Молодой воин-дроу выглянул за край балкона, стараясь не показываться на глаза. Он не хотел, чтобы мужчина в практически пустом помещении внизу знал о его присутствии. Для него это было всё равно, что подсматривать за раздевающейся женщиной или молящейся жрицей. Нельзя надеяться получить такое же удовольствие — или такие же сведения — если цель знает о твоём присутствии.

Дайнин До'Урден, второй сын, пошёл на большие усилия, обустраивая эту часть балкона, окружавшего тренировочный зал дома До'Урден, чтобы наблюдать за происходящим внизу, оставаясь незамеченным.

Наконец-то его усилия оправдались.

Внизу стоял Закнафейн, дроу, который пользовался немалой известностью среди петляющих улочек Мензоберранзана. Обнажённый по пояс, с блестящими от пота натянутыми мускулами, мужчина уже завершил более энергичную часть своих ежедневных тренировок.

Теперь он стоял спокойно, чуть в стороне от позиции Дайнина. Его руки свободно висели по бокам — он принял расслабленное положение, обычное в безопасной ситуации. Перед ним, правее, сидела на задних лапах крупная крыса, жующая какой-то огрызок.

Дайнин не понимал. В доме До'Урдена не должно быть крыс; как одна из них могла сюда проникнуть?

Грызун взвизгнул и поплёлся прочь, и тогда Дайнин понял, что это создание каким-то образом участвует в тренировке, поскольку Закнафейн взорвался действием.

Руки вылетели вперёд, по пути вытаскивая мечи из ножен. Его левый клинок перевернулся, поднимаясь прямо над плечом, чтобы уколоть остриём за спину и немедленно ударить наискосок через правое плечо.

В то же самое время оружейник уколол назад своим правым клинком. Вместе с этими ударами он разворачивался, и левый клинок оказался перед ним.

Воинские инстинкты сообщили Дайнину, что Закнафейн устремит этот клинок направо, завершая режущий круг, когда он развернулся и отступил, расходясь с воображаемым убийцей, который пытался заколоть его в спину.

Но нет!

Закнафейн остановил дугу клинка, перехватил рукоять и ударил мечом назад, как поступил с правым, и развернулся, возвратив правый клинок, который совершил широкий и свирепый рубящий удар сверху.

Дайнин видел Закнафейна сотни раз и даже тренировался с ним.

Но такого ему видеть не приходилось.

Закнафейн вернул мечи в ножны и бросил крысе пригоршню крошек.

Грызун снова уселся и начал есть, а Закнафейн снова принял расслабленное положение, в точности как раньше, только теперь Дайнин видел его больше спереди.

Крыса пискнула и шевельнулась, и клинки оружейника просто возникли в его руках — левый пошёл вверх и назад с пугающей и прекрасной плавностью. Взгляд Дайнина был прикован к левой руке Закнафейна, к сложной работе пальцев оружейника в этом великолепном и точном перехвате рукояти.

Ни одного лишнего движения. Ни одного.

Дайнин пытался уследить за последовательностью движений: перехват, укол; второй, неожиданный укол; и последний, сокрушительный рубящий удар. Каждое движение перетекало в следующее. Каждый поворот, скручивание или смещение центра тяжести при завершении одного движения помещало Закнафейна под верным углом и в верной позиции для выполнения следующего.

Ещё один кусок полетел к крысе. Закнафейн использовал живое существо, потому что его поведение нельзя было предсказать. Крыса, а не Закнафейн, заставляла оружейника начать свой яростный вихрь.

Дайнин считал, что это просто гениально. Вместо того, чтобы самому определять начало своего упражнения, что, разумеется, не вариант для бойца, защищающегося от настоящей засады, этот непревзойдённый оружейник позволил делать это существу — абсолютно хаотичному созданию. Ещё более выдающимся было то, что очерёдность приёмов перед Дайнином была разработана для единственной конкретной ситуации, для неожиданного удара под единственным углом.

