В Еврогруппу!

Визит Томаса Визера напомнил о суровой реальности: до следующего заседания Еврогруппы оставалось ровно двадцать четыре часа, и канцлер Меркель не захотела вмешиваться, хотя сделала это раньше. Возможно, она и вовсе никогда не стремилась к достижению общей с нами позиции; или, возможно, потеряла тактическое преимущество и уступила Вольфгангу Шойбле. Истинная причина не имела значения. Перед нами во весь рост встал прежний вызов: следовало отказываться от всех выплат «Тройке» до тех пор, пока нас продолжают душить, давать понять, что переговоров на основе «Меморандума о взаимопонимании» не предвидится, настаивать на насущной необходимости реструктуризации долга и прекращения политики жесткой экономии. Или готовиться к капитуляции.

Перед вылетом в Брюссель я проинформировал Алексиса и «военный кабинет» о тех требованиях, с которыми мы предположительно столкнемся на заседании Еврогруппы: во-первых, чтобы мы ограбили наши неправительственные организации ради погашения долга перед МВФ; во-вторых, чтобы мы позволили «Тройке» победоносно вернуться в Афины; в-третьих, чтобы переговоры проходили в рамках «Меморандума о взаимопонимании». Меня встревожило то, что моих коллег как будто не слишком огорчило второе требование – и не очень-то разозлило третье.

Вскоре выяснилось, что у меня есть веские причины для беспокойства. При подготовке к поездке я случайно оказался в курсе интересных новостей: Хулиаракис возвратился в Максимос и теперь возглавил неофициальную команду консультантов СИРИЗА, которые за моей спиной составляли перечень допустимых уступок в качестве своеобразного подарка для «Тройки». Появление второй команды экономических советников, то ли дополняющих, то ли подменяющих собой министерство финансов, не обязательно дурной знак для премьер-министра. Учитывая серьезность ситуации, с которой мы столкнулись, подобная практика сдержек и противовесов выглядела разумной; однако конкретно эта команда и тот способ, каким Алексис их использовал, сулили реальную опасность. Тут худшие одержимости СИРИЗА сочетались с наиболее угрожающими фобиями «Тройки»: например, эта группа ратовала за увеличение налога на корпорации (вполне обоснованная левая политика при нормальных обстоятельствах, но не тогда, когда бизнес обескровлен), дабы удовлетворить требование «Тройки» о достижении более высокого бюджетного профицита. Такая экономическая политика, вобравшая в себя худшее из обоих, так сказать, миров, прямо противоречила моим стараниям по отказу от политики жесткой экономии в качестве прелюдии к снижению налоговых ставок.

Между тем Спирос Сагиас разрабатывал законопроекты, связанные с финансовыми вопросами, которые были вне его юрисдикции и компетенции – скажем, по трансфертному ценообразованию, то есть по обмену товарами между двумя отдельными дочерними компаниями одной и той же фирмы – и пытался навязать эти законопроекты мне. Хуже того, перед самым вылетом в Брюссель на заседание Еврогруппы министр обороны, консерватор и сторонник теорий заговора, которого нам приходилось терпеть, чтобы сохранить парламентское большинство, сделал публичное заявление прямо по записной книжке Мефистофеля. Заголовок лондонской «Дейли телеграф» гласил: «Министр обороны Греции угрожает выгнать мигрантов, включая джихадистов, в Западную Европу»^[248]. Разумеется, именно в таком освещении событий в Греции мы отчаянно нуждались. Словом, в Максимосе страница за страницей писали учебник о том, как не надо вести переговоры.

Перед посадкой в самолет у меня состоялась прощальная встреча с Алексисом. Я предупредил, что «Тройка» станет и дальше, что называется, тянуть волынку, будет обвинять в задержках нас, потребует, чтобы мы приняли закон о разграблении всех наших оставшихся резервов, чтобы продолжать выплаты МВФ, а затем, едва Греция обнищает окончательно, как Пелопоннес при султанах^[249], закроет банки, чтобы натравить на нас наше собственное население. Мы должны этому помешать. Если предстоящее заседание Еврогруппы окажется таким, какого я ожидаю, нашим единственным выходом будет безоговорочный дефолт по долгу перед МВФ и незамедлительное внедрение системы параллельных платежей.

Вручая премьер-министру копии различных неофициальных документов, которые планировал представить в Брюсселе, я добавил:

– Алексис, я переговорю наедине со всеми – с МВФ, с Шойбле, с Драги и с Московичи. Не стану задираться, уж поверьте, и буду искать компромисс, насколько тот возможен, если не рисковать шансами Греции на восстановление. Буду говорить только на языке сотрудничества и доброй воли. Но учтите, Алексис: если они ответят в своей обычной манере, мешая агрессию с извращением правды, и не оставят нам пространства для маневра, то по моем возвращении мы должны действовать решительно. Я верю, что вы согласны с этим.

