На вопросы журнала отвечает доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Леонид Ионин
– Леонид Григорьевич, почему сегодня многие люди выступают против глобализации? Чем она так опасна?
– Глобализация одновременно и неизбежна, и неприемлема или даже опасна. Неизбежна она по причине технологического развития. Например, средства коммуникации дают нам возможность виртуально присутствовать одновременно в любом месте в реальном времени. Мы можем видеть то, что происходит на противоположном конце земного шара именно в тот момент, когда это происходит, хотя раньше узнали бы об этом спустя дни, недели или даже месяцы. Другое дело – содержание глобальных месседжей. Оно определяется Западом, и прежде всего США. Это многим не нравится, что совершенно справедливо. Но дело в том, что именно Запад обеспечивает саму техническую возможность глобальной трансляции. Именно им создана и ему принадлежит глобальная инфраструктура, а, соответственно, в его воле наполнять эту инфраструктуру угодным Западу содержанием.
– Что такое демократия в действительности? Почему ее так настойчиво навязывают миру, хотя сами главные проводники демократических ценностей пропагандируемым критериям не соответствуют?
– Демократия переводится как народовластие. Есть два способа понять содержание этого термина. Это, во-первых, власть всего народа, народа как целого. Но народ как целое управлять не может – у него нет единого общего мозга, чтобы решать. Во-вторых, это власть каждого отдельного человека из народа. Но это тоже невозможно, потому что, если каждый решает относительно всех и приказывает всем, мы получаем не общество, а хаос и войну всех против всех. На этом и кончается демократия как народовластие, то есть демократия в прямом ее смысле, и начинается демократия как политическая категория, то есть как способ политической организации общества. Здесь уже появляются руководители и руководимые, властвующие и подвластные, принципы и процедуры отбора во власть. Они могут быть более или менее справедливыми, то есть направленными на отбор во власть лучших людей, который проводится относительно строго и последовательно. Но всё равно в результате управлять будет не народ в целом и не каждый из тех, кто его составляет.
Демократические процедуры, если вдуматься, порождают миллион вопросов. Вот некоторые. Почему надо считать, что решение большинством голосов – правильное решение? Нет оснований так считать. Можно ли считать, что во власть путем демократических процедур, голосования, например, приходят лучшие люди? Надо спросить себя: в каком смысле они лучшие – самые умные, самые честные, самые высокоморальные? Ответ очевиден: нет, демократическим путем приходят не лучшие люди. Можно задать бездну таких вопросов без ответа или с ответом явно не в пользу демократии.
Можно совершенно серьезно утверждать, что, например, выборы руководства по жребию (конечно, при условии предварительного отсеивания неадекватных персон) более справедливы, потому что исключают махинации и злоупотребления и уравнивают шансы претендентов. Есть и другие способы отбора: по линии наследования, например (как в монархиях), или путем личного выбора властителем своего преемника. Злые языки даже говорят, что при отборе по жребию, наследованию или назначению предшественником в руководители или властители может волею случая попасть честный и порядочный человек, тогда как отбор по принципам демократии с последовательным прохождением всех ступеней политической иерархии исключает появление честного и порядочного человека на вершинах власти.
Рассуждать о том, какова должна быть демократия и какой она не должна быть, можно бесконечно. Но мы как жители Земли и граждане своих государств имеем дело именно с тем политическим устройством, которое здесь и сейчас считается демократией. А это политическое устройство США и стран Западной Европы. Они и есть родина этой самой демократии, в которой мы сейчас живем, и они всеми силами защищают и продвигают этот принцип собственного существования. А поскольку это самые мощные страны современного мира, то под флагом демократии они пока что успешно сокрушают своих противников и конкурентов.
– Кто такие демократы и либералы в реальной жизни?