Сколько сотен часов Закнафейн трудился, доводя до безупречности эти несколько движений? Сколько похожих комбинаций он разработал и отточил для реакции на другие угрозы?

Там, на балконе тренировочного зала, Дайнин До'Урден начал понимать, что на самом деле представляет из себя Закнафейн. Дайнин считал себя многообещающим воином-дроу и наблюдал в деле многих лучших фехтовальщиков Мензоберранзана, два раза даже становился свидетелем настоящего поединка между мастерами. Он понимал воинское искусство и красоту танца клинков.

Но это? Это было нечто большее. Это был такой уровень опасности и совершенства, которого Дайнин даже представить себе не мог.

Закнафейн снова повторил свой приём, а потом ещё раз.

Дайнин понял, что он будет делать его ещё дюжину раз. Может быть, две дюжины. Может быть, сотню раз!

Дайнин покачал головой и бесшумно ускользнул, покинув зал сквозь обустроенную им небольшую потайную дверь. В одиночестве пересекая коридоры дома, он мог лишь качать головой — потерявшись в мыслях где-то между чистой красотой увиденного и неожиданной и сильной неприязнью к оружейнику Закнафейну. Один раз он остановился, закрыл глаза и повторил про себя последовательность движений: перехват меча, укол, укол, разворот, рубящий удар.

Сколько ему понадобится принести в жертву, чтобы хотя бы приблизиться к такому уровню точности и скорости? Сможет ли он вообще достичь подобного мастерства, даже если посвятит этому каждый час своей жизни?

Дайнин восхищался Закнафейном.

Дайнин благоговел перед Закнафейном.

Дайнин ненавидел Закнафейна.

Даб'ней чуть не охнула, когда Закнафейн вошёл в «Сочащийся миконид». Прошло больше семидесяти дней с того дня, когда он сражался с Аратисом Хьюном в переулке. Она не могла скрыть своего счастья при виде его, но не могла и не обращать внимания на свой страх.

Сердце тянуло её к оружейнику.

Голова говорила ей бежать.

С Даб'ней — да и с любым тёмным эльфом — сердце побеждало не так уж часто, но на этот раз она не прислушалась к предупреждению разума и не сбежала, вместо этого оказавшись перед усевшимся оружейником.

Закнафейн поднял взгляд и улыбнулся, тепло и гостеприимно, и она решила, что улыбка искренняя. Он жестом пригласил её сесть рядом, что она и сделала.

— Я надеялся встретить тебя здесь, — признался он.

— Разве ты пришёл не по просьбе Джарлакса?

Даб'ней подняла два пальца и показала Харбондейру.

— Я не видел Джарлакса и не получал от него вестей… с того дня в переулке, когда он украл у меня победу.

— Победу?

— О да, — заверил её оружейник. — Аратис Хьюн знает об этом. Мне сообщили, что он покинул Мензоберранзан.

Скорее всего, временно, подумала Даб'ней, но не стала говорить этого вслух.

Подошёл Харбондейр с парой стаканов, поставил их перед посетителями. Как только он отвернулся и направился обратно к барной стойке, Закнафейн отодвинул свой стакан.

Даб'ней недоумённо посмотрела на него.

— Ты ведь не думаешь…

Закнафейн потянулся, взял её стакан и заменил им свой. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки в привычной для Закнафейна позе силы, подняв одну из них достаточно, чтобы жестом пригласить её угощаться.

Даб'ней посмотрела в клубящуюся янтарную жидкость в стакане, потом перевела взгляд на Харбондейра, который не смотрел в их сторону.

Она пожала плечами и пошевелила пальцами над выпивкой, прочитав мелкое заклинание, потом взяла стакан, подняла его в тосте, и поднесла к губам.

Как только жрица его опустила, Закнафейн толкнул к ней второй стакан и жестом попросил очистить и эту выпивку.

— Это был мой, — запротестовала она. — Думаешь, Харбондейр собирается отравить меня?

Закнафейн поднял брови и хитро усмехнулся, но не стал убирать руки с груди и забирать стакан.