Алексис утвердительно кивнул. Потому я отправился в Брюссель, полный решимости добиваться компромисса практически любой ценой – и удостовериться наверняка в том, что кредиторы Греции готовы отказать нам даже в минимально рациональном соглашении.

Вскоре появились доказательства, что это действительно так. Джефф Сакс, который сопровождал меня на всех двусторонних встречах в ходе этой поездки, стал непредвзятым свидетелем^[250]. Глава 12

Чары Меркель

В 11 часов 9 марта, утром в день заседания Еврогруппы, мы с Джеффом Саксом столкнулись с Поулом Томсеном в вестибюле моего отеля. Поул начал разговор с заверений насчет того, что МВФ «не привержен догмам». Мол, они, то есть фонд, потеряли всякое терпение применительно к греческой программе еще задолго до избрания нашего левого правительства. Он раскритиковал правительство Самараса («Эти деятели совсем распустились, не выполнили почти ни одного своего обязательства»). Самарас говорил немцам ровно то, что те желали услышать, а больше ничего не сделал, но накануне выборов использовал деньги, которые ему выделяли, чтобы задобрить электорат налоговыми льготами и прочими благами.

Мне очень захотелось ответить, что, учитывая опыт взаимодействия МФВ с предыдущими греческими правительствами, Томсен, несомненно, должен быть признателен нам за наш отказ давать обещания, которые мы либо не намеревались выполнять, либо просто не могли выполнить.

– Поул, – сказал я искренне, – можете не сомневаться: если мы с вами достигнем справедливого соглашения, я сдвину горы, чтобы выполнить свою часть сделки. Но мы ничего не добьемся, пока Греция вынуждена выживать в ядовитой пелене банкротства. Необходимо разобраться с нашим долгом.

– Греция нуждается в облегчении долгового бремени, только тогда она сможет согласиться на какой-либо компромисс, – добавил Джефф. – Пусть кредиторы позволят ей сделать глоток свежего воздуха, а уж потом выдвигают дополнительные требования.

Томсен как будто одобрял нашу позицию, судя по утвердительному кивку и выражению лица.

– Не думаю, что возникнут затруднения с разумным анализом приемлемости долга или что ваши финансовые проблемы непреодолимы, – сказал он.

Я ухватился за эти слова и подытожил:

– Верно, Поул, я не сомневаюсь, что ваши аналитики из округа Колумбия давным-давно пришли к заключению о неприемлемости нашего смехотворного долга. Также я не сомневаюсь в том, что наши текущие финансовые трудности легко преодолеть – для этого достаточно лишь мановения руки Марио Драги (или доброй воли МВФ, если на то пошло). Но ведь главное не в этом, правильно? Принципиальным вопросом остается реструктуризация долга, без которой мы по-прежнему будем банкротами, а все разговоры о реформах так ничем путным и не закончатся. Данную ситуацию не изменят ни ваш анализ приемлемости долга, ни послабления для нас в финансовой сфере. Насущно важно облегчить наше долговое бремя. МВФ единственный способен на этом настоять. Получается, что мячик на вашей стороне. Вы готовы сыграть как надо?

Томсен очевидно понимал, в каком мы положении, но обязательства давать не спешил, высказался уклончиво – дескать, «европеанистов» тяжело переубедить. Я не отступал: либо они уступят, либо соглашения вовсе не будет, а в результате всех постигнет катастрофа, которую вполне можно было предотвратить.

– У европеанистов свой взгляд… – загадочно поведал он мне на прощание.

Следующая встреча была с двумя ведущими функционерами центробанка, того самого учреждения, чей тяжелый сапог был занесен над нашим горлом.

Мы с Джеффом прибыли в здание ЕЦБ на совещание с Марио Драги и Бенуа Кере. Марио приветствовал Джеффа словно старого приятеля и явно поразился тому, что Джефф сопровождает меня; впрочем, несмотря на показное радушие, председатель центробанка не собирался идти на попятную. Он снова продекларировал независимость ЕЦБ, но дал понять, что банк не будет убирать свой сапог с нашего горла без указания Еврогруппы. Я, как обычно, привел логичный контраргумент: нет ничего более политического, чем лишение Греции средств в ходе этих переговоров, особенно если вспомнить, как ЕЦБ засыпал страну деньгами в ходе переговоров с правительством Самараса летом 2012 года. Драги попытался отмахнуться – мол, это была техническая накладка, – но тут вмешался Джефф, заявивший, что нужна лишь добрая воля, чтобы не допустить краха. Драги его будто не услышал.

Далее я сказал, что ЕЦБ мог хотя бы передать нам почти 2 миллиарда евро прибыли по нашим облигациям на своем балансе; эти средства должны были поступить в бюджет греческого государства еще в 2014 году. При этом я смотрел на Бенуа Кере, разделявшего, насколько я знал, мою точку зрения.

