Тема перехода России в своих международных расчетах с доллара и других ключевых валют на рубли периодически поднималась нашими экономистами и политиками. Еще советский министр финансов (впоследствии премьер-министр) Валентин Павлов озвучил такую идею в 1989 году, когда СССР стал задыхаться от нехватки свободно конвертируемой валюты. До практической реализации этой идеи не дошло, Советский Союз развалился.
Следующая «рублевая» кампания началась в 2006 году. Ее пик пришелся на лето 2008 года, когда в Санкт-Петербурге было объявлено об открытии Международной товарно-сырьевой биржи и торжественно заявлено, что на ней будет осуществляться рублевая торговля нефтью и нефтепродуктами. А позднее, после введения в эксплуатацию газопровода «Северный поток», – также фьючерсная торговля природным газом. Также на рубли. Прошло уже шесть лет с того времени, биржа работает кое-как, рублевые сделки исчисляются чисто символическими суммами. По-прежнему Россия продолжает использовать в своей внешней торговле в первую очередь доллары США, а во вторую очередь – евро. Рубль находится на задворках.
Наконец, периодически тема рубля как валюты международных расчетов поднималась и поднимается во время встреч глав России, Беларуси, Казахстана, ряда других стран ближнего зарубежья при обсуждении вопросов создания ЕЭС и Таможенного союза (ТС). Здесь кое-что реальное просматривается. В рамках ЕЭС (Россия, Беларусь, Казахстан, Таджикистан, Киргизия) в период 2006–2012 годов примерно половина всего взаимного товарооборота стран-участниц обслуживалась с помощью рублей. В первую очередь, такое доминирование рубля объясняется тем, что примерно половина всего товарооборота в рамках ЕЭС приходится на Россию. Россия со своими партнерами по ЕЭС, и особенно по Таможенному союзу (в союз кроме России входят Беларусь и Казахстан), осуществляет расчёты в рублях.
Во-первых, другие страны, входящие в ЕЭС и ТС, продолжают между собой экономическое общение преимущественно с помощью долларов (от 60 до 80 %). В паре Беларусь – Казахстан доля рубля колебалась в последние годы в диапазоне от 15 до 30 %. В торговле между другими странами ближнего зарубежья российский рубль присутствует в гомеопатических дозах.
Во-вторых, у России рубли преобладают при расчетах за импорт (в 2006–2012 гг. 72 % российского импорта из стран ЕЭС). А вот при оплате за российский экспорт доля рублей гораздо ниже (46 %). Дело в том, что из России в страны ближнего зарубежья преобладают поставки энергоносителей, наши экспортеры углеводородов даже со своими соседями продолжают играть по правилам мирового рынка, т. е. требовать за нефть, нефтепродукты, природный газ доллары, в крайнем случае – евро. С большим трудом в 2008 году удалось добиться договоренности между Россией и Беларусью, что последняя будет оплачивать наши поставки нефти и газа российскими рублями. До сих пор эта договоренность не выполняется. Здесь явно просматривается «валютный эгоизм» российских поставщиков.
В-третьих, цены контрактов (даже если валютой платежа выступает российский рубль) обычно выражаются в долларах. Даже в тех случаях, если речь идет о поставках товаров, не входящих в группу энергоносителей. Даже если в разделе контракта «Цена» формально фигурирует рубль, все равно используются формулы, корректирующие цену с учетом изменений валютного курса.
Примечательно, что, как констатируют эксперты, никакой «положительной динамики» в использовании рубля на постсоветском пространстве за последние годы не наблюдается. Все «замерзло» на очень невысокой точке, процент использования рубля достиг своего предела.
В порядке утешения для тех, кто мечтает о 100 %-ном использовании рубля во внешних расчетах, сообщу, что ни одна страна мира не использует национальную валюту более чем на 50 % в своей внешней торговле. Дания в национальной валюте заключает 46 % экспортных контрактов, Австралия – 28 % (данные научного сотрудника Института Европы РАН Дмитрия Кондратова). Китай за два года почти утроил долю юаня во внешнеторговых расчетах до 15 %. Впрочем, есть одно исключение. Это США, у которых доля национальной валюты (доллара) в международных расчетах приближается к 100 %. Но вряд ли нам есть смысл ориентироваться на дядю Сэма, который на протяжении, по крайней мере, последнего века добивался хитростью и грубой силой мировой гегемонии доллара.