Даб'ней чуть не засмеялась, но прикусила язык, осознав, что именно следует из опасений Закнафейна. Он знал, что Харбондейр не станет отравлять Даб'ней, но может быть бармен ожидал подмены стаканов, возможно даже при участии Даб'ней?

Женщина засмеялась и прочитала новое заклинание, обратив внимание, как пристально смотрит на неё Закнафейн, пока она совершает точные жесты и шепчет нужные формулы. Закончив, она толкнула стакан к нему, но к изумлению жрицы, Закнафейн встал.

— Давай уйдём отсюда.

Даб'ней потянулась к выпивке, но передумала, заметив полный ненависти взгляд, брошенный Закнафейном в сторону барной стойки. Она тоже встала и решила, что так даже лучше. Слишком давно Закнафейн не сжимал её в объятиях.

Какое-то время спустя они лежали рядом, и на их телах в мягком свете свечей блестели капли пота.

— Я скучала по тебе, — сказал Даб'ней.

— Надеюсь, ожидание того стоило.

— Ты того стоил, — поправила она и игриво провела пальцем по его носу.

— Я трижды в день покидал дом До'Урден после того боя. Но увы, ты куда-то запропастилась.

— Я не знала — до сих пор не знаю! — что случилось в переулке, — ответила она. — И когда ты сразу же не вернулся, я испугалась. Я решила, что лучше будет заняться другими делами.

— Меня кое-что интересует, — сказал Закнафейн. — Скажи, как ты заманила туда Аратиса Хьюна?

— Так же, как и тебя, — ответила Даб'ней, почти не задумавшись над ответом, хотя это была не совсем правда. Закнафейн пришёл, ожидая поединка с Аратисом, но Аратис рассчитывал встретиться там с Даб'ней и другим оружейником, которого многие считали величайшим воином в городе.

Она заметила след сомнения в устремлённом на неё взгляде Закнафейна. Всего лишь мимолётную искру, которая исчезла сразу же, как только появилась — или была погашена, прежде чем выдать владельца.

Много дней спустя поздней ночью Даб'ней сидела в одиночестве в своих покоях, читая историю Мензоберранзана, которую дал ей Джарлакс. Ей было одиноко, и более того — ей было скучно.

Она надеялась, что Закнафейн вскоре возвратится. Она надеялась, что Джарлакс затеет какую-нибудь новую проказу — что угодно, чтобы привнести немного волнения в её жизнь.

Но больше всего она хотела, чтобы мать Соулез признала её заслуги и старания, приложенные, чтобы заставить сойтись в битве Закнафейна и Аратиса Хьюна, и выполнила своё обещание, приняв Даб'ней в свой перспективный дом. Да, это было бы прекрасно, подумала жрица. В доме Баррисон Дель'Армго было полно мужчин, и обладание столькими мужчинами, которые могли бы выполнять каждую её прихоть, казалось куда более приятным, чем это одинокое существование, в котором она всегда должна была оглядываться через плечо.

Резкий и настойчивый стук в дверь испугал её. Жрица знала, что Закнафейн стучит не так.

Даб'ней бесшумно положила книгу рядом, потом встала и оглядела комнату, проверив пути к отступлению. С огромной осторожностью она подкралась к двери и прислушалась.

— Не заставляй меня ждать, жрица, — раздался голос снаружи, женский голос, который был знаком Даб'ней.

Она втянула в себя воздух, чуть не поддавшись панике, мысли наполнились надеждой и страхом. Что мать Соулез делает за её дверью в такой час? Откуда она вообще знала, где искать Даб'ней?

Разум говорил ей бежать, покинуть помещение через один из тайных выходов, сквозь узкие стены тоннеля и прочь из здания. Она едва не поступила так, даже сделала шаг к очагу, рядом с которым стоял фальшивый шкаф.