– Так же как демократия представляет собой не источник счастья всех народов, а способ организации политической жизни конкретных стран, демократы и либералы – не лучшие представители рода человеческого, а реальные люди со своими не всегда самыми благородными целями и намерениями. Демократы – очень расплывчатый термин, у нас в стране демократами во время перестройки и после нее называли критиков и противников коммунистов. Насколько они «настоящие» демократы, лучше всего ответить, указав на главного «демократа» Бориса Ельцина, который прославился, в частности, расстрелом парламента. Либералы – более четкий термин. Либералами нужно называть сторонников либеральной идеологии, которая считает главным реализацию индивидуальных прав и свобод человека и борется за минимальное вмешательство государства в жизнь общества – в частности, экономическую. Для либерала конкретный человек и его интересы стоят на первом месте, а интересы государства – на втором. Либеральное государство – это «минимальное» государство, оно старается никуда не вмешиваться и ничего не регулировать. Оно должно следить за тем, чтобы соблюдались «правила игры», то есть законы, и ничего более. Например, нельзя отнять у кого-то квартиру беззаконно силой или обманом, запутав, запугав или убив ее владельцев – государство не позволит. Но если банк заберет квартиру «по закону» за долги, выбросив семью на улицу, либеральное государство умоет руки. Либерализм в политике – это то, что называется ныне демократией и правовым государством. Либерализм в экономике – это капитализм. Но это всё на идеологическом уровне.
На самом деле либеральные принципы в чистом виде ни в политике, ни в экономике реализовать невозможно. Не бывает чисто либерального государства, как бы «сверху» созерцающего свободную игру экономических сил и лишь изредка выдергивающего за шиворот нарушителя правил. Государство всегда в определенной степени является «социальным», то есть оно поддерживает слабых и обездоленных, помогает проигравшим, регулирует экономику с точки зрения интересов общности, делает то, что недоступно частным лицам, например, строит внешнюю и оборонную политику и так далее. Поэтому либерализм – это скорее идейное убеждение, чем программа действий. Как и демократы, либералы в конкретных ситуациях руководствуются не абстрактными идеями, а вполне практическими целями и интересами и при необходимости готовы действовать жестко. Поэтому, восклицая: «Где они, настоящие демократы и либералы?», мы как бы сразу ставим демократов и либералов на некий пьедестал. В действительности же они – просто люди, исповедующие определенную идеологию. В этом смысле они не лучше всех остальных. Они могут быть и жуликами, и ворами, и предателями, и убийцами, чем, кстати, иногда фактически и оказываются.
– Что такое политкорректность и почему в последнее время «наиболее цивилизованные» западные страны так усиленно её навязывают всему остальному миру?
– Надо четко разделять три вещи. Первая – это просто корректность, то есть такт, вежливость, предупредительность, соблюдение общепринятых правил. Грубо говоря, она заключается в том, чтобы не ставить другого человека в неловкое положение. Второе – это настоящая политическая корректность, которая состоит в том, чтобы с неравными обращаться как с равными, следовать общепринятым правилам и уметь смирить собственную жажду величия. Пример в международных отношениях: малое государство входит в международные договора на тех же правах, что и большое. Во внутренней политике: проигравшая на выборах партия отдает руководство страной победителю выборов, даже если в ее руках все силовые аргументы. В этом смысле политкорректность – это и есть следование демократической процедуре. Как сказал один философ, демократия – это когда проигравшего не убивают. Собственно, это и есть краткая формула политической корректности.
И наконец – то, что сегодня на Западе чаще всего понимают под политкорректностью. Это когда белое называют черным, а черное белым, то есть это особая политическая идеология, оправдывающая и обосновывающая политику Запада во многих отношениях. Это когда бомбардировка именуется борьбой за права человека, истребление инакомыслящих – демократизацией, ограбление населения – экономическими реформами и так далее. Если сформулировать кратко, то современная западная идеология политкорректности – это когда подлому делу присваивается благородное имя.
– Мы слышим пафосные заявления о стремлении к демократии, либеральным ценностям и политкорректности, а на самом деле в мире поднимает голову фашизм и национал-социализм. Почему так происходит?
– Нацизм используют как орудие в политической борьбе. Именно благодаря этому Украину захлестнула волна нацизма, маскирующегося под радикальный национализм. Американцы играют с нацизмом через своих марионеток… В результате место нацизма в мире меняется. Еще совсем недавно в постмодернистской Европе был выстроен прочный бастион против нацизма. В частности, в Федеративной Республике Германия безжалостно преследовалась любая аллюзия, любая тень упоминания о нацизме в положительном смысле. Теперь же в ходе украинского кризиса и власти ФРГ, и даже бундесвер пусть косвенно, но побратались с укронацистами. Думаю, что впереди волна подъема нацизма в Европе.
– На фоне падения рождаемости в Европе и других регионах мира идет мощнейшая и весьма агрессивная пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений, которая только усугубляет ситуацию. Зачем это делается? Цель – резко сократить население, так как планета перенаселена?