Вернемся к сегодняшнему дню. В марте у нас началась следующая кампания вывода рубля на «международную орбиту». Началась эта кампания не от хорошей жизни. События на Украине и вокруг Украины, угрозы экономических санкций со стороны Запада вывели наше руководство из летаргического сна.
Вопрос о возможности повышения роли рубля и отхода от доллара при экспортных расчетах был поднят на совещании у первого вице-премьера Игоря Шувалова 24 апреля в связи с антироссийскими санкциями Запада. Тогда в аппарате чиновника подчеркивали, что о принудительном переводе даже госкомпаний на рублевые расчеты речь не идет, представителям компаний, крупнейших банков, а также профильных министерств и ЦБ было поручено обдумать этот вопрос. Руководители крупных компаний-экспортеров заявили, что теоретически готовы работать в этом направлении, однако не уверены в готовности к такой новации со стороны своих контрагентов.
Примечательно, что больше экспортеров нервничают банкиры, которые, вероятно, более чутко улавливают новые риски, которые могут оказаться смертельными для банковского сектора. Банк «Россия», который первый удостоился адресных санкций, уже заявил, что вообще не будет работать на внешних рынках, а внутри страны переходит исключительно на рублевые операции. Очень эмоционально прореагировал на начавшуюся антироссийскую кампанию президент ВТБ Андрей Костин: «Начинать надо немедленно!» Это было его обращение к Центробанку и правительству о переводе расчетов по внешнеторговым операциям в рубли. Для начала Костин призвал отказаться от доллара трех крупнейших экспортеров – Газпром, «Роснефть» и Рособоронэкспорт. Указанные экспортеры не могли не прореагировать на призывы Шувалова и Костина. Газпром заявил, что прорабатывает вопрос более активного использования рубля в расчетах. Рособоронэкспорт по-военному отрапортовал, что к этому готов. «Роснефть» дипломатично сообщила, что будет действовать в соответствии с валютой контрактов. Еще более уклончив был ответ Газпромнефти. Компания изучает возможность перехода с долларов, но не на рубли, а на евро, но к однозначному выводу еще не пришла.
Реакция экспертов на призыв власти к участникам внешнеэкономической деятельности переходить на рублевые расчеты была неоднозначной. были даже полярные точки зрения. Все это многообразие мнений пересказать невозможно. Вот лишь некоторые мнения. На страницах СМИ выступил один бывший топ-менеджер нефтяной компании (анонимно) и заявил, что для нефтегазовых компаний есть смысл переходить в расчетах на рубли: их выручка в основном валютная, а расходы – рублевые. Правда, при этом он оговорился, что нефтегазовым компаниям все равно потребуется валюта на погашение ранее взятых внешних кредитов. И не ясно, то ли компаниям следует разрешить часть экспорта осуществлять в долларах и евро (до полного погашения валютного долга) или же создать условия для покупки валюты на российском рынке или напрямую у Банка России.
Председатель Совета директоров «МДМ банка» Олег Вьюгин считает, что «кавалерийским наскоком» проблему не решить. Переход к рублевым расчетам может происходить лишь эволюционным путем. Надо укреплять российскую экономику и ее конкурентоспособность. Надо трансформировать российский валютный рынок. Надо вносить коррективы в валютное законодательство. И т. д.
и т. п. Если будет принято политическое решение, оно будет выполнено, но формально, считает бывший чиновник финансово-экономического блока правительства: «Цены в контрактах могут быть переписаны в рублях, но при этом будет много-много сносок: что цена подлежит корректировке с учетом валютного курса или является плавающей и проч. Поручение выполнят, а реально ничего не поменяется».