Однако сдержалась и покачала головой, удивляясь собственной глупости. Здесь была верховная мать, причём весьма могущественная. Соулез не стала бы стучать в дверь, если бы вся местность вокруг небольшой гостиницы не кишела её агентами. Бегство — не вариант.

И даже если бы у неё как-то получилось сбежать, было не так уж много мест, где мать Соулез не смогла бы её найти — стук в дверь её тайных апартаментов служил тому достаточным доказательством.

Ещё один резкий стук, как будто по расписанию, практически заставил её выпрыгнуть из мягких тапок. На этот раз Даб'ней не стала медлить и широко отворила дверь.

— Прошу прощения, верховная мать, — сказала она и принялась расправлять смявшуюся ткань своего платья.

Мать Соулез прошла мимо неё в комнату. Даб'ней успела посмотреть в оба конца коридора и с облегчением заметила, что верховная мать по крайней мере на первый взгляд казалась одна.

— Что ты узнала? — нетерпеливо спросила Соулез. Она быстро оглядела комнату, затем уселась в самое большое и удобное кресло.

— Джарлакс вмешался, — ответила Даб'ней, затворяя дверь.

— Да, конечно. Но что ты узнала? Ты видела Закнафейна До'Урдена, да?

Даб'ней кивнула.

— Да, и сохранила его доверие.

Взгляд Соулез был скорее хмурым, чем заинтригованным.

— Если бы кто-то, пользующийся доверием Закнафейна, нашел способ воспользоваться этим, чтобы избавиться от него, — сказала она. — Что за подарок это был бы!

Даб'ней попыталась это переварить.

— Завтра Аратис Хьюн возвращается в Мензоберранзан, — сказала Соулез.

— Вы хотите, чтобы я устроила новую… встречу между ними?

— Ты думаешь, что Аратис Хьюн тоже продолжает тебе доверять?

— Я… я… — Даб'ней не знала, как расценивать этот вопрос.

— Ты просто дала Закнафейну то, чего он желал, глупая девчонка, — упрекнула её Соулез. — Аратис Хьюн не мог победить его в том переулке, учитывая, как ты организовала встречу. Закнафейн пришёл, зная о предстоящем бое, а его противник — нет.

— Но Закнафейн не воспользовался этим преимуществом.

— Потому что не нуждался в нём, — отрезала Соулез. — Аратис Хьюн лучше работает за спиной у врага. Он не мог победить Закнафейна в устроенном тобой бою. Он это знает, Закнафейн это знает, и ты тоже это знаешь.

И тогда Даб'ней вспомнила взгляд Закнафейна, когда она ответила на его вопрос о том, как убедила Аратиса Хьюна прийти тем вечером в переулок, этот миг удивления проницательного оружейника.

— Если и так, то по крайней мере Джарлакс потерял бы своего самого опытного лейтенанта, которому доверял ещё со времён войны между Тр'арах и Симфрей, — сказала Даб'ней.

— Меня радуют потери Джарлакса, да. Но Аратис Хьюн меня не волнует. Я хочу задушить амбиции матери Мэлис До'Урден. Её действия затрудняют мой собственный подъём.

— Что вы хотите сказать, верховная мать?

— Твоя задача — избавить меня от Закнафейна любым способом. Новый поединок с Аратисом Хьюном? Да, было бы неплохо, если на этот раз бой не будет честным. Я бы не рассчитывала на то, что клинок Аратиса Хьюна способен победить великого Закнафейна.

Даб'ней с трудом сглотнула. Ответить ей было нечего.

— Закнафейн снова вертится в округе, а Аратис Хьюн скоро вернётся в город. Я наделена огромным терпением, дитя, но прошло уже много месяцев. Когда ты будешь готова, я предоставлю необходимые для выполнения твоей задачи ресурсы.

— Да, верховная мать, — сказала Даб'ней, поскольку, в конце концов, что ещё она могла ответить?

— Что ж, вот и мы, — сказал Джарлакс Закнафейну и Аратису Хьюну. Они втроём сидели в его покоях в Клорифте под домом Облодра. — Надеюсь, прошло достаточно времени, чтобы сгладить края вашей общей ненависти.