– Не думаю, что демография здесь играет решающую роль. В конце концов, народонаселение не очень пострадает: на место нерожденных немцев, французов, чехов придут турки, арабы и другие мигранты. Качество населения, конечно, упадет, качество образования и труда снизится, развитие и инновативный характер жизни стагнируют, но всё это, конечно, не сразу, а постепенно, в долгосрочной перспективе. Но и только. Я вообще считаю, что поощрение гомосексуализма и прочих форм нетрадиционного секса, включая зоофилию, инцест и прочее, – это не чья-то злая воля, а вполне естественный продукт развития европейского духа – так же, впрочем, как и фашизм. Это всё прекрасно сочетается с универсальными правами человека – гомосексуалисты должны пользоваться теми же правами, что и натуралы, в частности, правом на демонстрации. Это все не просто сочетается, а предполагается требованиями толерантности! Наконец, право человека на личную жизнь с необходимостью предполагает, что это его личное дело – жить с женщиной, собакой или овцой. Так это и воспринимается многими на Западе.
Другое дело, что в ходе обсуждения места в обществе и прав секс-меньшинств происходит какая-то незаметная подмена права человека на личную жизнь и прочих очевидных и общепризнанных прав неким «правом на проявление своей сексуальности». Это якобы общее «право» идет вразрез со всеми требованиями скромности и приличий, которые защищают наши чувства и наших детей от нежелательных и просто вредных картин и действий. В общем, никуда не годится, когда место драгоценных и выстраданных историей прав человека занимает некое право на бесстыдство. Именно с этим правом борется российский закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.
– Почему в нынешний век информационных технологий Западу успешно удается развязывать информационные войны и в массовом порядке обманывать людей по всему миру? Последние яркие примеры – освещение событий в Югославии, Косово, Ираке, Ливии, Сирии, на Украине…
– Здесь, как и в случае глобализации, играют роль и объективные факторы, и субъективные. Объективно подходя, мы имеем дело с переизбытком информации, обработать которую человек неспособен физически. Что толку, если поисковая машина дает нам по запросу 150 тыс. ссылок за полсекунды? Чтобы с ними всерьез ознакомиться, не хватит и недели. Так что интернет и вообще современные информационные технологии не столько облегчили нашу жизнь, сколько ее невероятно усложнили. А современные технологии кастомизации научили компьютер подсовывать человеку то, что ему хочется видеть.
Но есть еще и субъективные факторы – интересы властей и бизнеса, давление политических и коммерческих обстоятельств. В результате СМИ видят только то, что хотят, а всё остальное игнорируют. Фактически они превращаются из институтов информирования в инструменты манипуляции. А если учесть наличие описанных выше объективных факторов, то эта задача сильно упрощается. В результате складываются два типа личности. Первый – «овощ на диване» – пассивный медиапотребитель, второй – «зомби» – деятельный индивид, сознание которого проштамповано и заведено, как пружинная игрушка. Оба эти типа дают возможность элитам влиять на процессы в обществе в нужном им ключе.
– Почему США в последнее время позволяют себе демонстративно нарушать все международные законы, правила и договоренности?
– На взгляд многих, ответ на этот вопрос очевиден. Налицо кризис мироустройства, которое сложилось после Второй мировой войны и в котором ведущее место принадлежит западному миру под водительством США – кризис многосторонний и всеобъемлющий: и политический, и финансовый, и экономический. Если охарактеризовать его в самом общем смысле, то можно сказать, что Запад теряет возможность управлять миром по собственному желанию. Желание Соединенных Штатов уже не закон для всех членов мирового сообщества.
Будучи не в силах сохранить уходящий в прошлое порядок, США и их западные союзники устраивают хаос. Они провоцируют всеобщий развал и войну всех против всех, надеясь в этой войне сокрушить конкурентов и на развалинах старого порядка основать новую диктатуру Запада. Поэтому они демонстративно уничтожают международное право, открыто заявляют, что их интересы – повсюду и что сомневающиеся в этом, а тем более несогласные будут мгновенно уничтожены глобальным ударом высокоточных ракет. Собственно всё поведение США и Запада в последние десятилетия – это постоянная цепь провокаций, и победы их на этом пути, такие как распад Советского Союза, Югославии и удавшиеся цветные революции, служат в их глазах подтверждением правильности избранной стратегии хаотизации мира и рождения из этого хаоса нового глобального господина.
– Европа стремительно теряет свою самостоятельность, а те европейские страны, что пытаются сопротивляться этому, подвергаются жесткому давлению. Западный мир начинает пожирать сам себя?