– Если хотите, чтобы мы расплатились с МВФ через несколько недель, это разумное предложение. В конце концов, это наши деньги, и других у нас почти нет, – сказал я.

Марио ответил, что банк не вправе перечислять нам прибыль по греческим облигациям на балансе ЕЦБ. Эту прибыль полагается направить центральным банкам государств-членов еврозоны, они передадут средства своим правительствам, а те, возможно, поделятся с Грецией – после получения одобрения от Еврогруппы.

– Я все это знаю, Марио, – сказал я. – Но, повторяю, это наши деньги. – Еврогруппа могла изобретать какие угодно малопонятные правила – причем самостоятельно, не ставя в известность ни Европейский парламент, ни какой-либо другой орган ЕС, – а я просто пытался найти практический способ избежать дефолта Греции по долгу перед МВФ в ближайшие две недели. – Ситуация такова: мы должны представителю «Тройки», то есть МВФ, сумму, которой у нас нет. Однако другой представитель «Тройки», ЕЦБ, задолжал нам аналогичную сумму. Логика подсказывает, что возможно провести взаимозачет. – Я намекнул, что даже не прошу кредиторов вернуть эти деньги нам; пусть представители «Тройки» передадут их друг другу. – Если того требуют правила, перечисляйте средства из ЕЦБ национальным центральным банкам, те сообщат своим правительствам, а правительства санкционируют трансферты в МВФ. Это практическое, логичное и справедливое решение.

– Не мне решать, – возразил Драги. – Как скажет Еврогруппа.

Джефф доблестно предпринял еще одну попытку.

– Марио, – произнес он, – я внимательно вас слушал и должен признаться, что мне не по себе. Янис предлагает практическое решение элементарной, по сути, проблемы. Вы отвергаете его предложение, хотя оно кажется вполне разумным, под предлогом технических затруднений, но сами не предлагаете никаких альтернатив.

Драги пожал плечами.

– Не центральному банку выдвигать такие предложения. Это дело политиков.

– Давайте тогда дождемся, что скажут политики, когда я заговорю с ними на эту тему, – сказал я Джеффу, когда мы уходили. – Вот увидите, они направят меня в ЕЦБ, возможно, к Поулу Томсену.

Джефф недоверчиво покачал головой.

У входа в конференц-зал нас поджидал Николас Теокаракис, сменивший Хулиаракиса в качестве моего заместителя в Еврогруппе. Предстоящее заседание должно было стать его боевым крещением. Мы вошли в зал. Кого, как вы думаете, я увидел в кресле рядом с моим? Йоргоса Хулиаракиса!

Мы с Николасом поздоровались и сели, а вокруг рассаживались остальные министры и их заместители. Хулиаракис знал, что каждому министру разрешено привести с собой всего одного заместителя – не будем считать то заседание Еврогруппы, которое было первым для нашего правительства и на котором позволили присутствовать Драгасакису; по сей день не могу представить, о чем он думал. Я наклонился к нему и вежливо попросил составить компанию Джеффу Саксу в офисе греческой делегации, но Хулиаракис заупрямился: якобы он «забыл» официально уведомить Визера, что отныне вместо него будет работать Николас.

– Не беспокойтесь об этом, – сказал я. – Я сам извещу Визера.

Тем временем Йерун Дейсселблум объявил заседание открытым. Сидевший рядом с ним Визер заметил ту мизансцену, которую разыграл Хулиаракис. Всегда готовый нас уколоть и уязвить, он не поленился подойти и сообщить, что кто-то из двух моих коллег должен покинуть зал. Хулиаракис насупился, однако наконец поднялся и ушел. Позже я узнал, что вместо офиса он сразу двинулся в аэропорт, сел на самолет и улетел в Афины.

Заседание Еврогруппы 9 марта шло по совершенно предсказуемому сценарию. Один за другим, подобно поджигателям, что сами устроили пожар и теперь наблюдают, как тот разгорается, руководители «Тройки» обвиняли греческое правительство в том, что мы тормозим и срываем переговоры. Когда мне дали слово, я объяснил, как можно более сдержанно, что есть две причины, по которым переговоры застопорились: это нежелание «Тройки» договариваться честно и справедливо, то бишь учитывать наши идеи по обмену облигаций и по ослаблению мер жесткой экономии, а также требование международных институтов, в частности, МВФ, вернуть в Афины так называемые миссии для прямых «консультаций» с нашими министрами. Я напомнил моим коллегам-министрам, что уже предлагал Дейсселблуму приступить к переговорам, и заключил свое выступление призывом прекратить попытки нас задушить. А наши практические предложения, добавил я, уже представлены Марио Драги и Бенуа Кере.