Экспертами высказывается целый ряд практических рекомендаций по ускорению перехода к рублевым расчетам. Одним из средств называются государственные программы стимулирования экспорта – кредиты или гарантии в рублях. Это необходимо для того, чтобы рублевым сделать не только наш сырьевой экспорт, но также высокотехнологичный экспорт. Предлагается также рублевое кредитование зарубежных покупателей продукции обрабатывающей промышленности России.
Некоторые авторы обращают внимание не на коммерческие и финансовые риски перехода России к рублевым расчетам, а на риски военно-политические. Вспоминают события прошлого десятилетия в Ираке. Саддам Хусейн привел в бешенство Вашингтон своим заявлением, что он отказывается продавать нефть за доллары, переходит на евро. Это была попытка арабского лидера посягнуть на «святая святых» – систему нефтедоллара. Лидер Ливии сделал еще более «крутое» заявление: об отказе не только от доллара, но и евро. В пользу «золотого динара». Оба лидера поплатились своими жизнями за попытку вырваться из нефтедолларового плена. Авторы, акцентирующие внимание на этой стороне вопроса, поддерживают идею перехода к расчетам в рублях, но призывают к надежному обеспечению такого перехода посредством укрепления военной мощи РФ.
После беглого обзора различных мнений выскажу свое собственное мнение. Я полагаю нецелесообразным переходить к международным расчетам в рублях. Мы уже это проходили в нашей истории. Еще в XIX веке во время реформ Александра II рубль стал приобретать черты конвертируемой валюты и гулять через границу туда и сюда. Точной статистики нет, но очень большая часть рублей обращалась за рубежом. Рубль стал валютой, которой играли на биржах Берлина, Парижа, Вены. Выражаясь современным языком, рубль был весьма «волатильной» валютой, спекулянты его постоянно поднимали и опускали. Нет ничего удивительного в этом, поскольку валюты стран, у которых в экспорте преобладает сырье, особенно «волатильны». Мало того, что такая «волатильность» дезорганизовывала внешнюю торговлю Российской империи, она негативно отражалась и на внутренней экономике. Ведь у России был один рубль и для внутреннего, и внешнего пользования.
Измученная таким «волатильным» рублем Россия начала думать, как бы ей укрепить рубль. И министры финансов Бунге, Вышнеградский, Витте стали говорить о том, что это можно сделать лишь одним способом: превратить рубль в золотую валюту. В 1897 году в результате денежной реформы С. Витте на свет появился золотой рубль. А затем Россия неумолимо покатилась к катастрофе, которая произошла через двадцать лет, в октябре 1917 года. Но об истории золотого рубля я расскажу как-нибудь в следующий раз.
Сторонникам перехода к использованию рубля в международных расчетах предлагаю задуматься над простым фактом. СССР в начале 1950-х годов был не в пример нынешней РФ мощной державой. Обладал золотым запасом свыше 2000 тонн. Доля СССР в мировой торговле была несравненно выше, чем доля сегодняшней России. Сталину некоторые советники, а также соседние страны (например, Иран) предлагали перейти на использование во взаимной торговле на советские рубли. Однако Сталин аккуратно такие предложения отклонял.
Мое негативное отношение к переходу на использование рублей во внешних расчетах не является оригинальным. Многие экономисты прекрасно чувствуют связанные с этим угрозы. Вот что, например, говорит на страницах «Комсомольской правды» Михаил Делягин по поводу «рублевой инициативы» наших властей: «Чтобы покупать нефть за рубли, наши партнеры будут закупать их на нашей бирже. Смогут накапливать их – и, при желании, организовывать спекулятивные атаки на нас. Рубль начнет обращаться вне России, – а следить за его глобальным обращением на порядок труднее, чем только за внутренним». Правда, М. Делягин считает, что указанные риски можно будет купировать с помощью возрождения валютного регулирования, уничтоженного в прошлом десятилетии. Конечно, можно попробовать и такую схему. Но она похожа на модель автомобиля с мощным работающим двигателем и включенным ручным тормозом. Я имею в виду, что властям через некоторое время придется решать дилемму: либо опять отменять валютное регулирование, либо валютное регулирование превращать в «валютную стену». Во времена СССР был второй вариант, он назывался «государственной валютной монополией».
