Ратификацией и введением в действие с 1 апреля 1978 года поправок к Уставу МВФ был юридически зафиксирован всемирный переворот «денежных мешков». А через год уже началось практическое претворение в жизнь достижений «денежной революции».
В мае 1979 года М. Тэтчер выиграла выборы под лозунгом «выдавливания инфляции из британской экономики». Новым премьером было объявлено о двух главных новациях в экономике: 1) ликвидации дефицита государственного бюджета при одновременном снижении общего размера бюджета; 2) повышении Банком Англии процентных ставок по кредитам при одновременном снижении денежной массы. Таким способом правительство под лозунгом «борьбы с инфляцией» намеревалось «выдавить» из экономики «избыточную» денежную массу[113]. Это была «революция» Тэтчер, которая означала замену кейнсианства на монетаризм. Уже в июне 1979 года министр финансов сэр Джефри Хоу поднял базовые процентные ставки с 12 до 17 %. Это был шок, какого британская экономика, наверное, не испытывала с начала 1930-х годов. Монетаристская революция Тэтчер привела к массовым банкротствам предприятий, резкому росту безработицы, снижению заработных плат, полному прекращению инвестиций в экономическую инфраструктуру, погрому профсоюзов. Немного позднее, в том же 1979 году, Тэтчер объявила о третьей новации – снятии существовавших еще некоторых валютных ограничений по трансграничным операциям с капиталом. Капитал стал уходить в другие страны от возникшего в Великобритании экономического кошмара, что еще более усугубляло этот кошмар.
Монетаристскую революцию М. Тэтчер осенью 1979 года подхватил председатель ФРС Пол Уолкер. В Белом доме тогда еще находился президент Джимми Картер. Глава Федерального резерва проделал с процентными ставками то же самое, что и Банк Англии. К началу 1980 года ставки достигли отметки в 20 %. Пол Уолкер объяснял это повышение очень путано и непоследовательно. Но смысл подобной политики был предельно прост – спасти доллар от падения. Особенно явно слабость доллара в 1979 году чувствовалась на фоне быстро растущих цен на золото[114]. Напомним, что золото на Ямайской конференции 1976 года поспешили перевести из разряда денежного металла в обычный биржевой товар. Пришедший вскоре в Белый дом Р. Рейган одобрил политику ФРС и дополнил ее предложениями по снижению налогов, созданию «экономного» государства, сворачиванию государственного регулирования экономики. Эта политика получила название «рейганомики», но суть ее та же, что и «тэтчеризма», – монетаризм и полная экономическая либерализация[115]. Нетрудно представить, какой урон новый экономический курс правительства нанес реальному сектору экономики США. Однако курс доллара США в ходе «шоковой терапии» П. Уолкера не пострадал, наоборот, он стал расти. По той простой причине, что политика высоких процентных ставок ФРС привела к росту доходности казначейских бумаг США, резко усилился приток капитала для покупки этих бумаг. Очевидно, что завышенный курс доллара имел спекулятивную природу. Раздутые процентные ставки ФРС поддерживала до октября 1982 года.
Три года политики «дорогих денег» привели к серьезным потрясениям в мировой экономике. В мире возник долговой кризис. Мы уже выше отметили, что важным элементом сложившейся к середине 1970-х годов мировой системы нефтедоллара стало рециклирование валютной выручки стран – экспортеров «черного золота». То есть размещение десятков и сотен миллиардов долларов экспортеров нефти на счетах западных, в первую очередь американских, банков. А те стали усиленно предлагать кредиты на основе нефтедолларов странам «третьего мира». Свою трогательную заботу о клиентах развивающегося мира банки объясняли тем, что такие кредиты помогают сглаживать последствия энергетического кризиса странам, импортирующим нефть. Но была одна «мелочь» в кредитных договорах, на которую клиенты почти не обращали внимания. Процентные ставки по кредитам были «плавающими», привязанными к ставке ЛИБОР[116]. После начала «шоковой терапии» П. Уолкера в течение нескольких месяцев ставки ЛИБОР подскочили в 3 раза по сравнению с уровнем начала 1978 года. Соответственно, стоимость обслуживания долгов по кредитам американских и европейских банков для большинства стран «третьего мира» стала запредельной. В долговую ловушку попали такие страны, как Аргентина, Бразилия, Нигерия, Конго, Польша, Югославия. Но особенно крупный долг образовался у Мексики, ее дефолт мог вызвать цепную реакцию банкротств во всем мире с трудно предсказуемыми последствиями для мировой экономики.
И тут началась новая серия всемирной финансовой драмы. На сцену вышел уже всеми подзабытый МВФ. После ликвидации БВС Фонд оказался не у дел, так как изначально этот институт создавался для того, чтобы выдавать кредиты странам с целью стабилизации валютных курсов их денежных единиц. В условиях легализации плавающих валютных курсов необходимость в таких кредитах МВФ отпала. Фонду, на его счастье, нашлась новая работа. Он стал выполнять функции «внешнего управляющего» в странах-должниках. Наподобие управляющего, которого назначают в организацию (компанию или банк), находящуюся на грани (или за гранью) банкротства. Фактически МВФ стал помощником транснациональных банков по выбиванию долгов со стран-должников и втягиванию их в новые, еще большие долги. Уильям Энгдаль назвал Фонд в его новом качестве «долговым полицейским на службе у нью-йоркских банков»[117]. Функции этого полицейского состояли в выполнении двух последовательных шагов.