— Ты недооцениваешь мою решительность, — сказал Закнафейн, покосившись на врага.

— Ты переоцениваешь количество времени, — добавил Аратис, встретив его взгляд.

— И вы оба не думаете о стоимости вашей вражды, — сказал Джарлакс. Он сделал жест в сторону коридора, и в помещение вошёл четвёртый дроу, невысокий мужчина, одетый с достойным благородного дома изяществом. Его лицо было чисто выбритым, волосы — коротко подстриженными и плотно уложенными.

— Из-за вашей… упрямости я счёл необходимым пригласить ещё одного участника, — пояснил Джарлакс. — Того, кто — я уверен — быстро обойдёт в иерархии отряда вас обоих.

— Рад за него. По требованию Джарлакса я теперь принадлежу дому До'Урден, — сказал Закнафейн, как будто это объясняло, а значит оправдывало, его невнимание к разговору.

— Может быть, это временно, и может быть, ты снова будешь нуждаться во мне, Закнафейн.

Оружейник пожал плечами.

— Ты хочешь полностью покинуть Бреган Д'эрт?

Закнафейн уставился на Джарлакса, но не ответил.

— Если да, и если я это позволю, тогда ты будешь преследовать Аратиса Хьюна исключительно как агент дома ДоУрден, — объяснил Джарлакс. — Последствия будут серьёзнее, чем кажется, так что я дам тебе время всё как следует обдумать.

— Чего ты хочешь от меня, Джарлакс? — потребовал Закнафейн.

— И от меня? — добавил Аратис.

— Вы друг друга не любите, — сказал Джарлакс. — Я понимаю. Просто не надо друг друга убивать! Вот и всё. Никаких ссор.

— Так держи нас порознь, — потребовал Аратис Хьюн. — Твои многочисленные замыслы наверняка простираются достаточно далеко, чтобы мне больше не пришлось встречаться с такими, как Закнафейн.

— А мне — с такими, как он, — согласился оружейник.

— Невыносимо, — заметил Джарлакс, взглянув на Киммуриэля, которому, похоже, происходящее казалось невероятно скучным.

Командир наёмников тяжело вздохнул и взмахом отослал всех прочь.

Даб'ней знала, что ей необходимо быть очень аккуратной. Дела приобрели опасный оборот. Она боялась, что вышла далеко за пределы своих способностей с матерью Соулез, не говоря уже о Закнафейне и Аратисе Хьюне.

Сложно было игнорировать эту мысль, лёжа рядом с Закнафейном. Она посмотрела в основание кровати, где Закнафейн повесил свой пояс с оружием, и на свету блестели прекрасные рукояти мечей.

Она наклонилась, прислушиваясь к дыханию Закнафейна. Такое ровное и ритмичное. Он наверняка спит. Даб'ней могла легко со всем покончить. В конце концов, мать Соулез хотела его смерти.

И теперь Даб'ней могла с лёгкостью исполнить это желание и избавиться от оружейника. Даб'ней примут в дом Баррисон Дель'Армго как полноправную жрицу, и может быть, однажды ей даже откроется путь к должности старшей жрицы. Кроме того, она снова станет знатной дамой, а не бездомной бродяжкой. Учитывая бесконечную ненависть Закнафейна к Паучьей Королеве, Даб'ней решила, что госпожа Ллос тоже наверняка одобрит такой поступок!

Нужно только взять один из этих мечей и вонзить его в сердце спящему.

Она смотрела на оружие.

Она ненавидела оружие и то, что оно могло совершить.

Если она возьмёт меч, то нанесёт удар в сердце не только Закнафейну, но и самой себе.

Но какой у неё выбор? Она оказалась в безвыходной ситуации и скорее всего погибнет, если дела пойдут наперекосяк.

Даб'ней зарылась лицом в волосы Закнафейна.

Меч звал её.

Она не оглянулась на оружие. Не могла.