Безусловно, у меня есть свои предложения о том, как нам организовать международные расчеты в условиях усиливающихся санкций со стороны Запада. Они основываются как на опыте СССР, так и современном зарубежном опыте. Но об этом – в следующих главах.
Основная часть таких расчетов порождается внешней торговлей. Мы почему-то забываем, что на ранних стадиях человеческой истории торговля осуществлялась без использования денег. Имели место прямые товарообменные сделки. У Маркса в «Капитале» это называется «случайная форма обмена». Однако слово «случайная» несколько дезориентирует. Это была основная (если не единственная) форма обмена. Ее значение было уже значительно при первом крупном разделении труда – между животноводством и растениеводством.
У нас еще со студенческой скамьи формировали скептически-негативное отношение к такой «случайной» форме обмена. Профессора говорили, что она могла существовать лишь при низком уровне развития производительных сил и крайне слабом общественном разделении труда. Отчасти они, конечно, были правы, но когда погружаешься в экономическую историю тех или иных стран, выясняешь, что безденежные способы торговли были всегда и везде.
Вообще, закрадывается подозрение, что эта сторона экономической жизни общества сознательно замалчивается. Поскольку нынешних хозяевам «денежных станков» очень важно обеспечивать спрос на продукцию своих «станков» и получать так называемый «эмиссионный доход». Любая товарообменная сделка – потеря потенциального «эмиссионного дохода» «хозяев денег». Так что к изучению экономической истории надо подходить осторожно. Она также может быть ангажированной, обслуживать интересы «хозяев денег».
Отдельные эпизоды новой и новейшей экономической истории в учебниках описываются как-то скороговоркой. Например, в середине 1930-х годов рухнул золотой стандарт, который с большим трудом был восстановлен ведущими странами Европы (прежде всего, Англией и Францией) в 1920-е годы. В учебниках написано коротко и сухо: международная торговля в период с середины 1930-х до середины 1940-х годов была частично свернута. А та торговля, которая осталась, оплачивалась непосредственно золотом или представляла собой встречную торговлю. Золото перед войной использовали очень экономно (в воздухе уже пахло войной, его придерживали на «черный день»), преобладала встречная торговля.
Встречная торговля имеет две основные формы – бартерные сделки и компенсационные сделки. Бартер – обмен товарами без применения денег. Вернее, без денег как средства обмена (обращения). Деньги как мера стоимости, конечно же, необходимы. Но это, по выражению К. Маркса, «идеальные деньги», которые необходимы для расчета физических объемов поставляемых товаров. В качестве меры стоимости можно использовать валюту любой из стран, участвующих в сделке, или валюту любой третьей страны. Или даже затраты труда по времени на производство единицы продукта. Как правило, бартерные сделки предусматривают предварительное согласование списков товаров и их количества (объема). Бартерные сделки предусматривают практически одновременную поставку согласованных товаров.
Близко к бартеру примыкают компенсационные сделки. Здесь могут фигурировать деньги уже не только как мера стоимости, но и как средство обращения. Но это могут быть местные национальные деньги, а не дефицитная иностранная валюта. Например, экспортер страны А поставляет товар в страну Б. За поставленный товар ему зачисляется на банковский счет выручка в национальной валюте страны Б. Экспортер закупает в стране Б товары за счет выручки в национальных денежных знаках страны Б в объеме 100 % полученной выручки (полная компенсация) или какой-то оговоренной части выручки (частичная компенсация). Существует несколько разновидностей компенсационных сделок. Например, сделки товарные и инвестиционные. Вторые означают, что экспортер из страны А поставляет в страну Б инвестиционные товары (машины, оборудование), создает там предприятие, производящее товар, а затем для погашения задолженности страны Б из нее осуществляется поставка товара, произведенного на этом предприятии. Причем необязательно произведенный товар возвращается в страну А. Товар может направляться и на рынки третьих стран. В отличие от бартера при компенсационных сделках может возникать достаточно большой разрыв во времени между экспортными и импортными (обратными) поставками.