Шаг первый – «реформирование» экономики страны-должника. Такое «реформирование» осуществлялось строго согласно канонам монетаризма и экономического либерализма. Оно предусматривало полное открытие внутреннего рынка страны для товаров и капиталов, ликвидацию всяких социальных программ (а заодно и профсоюзов), введение ограничений на рост заработной платы при одновременном снятии ограничений на цены и тарифы, сворачивание государственного регулирования экономики, предоставление преференций экспортному сектору (секторам), переход к «дешевому» правительству и т. п. Весь этот «джентльменский набор» условий (принципов экономического реформирования) Фонда называется «вашингтонским консенсусом». Он используется и по сей день. Один из последних примеров – условия по кредиту, которые выставил Фонд Украине весной 2014 года. Даже в украинских СМИ (находящихся под жесткой цензурой) эти условия были названы «людоедскими».
Шаг второй – «реструктуризация» внешнего долга страны. В переводе на понятный язык это означает увеличение сроков погашения, изменение процентных ставок и прочих статей кредитных договоров. Но вот что удивительно: почти всегда «реструктуризация» ведет к увеличению общей суммы долга. «Реструктуризация» также может предусматривать рефинансирование долга (в том числе с помощью кредитов МВФ), что увеличивает общую сумму долга в результате начисление «сложных процентов». Чтобы было понятно, к каким результатам ведет «реструктуризация» долга, можно использовать данные Всемирного банка. В 1980 году 109 стран-должников имели общую сумму долга 430 млрд. долларов. За период 1980–1986 годов эти страны выплатили банкам 658 млрд. дол., в том числе в порядке погашения основной суммы долга – 332 млрд. дол., обслуживания долга (проценты) – 326 млрд. долларов. Вы думаете, что после этих гигантских выплат, которые превысили начальную величину долга в полтора с лишним раза, страны обрели свободу? Ничего подобного. По данным Всемирного банка, в 1986 году совокупный долг этих стран составил уже 882 млрд. дол., т. е. в два с лишним раза превысил уровень 1980 года.
А по всем видам внешнего долга (как краткосрочный, так и долгосрочный), по данным швейцарской страховой компании Swiss Re, развивающиеся страны были должны в 1982 году 839 млрд. дол., а в 1987 году – уже 1300 млрд. долларов[118].
Вот так в условиях ЯВС транснациональными банками стали создаваться долговые ловушки, в которые попадали почти все страны мира. А МВФ помогал банкам затягивать в эти ловушки жертвы и пресекать любые попытки жертв выбраться из них.
После того, как мировой долговой кризис был создан и в разграбление развивающихся стран ринулись транснациональные банки и иные финансовые мародеры под прикрытием МВФ, председатель ФРС Пол Уолкер решил, что задача выполнена. Во второй половине 1982 года было организовано резкое снижение процентной ставки в США, и она упала до 4 %.
Но финансовая олигархия не знает отдыха и простоев. Началась следующая операция с участием транснациональных финансовых мародеров. Поскольку деньги стали дешевыми, то финансовые спекулянты – как местные, так и иностранные – стали набирать кредиты, пуская полученные деньги на фондовый рынок США. Шла игра, основанная на том, что фондовый рынок, а также рынок недвижимости, которые были на подъеме, сумеют обеспечить быстрые и высокие прибыли. Спекулянты погашали с помощью этих прибылей взятые ранее кредиты и брали новые. Все точь-в-точь, как в «грохочущие» 1920-е годы.
Экономическая энтропия в США нарастала незаметно. Рос долг, Америка его не замечала, потому что в силу низких процентных ставок он был «дешевым». Америка себе ни в чем не отказывала: ни государство, ни корпорации, ни граждане. Недостающие деньги, привлекаемые высокими доходами на американском фондовом рынке и высоким курсом доллара, поступали из-за рубежа. Когда Р. Рейган выиграл президентские выборы (в 1980 г.), совокупный долг Америки (государственный и частный) составлял 3,9 трлн. долларов. К концу десятилетия он увеличился более чем на 6 трлн. дол. и достиг отметки в 10 трлн. долларов[119]. С 1914 года Америка была постоянно международным нетто-кредитором, но к середине 1980-х годов она неожиданно превратилась в чистого нетто-должника. В 1983 году дефицит федерального бюджета достиг рекордного за всю историю США величины в 200 млрд. долларов. Процентные платежи по государственному долгу выросли с 52 млрд. дол. в 1980 году до 142 млрд. дол. в 1986 году. На обслуживание государственного долга при этом расходовалось 20 % федерального бюджета. Для полноты картины, которую можно назвать «Долговая экономика Америки», приведем результаты исследования ФРС. В 1986 году, согласно исследованию, 55 % всех домашних хозяйств США были чистыми должниками[120].
Бум 1920-х годов на фондовом рынке США, как известно, закончился «черным четвергом» 24 октября 1929 года. Ударная волна тогдашнего обвала на бирже Нью-Йорка распространилась по всему капиталистическому миру. было положено начало Великой депрессии, которая продолжалась до Второй мировой войны и разрушила золотодевизный стандарт (так называемая «генуэзская валютно-финансовая система»). Точно также закончилась пятилетняя вакханалия дешевого доллара в эпоху «рейганомики»: 19 октября 1987 года на фондовом рынке США произошел оглушительный обвал (промышленный индекс Доу-Джонс упал на 22,6 % – рекорд за все время существования индекса). Это был «черный понедельник». Круги от эпицентра кризиса стали расходиться по всему миру, приведя к обвалам на фондовых рынках Канады, Гонконга, Австралии, Великобритании и других стран.