Драги в очередной раз повторил мантру насчет того, что ЕЦБ действует сугубо в рамках устава и не принимает решений, способных политизировать его деятельность. Я решил ответить, чтобы разоблачить эту ложь – вежливо, но твердо:

Нынешние обстоятельства аналогичны тем, которые сложились летом 2012 года, в том отношении, что к власти в Греции пришло новое правительство, реализация кредитной программы приостановлена, ведутся переговоры о переговорах, а греческому государству предстоят неотложные выплаты. Но ЕЦБ отказывается вести себя с нашим правительством так, как он поступал в 2012 году, когда власти добилось предыдущее правительство. Слова Марио о том, что ЕЦБ выше политики, не подкрепляются фактами. Более того, всякий непредвзятый наблюдатель поймет, что поведение господина Драги объясняется предвзятостью ЕЦБ в отношении правительства, члены которого неприятны правлению банка по чисто политическим причинам.

Излагая факты и цифры, которые доказывали обоснованность этого утверждения, я заметил краем глаза, что Марио Драги как будто смутился. С другой стороны, Вольфганг Шойбле выглядел привычно бесстрастным. Не желая, что называется, снимать председателя ЕЦБ с крючка, я продолжил:

До соглашения 20 февраля председатель ЕЦБ говорил мне следующее – стоит нам заключить временный договор с Еврогруппой, как все претензии будут сняты, а в греческие банки вернутся денежные средства. Это обещание остается невыполненным. Причем оно не единственное. На просьбу восстановить наш лимит по ГКО Марио известил меня, совершенно недвусмысленно, что это случится при подтверждении спроса на наши облигации со стороны клиентов, не связанных с греческими банками. Что ж, у меня есть все основания полагать, что пять дней назад китайский инвестор приобрел греческие ГКО на сумму 100 миллионов евро. Увы, ограничения снимать никто не торопится. Простите, что утомляю вас этими подробностями, но вы должны знать, что наши усилия по исполнению условий соглашения от 20 февраля фактически торпедируются, полагаю, что сознательно, и наше правительство не может нести ответственность за происходящее.

Вместо того чтобы прислушаться к этому чрезвычайно серьезному обвинению в адрес ЕЦБ, который ведет политические игры, Йерун Дейсселблум поспешно прекратил обсуждение. Он предложил сделать краткое заявление для прессы, мол, переговоры начнутся через два дня, а представители международных институтов прибудут в Афины. Я отреагировал немедленно: мы приветствуем начало переговоров, но предлагаем провести их в Брюсселе. Йерун ответил, что переговорщикам могут потребоваться данные, которыми располагают только греческие министерства. На это я сообщил, что мы будем рады принять у себя технический персонал институтов, который соберет в Афинах необходимые данные и передаст их обеим сторонам переговоров в Брюсселе. Тут вовремя (и полезно, что бывало крайне редко) вмешался Пьер Московичи, предложивший, чтобы мы с ним вдвоем проработали этот вопрос за следующие несколько дней. Тем самым мы успешно избежали необходимости смириться с возвращением «Тройки» в Афины.

Если судить по текстовым сообщениям, которыми мы обменивались после заседания, Алексис была счастлив. «Мы добились успеха. Политические переговоры начнутся в Брюсселе по образу и подобию соглашения от 20 февраля и помогут найти выход из тупика». Также он предупредил меня, что Майкл Нунан, министр финансов Ирландии, распускает слухи, будто меня намерены заменить другой кандидатурой. «Мы это уже опровергли», – написал Алексис и отдельно добавил: «Думаю, ирландец выполняет план кредиторов по избавлению от вас, уж слишком жестко вы ведете переговоры».

Позднее Алексис уведомил меня, что Йерун Дейсселблум связывался с ним напрямую и просил разрешения для представителей «Тройки» прибыть в Афины через два дня, 11 марта. «Он утверждал, что вы согласились на это. Паппас не поверил, говорит, что Варуфакис ни за что не согласился бы».

Я ответил так: «Мне пригрозили, что нам конец, если «Тройка» не вернется в Афины. Я сказал, что угрозы не помогут».

Алексис язвительно прокомментировал тактику Дейсселблума: «Йерун угрожал прекратить переговоры, так как те его утомили. Паппас предложил ему набраться терпения, ведь мы лишь приступили к историческим делам. Прошу вас, Янис, разберитесь со всем поскорее, иначе мы увязнем в этом с головой».

Я понимал, что он имел в виду: добейся, чтобы переговоры состоялись в Брюсселе, и любой ценой не допусти возвращения «Тройки» в Афины. «Не волнуйтесь, Алексис. Я пресеку их потуги в зародыше», – написал я. Мне требовалось срочно пообщаться с Московичи. Но перед этим предстояло пережить две заранее назначенные встречи.