Конечно, надо признать, что не всегда встречная торговля была взаимовыгодной. Иногда она служила прикрытием откровенного грабежа одной страны другой. Например, гитлеровская Германия заключала с правительствами оккупированных стран грабительские соглашения о встречной торговле. Но сама по себе встречная торговля тут не причем. Известны случаи, когда Германия грабила другие страны, оформляя импортные поставки с помощью традиционных («денежных») импортных контрактов, в которых проставлялись символические цены.
Не надо думать, что после Второй мировой войны встречная торговля ушла в небытие. Можно вспомнить, что в эпоху позднего социализма (70-80-е годы прошлого века) СССР активно использовал инвестиционные компенсационные сделки. Особенно всем памятны заводы по производству аммиака, которые в Советском Союзе строил американский предприниматель Арманд Хаммер (компания «Оксидентал Петролеум»). Он поставлял комплектное оборудование, монтировал его, запускал производство. А СССР расплачивался с Хаммером аммиаком, поставки которого шли как в США, так и другие страны. Понятно, что «Оксидентал Петролеум» продавала произведенный продукт на мировом рынке за валюту (в том числе доллары), но для СССР сделка с американской компанией носила безвалютный характер.
Материалы ООН свидетельствуют о том, что во встречной торговле участвует подавляющее большинство стран. Ее доля в общем объеме мирового товарооборота оценивается в размере от 25 до 40 % (на начало нынешнего столетия). Точных оценок нет, поскольку существенная часть бартера приходится на «теневой» сектор экономики. В последние годы доля бартера, как отмечают эксперты, начала стремительно расти. Этому способствует и развитие Интернета. Если до недавнего времени человеку было необходимо много времени, чтобы построить грамотную бартерную цепочку, то теперь эту обязанность взяли на себя Интернет и поисковые компьютерные программы. Экономические мотивы бартера – экономия наличных средств и снижение издержек торговли за счет выстраивания прямых отношений между производителем и покупателем, минуя привычную цепочку посредников. Иногда бартер используется западными монополиями для захвата новых рынков в развивающихся странах. После завоевания рынка монополия может переходить от бартера к традиционной коммерческой торговле. Не последнюю роль в росте популярности бартера играет желание участников схемы уйти от уплаты налогов. Влияние не денежных расчетов на экономику настолько велико, что Всемирная торговая организация уже начала заниматься регулированием бартерных сделок.
Даже в Западной Европе, где, казалось бы, товарно-денежные отношения достигли особого развития, встречная торговля не исчезла. Особенно известна бартерная система «Евробартер». Членами этой системы являются более 17000 компаний малого и среднего бизнеса стран Западной и Восточной Европы и даже Турции. Участники системы ежеквартально платят членские взносы и получают доступ в компьютерную базу данных предложений бартера в самых разных частях Европы. В каждой стране существует национальный центр бартера, который регулирует деятельность партнеров по бартеру. Самыми важными целями этой системы являются поддержка представителей малого и среднего бизнеса, которые время от времени страдают от нехватки оборотных средств, и поддержание занятости.
В американской экономике доля бартера в торговых операциях американских компаний постоянно возрастает, сегодня она составляет 10 % от всего товарооборота страны. Это экономия огромных сумм денег. Более четверти миллиона компаний США построили свою деятельность именно на бартере. В США уже несколько десятилетий существуют бартерные агентства, которые занимаются организацией бартерных сделок, подбором партнеров. Хорошо развитые и крупные бартерные агентства даже открывают кредитные линии своим лучшим клиентам.