– Европа не едина. У каждой из европейских стран есть свои мотивы подчиняться приказам из-за океана. В Германии, например, стоят американские войска. Для поляков подчиниться диктату Америки означает избежать диктата старых и «близких» врагов – Германии и России. Прибалтийские государства боятся российской экспансии и так далее.
Но есть и общие причины того, почему Европа оказалась неспособна к самостоятельной политике. Во-первых, не надо забывать о естественной благодарности: США вложили в Европу после войны гигантские средства. В известной степени современная Европа со всем ее благосостоянием и процветанием – результат американского экономического проекта. Во-вторых, безопасность Европы – зона ответственности США. Именно Америка – где напрямую на двусторонней основе, где через посредство НАТО – взяла на себя охрану Европы, освободив европейские бюджеты от больших военных расходов, раскрыв над регионом ядерный зонтик. Мало того, европейские государства в течение десятилетий экономили на собственной обороне (эту заботу взяла на себя Америка) – даже то, что делалось ими в военном отношении, как выяснилось, не выдерживает никакой критики. Даже в Германии самолеты не летят, корабли не плывут, солдаты не обучены и так далее. То есть огромная Европа в военном отношении – нуль или близка к нулю. А кто может спасти при необходимости? США. В-третьих, Европа объединена в Евросоюз. Наличие этой огромной политико-бюрократической структуры, верхи которой связаны с США множеством экономических и карьерных уз, сильно облегчает Америке управление Европой. В противном случае приведение к единому знаменателю множества разных по политическим ориентациям, культурным традициям и экономическим показателям европейских государства стало бы очень трудной задачей. В-четвертых, Европа и Северная Америка представляют собой относительно сплоченную культурную и цивилизационную общность в море связанных с европейской цивилизацией, но всё же чуждых ей национальных и культурных образований. Я уж не говорю о Китае и Индии. Даже Россия, например, или Латинская Америка, при всей их очевидной цивилизационной родственности Европе на каком-то глубинном уровне принципиально чужды ей – в чем, кстати, сама Европа не дает оснований усомниться. Россия для Европы вот уже на протяжении веков – либо предмет злобной насмешки, либо страшное пугало. И абсолютно исключено, чтобы Европа, будучи в какой-нибудь ситуации поставлена перед выбором, предпочла бы Россию Америке.
В общем, европейские государства вот уже более полувека живут в условиях ограниченного суверенитета. И если США удастся реализовать идею трансатлантической зоны свободной торговли, то есть привязать хозяйство Европы к своей экономике, то на месте особых отношений Европы и США может возникнуть что-то вроде реального Трансатлантического союза. США просто сожрут Европу, а мы мало что сможем противопоставить такому монстру.
– Относительно недавно в мире наблюдалась тенденция к консолидации, объединению и укрупнению государств, созданию союзов и коалиций. Сейчас на фоне процессов глобализации идет обратный процесс?
– Не думаю. Союзов и коалиций меньше не становится, но определенно появляется больше государств. С одной стороны, это процесс естественный. Образно говоря, глобализация – это своего рода сепаратор. В вихре глобализации происходит отделение общих и универсально значимых «частиц» (таких, как права человека, рынок, демократия) от «частиц» партикулярных, местных, локально значимых. И те и другие обретают свой, так сказать, профиль. Поэтому глобализация и «локализация» – это тесно связанные друг с другом процессы. Даже появился такой термин – глокализация. И разделение больших государств на маленькие в ходе формирования новых или пробуждения старых национальных идентичностей – это естественное следствие или, может быть, сопутствующее глобализации явление.
Но есть и другая сторона дела. Мировому хозяину, обладающему несоизмеримой с другими игроками культурной, экономической и военной мощью, легче иметь дело со множество мелких и бессильных партнеров, чем с государствами и объединениями, которые могли бы стать реальными конкурентами. И США всеми силами способствует разделению и хаотизации мира. Лучший пример здесь – бывшая Югославия, мощное федеративное государство, лидер движения неприсоединения, страна, обладавшая высоким уровнем жизни и одной из самых мощных армий в Европе, – расколотая теперь на множество мелких государств с не-устоявшимися не то что экономиками, но даже названиями. А ядро единства Югославии, Сербия, была, по сути, изнасилована – разбомблена и расчленена коллективным Западом. А в нынешней ситуации Запад хотел бы, чтобы такая же судьба была уготована и России.
