Это вас!

Вскоре после приземления в Берлине у меня был запланирован тайный ужин с Йоргом Асмуссеном и Йеромином Цеттельмайером. Асмуссен занимал пост младшего министра по вопросам трудовой занятости, но являлся ключевой фигурой немецкой политической системы и располагал хорошими контактами в ЕЦБ, где до прошлого года состоял в правлении; еще он выступал лоббистом интересов социал-демократов (СДПГ), младших партнеров по коалиции в федеральном правительстве. Цеттельмайер же был личным помощником Зигмара Габриэля, вице-канцлера федерального правительства, министра экономики и председателя СДПГ. Целью ужина считалось «наведение мостов» между правительством СИРИЗА и той частью немецкого правительства, которую контролировали социал-демократы. Они выставляли себя нашими союзниками и сторонниками в берлинской администрации, предлагали консультации и защиту от «страшного серого волка», как один из них в шутку охарактеризовал Вольфганга Шойбле.

Условия встречи были таковы: я приезжаю в ресторан один, инкогнито и на такси, и никому не рассказываю, куда направляюсь и с кем мне предстоит увидеться. Подразумевалось, что всем нам несдобровать, если хотя бы слух о встрече просочится. Пусть все останется только между нами, сказал мне по телефону Йеромин. Конечно, тот факт, что он позвонил мне на мобильный, означал, что встреча отчасти приняла квазипубличный характер (так объяснял мне Яннис Рубатис, глава нашей тайной службы). Уже собираясь выйти из своего номера в отеле, я получил электронное письмо от Йеромина, извещавшее, что они перенесли рандеву в другой ресторан, ибо в первоначальном месте «слишком людно»; также в письме снова упоминалось, что крайне желательно сохранить все в секрете. Отчасти именно из-за этого напоминания – а отчасти потому, что я изрядно устал и с нетерпением ждал возможности отключиться от мира хотя бы на пару часов, – я оставил свой мобильный телефон в номере.

Я поймал такси на холодной темной улице подальше от отеля и назвал водителю адрес какой-то пиццерии, где нам теперь предстояло встретиться. По прибытии, согласно инструкциям, я поднялся в зал на втором этаже, зарезервированный для нас троих. За пиццей и красным вином развернулась дружеская дискуссия.

Йорг и Йеромин говорили со мной как коллеги, даже как друзья. Это становится закономерностью среди социал-демократов, думал я, вспоминая свою встречу с Мишелем Сапеном. Цель немецких коллег состояла в том, чтобы, как они выразились, составить общую повестку дня для СИРИЗА и СДПГ, достаточно комплексную и насыщенную, чтобы Ангеле Меркель и Вольфгангу Шойбле – христианским демократам, товарищам по правительству, но политическим оппонентам в целом – было бы затруднительно этой повестке противостоять. Звучало хорошо. Слишком хорошо, если начистоту. Опять-таки, если с помощью Йорга и Йеромина получится заключить достойное соглашение с ЕС – хорошо. А если нет, что я, собственно, теряю?

Наша беседа перескакивала с одной темы на другую, но основной план, суть которого я успел изложить, моих немецких коллег как будто удовлетворял. Их беспокоило, впрочем, какие возражения станут выдвигать христианские демократы и как эти возражения можно опровергнуть. Чем больше мы говорили, тем сильнее мне казалось, что я общаюсь с парой консультантов, работающих на мое правительство. Тут зазвонил телефон Йорга. Он ответил на звонок, плотно прижав аппарат к уху, а затем пристально посмотрел на меня и, не проронив ни слова в микрофон, сказал:

– Это вас. Марио хочет поговорить с вами.

Вот тебе и секретная встреча! Эти двое даже не попытались притвориться несведущими. Я встал, взял телефон Йорга и вышел в темный коридор над кухней пиццерии, где приятно пахло выпечкой и куда доносился шум с улицы.

– Привет, Марио. Что я могу для вас сделать?

– Я хотел, чтобы вы узнали от меня, Янис, – произнес Драги ровным голосом, – прежде чем узнаете из средств массовой информации, что, как я и говорил этим утром, правление проголосовало за отзыв обращения ваших банков. Но это не страшно, банки по-прежнему смогут пользоваться экстренной помощью ЕЦБ.

– Спасибо, что вы приложили столько усилий, Марио, чтобы отыскать меня и сообщить лично, – ответил я. – Раз уж мы с вами разговариваем по телефону, позвольте сказать, что это решение – отзыв обращения через сутки после того, как я в одиночку заставил взлететь акции банков и покончил с банковской паникой, через неделю после выборов, всего за неделю до моей первой встречи с Еврогруппой и за целых три недели до истечения срока программы – я однозначно воспринимаю как враждебный и сугубо политический шаг со стороны ЕЦБ против моего правительства.

Драги попробовал было вяло отрицать, что здесь хоть как-то замешана политика, но я не пожелал выслушивать его оправдания. Я лишь сказал, что это решение в Афинах будет истолковано как негласный, поспешный и агрессивный шаг, согласованный с ультиматумом президента Еврогруппы.

Когда я вернулся за стол, то обнаружил, что настроение Йорга и Йеромина тоже изменилось. Я постарался сделать вид, будто ничего особенного не произошло, но они-то наверняка уже все знали. Атмосфера товарищества словно испарилась, о совместной работе над проектом по переформатированию греческой программы и против проектов Шойбле и Меркель никто больше не вспоминал. Поэтому я перестал притворяться и высказал им все, что думал, по поводу решения ЕЦБ. Асмуссен ответил так, будто все еще состоял в правлении ЕЦБ, стал приводить какие-то неубедительные оправдания. Героические рассуждения о сотрудничестве СИРИЗА и СДПГ оказались сведены на нет одним телефонным звонком, который разоблачил затею с секретным ужином и ясно дал понять, что это была неуклюжая постановка.