Развивающиеся государства используют встречную торговлю для стимулирования своего экспорта. В ряде таких государств даже были приняты специальные программы развития встречной торговли и созданы специальные государственные организации (Китай, Малайзия, Сингапур и др.). В Сингапуре, в частности, предусмотрены существенные налоговые льготы для компаний, осуществляющих торговлю на бартерной и компенсационной основе. Компенсационные схемы используются для привлечения иностранных инвестиций (Бразилия, Египет, Китай, Мексика, Канада и др.). Например, в Китае основная часть иностранных инвестиций привлекается на основе компенсационных соглашений. В ряде случаев подписываются межправительственные соглашения о встречной торговле либо во взаимоувязанных поставках. Например, такое соглашение подписано между Мексикой и Канадой, оно определяет порядок поставки нефти в обмен на передачу технологии ее переработки. В документах Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) отмечается, что развивающиеся страны рассматривают встречную торговлю в качестве механизма поддержания регионального сотрудничества и экономического развития на двусторонней и многосторонней основе.
Надо сказать, что развитие бартерной торговли стимулируют сегодня не только такие факторы, как развитие Интернета и информационных систем или интеграционные процессы на региональном уровне. Этому способствует также политика экономических санкций Запада в отношении многих стран мира. Яркий пример – Иран, который уже на протяжении 35 лет является объектом санкций со стороны США, к которым в последние годы удалось подключить страны ЕС. Санкции против Ирана включают замораживание валютных резервов и блокирование платежных операций иранских банков в долларах США. В ответ на это Иран стал развивать бартерную торговлю со своими основными торговыми партнерами (в частности, с Китаем).
Сегодня завершается подготовка очень крупной бартерной сделки между Россией и Ираном. Первая информация об этой сделке в СМИ появилась в январе нынешнего года. Ее часто называют сделкой «своп» (что в переводе означает тот же обмен).
Россия и Иран практически уже завершили переговоры о поставках российских товаров, услуг и работ в обмен на иранскую нефть на сумму до 20 млрд. дол. в год. Москва планирует покупать до 500.000 баррелей иранской нефти в сутки в обмен на оборудование, металлы, продовольствие, другие товары. Поставки полумиллиона баррелей нефти означает, что экспорт Ирана будет почти удвоен, а товарооборот двух стран выйдет на качественно иной уровень. В 2013 году он опустился ниже планки 2 млрд. долларов. Следовательно, он может возрасти на порядок. Иран ежегодно импортирует от 5 до 7 млн. тонн зерна. До сих пор российское зерно занимало от 10 до 20 % импорта. В случае подписания бартерной сделки оно может занять 50 %.
Кроме того, в рамках сделки России обязуется осуществить ряд инвестиционных проектов в энергетике Ирана. Треть оплаты за иранскую нефть будет осуществлена в виде строительства второго энергоблока АЭС в Бушере. В дальнейшем это позволит России снабжать Иран топливом и запчастями для этой АЭС.
Понятно, что Россия сама является крупнейшим производителем и экспортером нефти, иранское «черное золото» она собирается не потреблять, а продавать третьим странам (вероятно, крупнейшей такой третьей страной станет Китай). Для России это очень важно, т. к. прибавка к российскому нефтяному экспорту еще 500 тыс. баррелей иранской нефти усилит ее позиции как нефтяного экспортера, позволит более эффективно влиять на цены на мировом рынке «черного золота». Согласно некоторым данным, часть сырой нефти из Ирана будет подвергаться обработке на нефтеперерабатывающих предприятиях России, что дает нам дополнительную загрузку производственных мощностей и рабочие места.
Это будет крупнейшая за последние годы бартерная сделка, которая, по оценкам экспертов, позволит существенно увеличить экспорт Ирана и дать толчок его экономическому развитию. Россия начала подготовку бартерной сделки с Ираном еще тогда, когда не было обострения ее отношений с Западом. Сегодня, когда Запад угрожает России массированными санкциями в связи с событиями на Украине, значимость сделки с Ираном возрастает. Для России это будет пилотный проект. Не исключено, что в ближайшем будущем в условиях обостряющихся санкций встречные сделки могут стать важной формой внешней торговли и инвестиционного сотрудничества России не только с Ираном, но и другими странами.
Конечно, встречная торговля не единственный способ экономического общения России с другими странами в условиях валютно-финансовых и банковских санкций Запада. О других способах – в следующий раз.