– Раньше Запад оправдывал свою ненависть к нашей стране борьбой со «страшным злом» – коммунизмом. Что же его сейчас так раздражает в России?
– На Россию ополчились США, а также Европа и другие сателлиты Америки и зависимые от них государства. Этот поход полумира против России – свидетельство огромного влияния Соединенных Штатов.
У этого антироссийского безумия по меньшей мере три основания. Сначала – традиционная, как уже было сказано, неприязнь Европы к России. Страна слишком большая, слишком сильная, по европейским масштабам, вроде бы и европейская, но и азиатская, вроде бы и покоряющаяся, но до конца никак не интегрируемая.
Другое основание – осознание Западом своей роковой ошибки на рубеже веков. Ведь всем казалось, что глобальной драме борьбы сверхдержав пришел конец, холодная война закончилась безоговорочной победой США, а власти новой России готовы лизать руку новому хозяину мира. Но победители так увлеклись своим триумфом, что даже не заметили, как всё возвращается на круги своя: Россия вновь стала претендовать на роль сверхдержавы. Вот и представьте: 70 с лишним лет сложнейшей борьбы за мировое господство, чудовищные затраты ресурсов, человеческих сил и жизней, наконец, победа. И вот, оказалось, что всё надо начинать сначала, причем на условиях, может быть, даже худших, чем прежде.
Ну и третье основание: в западном лагере скопилось слишком много проблем, и у Запада появились противники, способные совместно пусть если и не бросить ему открытый вызов, то во всяком случае создать конкуренцию в политической, экономической и даже в военной области. Возникает предчувствие близкой деградации и даже гибели Запада. Это ощущается и самим Западом, прежде всего США, заставляя его судорожно искать средство спасения от надвигающихся бед. Россия в этой гипотетической конструкции спасения Запада – ключевой элемент. Расправившись с Россией, Запад выбьет из рядов своих конкурентов ключевое звено и получит решающие ресурсы, гарантирующие ему реализацию планов мирового господства.
– У многих государств есть национальные идеи-малые или большие, «плохие» или «хорошие». Многие считают, что Россия к настоящему времени свои «ориентиры» утратила. Почему это произошло и что может стать новой национальной идеей для нашей страны?
– Думается, наша страна потеряла ориентиры в конце 1980-х годов, и эта утрата привела к распаду огромного государства, к несчастью и гибели многих людей. До этого момента национальной идеей, национальным ориентиром или, точнее, официальным социальным ориентиром было движение к коммунизму как царству справедливости и материального изобилия. Эта идея, или этот ориентир, похоже, так напугали инициаторов и бенефициаров революции 1990-х годов, что они даже внесли в Конституцию запрет государственной идеологии. Тем не менее, потребность в ней ощущалась, и при Ельцине даже организовали как-то комиссию по созданию национальной идеи, но ее работа, естественно, кончилась ничем, ибо практическая пропаганда ориентировала народ на то, чтобы продать что-нибудь, не принадлежащее тебе, получить быстрые деньги и лизнуть руку хозяина. Вся российская история и все когда-либо существовавшие российские идеи были очернены, опошлены и дискредитированы. Были дискредитированы и их носители, а также и коллективный носитель – русский народ как общность. Практической идеологией, выливавшейся на страницы газет, стала смердяковщина (в варианте «как жаль, что нас не завоевали Наполеон, Гитлер, американцы, пили бы сейчас баварское пиво» и так далее).
Теперь вдруг после Крыма и в борьбе за Новороссию стало что-то складываться в национальном сознании с упором на идею нации и справедливости, но тут как тут снова в интернет и на газетные страницы повылазили новые Смердяковы. Но на этот раз они получили отпор, потому что новая национальная идея, как мне кажется, в России уже есть. Она живет на страницах прессы, в новых книжках писателей и ученых и, главное, в сознании многих людей. Просто она еще не сформулирована, то есть не выражена в чеканных формулах.
Я бы выразил это так: нация, сила, справедливость. Нация – это надэтническое единство людей русской природы и русской культуры. Сила – это способность и умение защитить себя, свою семью и свой народ. Справедливость – это руководящий критерий в любом деле и в любом суждении. Это звучит несколько высокопарно, но это не просто моя выдумка. Мне кажется, что это своего рода идейный экстракт из тысяч и тысяч споров, суждении и дискуссий на все публичные темы в нынешней поворотной ситуации российского развития.
Беседу вел Денис Кириллов
Ноябрь 2014