Честный и откровенный разговор

Настроение в квартире Алексиса и Бетти было жизнерадостным. Правительство Самараса сильно проигрывало по опросам общественного мнения, победа СИРИЗА на выборах казалась предрешенной, и все рвались обсудить стратегию дальнейших действий.

Я не разделял их веселости и оптимизма. Салоникская программа лишь укрепила мои опасения по поводу того, что Алексис собирается впустую профукать, так сказать, последний шанс нашего поколения избавить Грецию от долговой кабалы, поэтому я постарался обратить их внимание на трудности и риски впереди, повторил во многом все те аргументы, которые уже приводил (желая произвести впечатление) на нашей встрече в июне. Безусловно, можно уповать «на лучшее», как неустанно предлагал Драгасакис, но требовалось все же приготовиться к более вероятному – и достаточно малоприятному – варианту развития событий.

– Позвольте объяснить, с чем вы, скорее всего, столкнетесь в первый же день работы вашей администрации, – начал я, едва все расселись в гостиной. – Думаю, банковский крах разразится уже в понедельник, после вашей победы в воскресенье^[88].

Слухи о том, что ЕЦБ может закрыть банки, приведут к тому, что вкладчики кинутся снимать свои евро и прятать их под матрацы – или переводить за границу. Именно это, продолжал я, случилось с нами в 2012 году и на Кипре на следующий год. Чиновники ЕС и МВФ не станут спешить с переговорами с правительством, которое их не устраивает. Они будут сидеть ровно и тянуть время, дожидаясь момента, когда Алексис и его команда будут вынуждены что-то делать с первой выплатой по кредиту МВФ и ЕЦБ, которую невозможно произвести, в марте 2015 года^[89]. Как мы уже обсуждали в июне, правительству СИРИЗА следует поэтому изначально готовиться к конфронтации и заявить, если придется, что, коль скоро ЕС и МВФ отказываются вести переговоры, никаких выплат попросту не будет. Если так и произойдет, ЕС и МВФ наверняка скажут, что ЕЦБ больше не в состоянии обеспечивать греческие банки денежными средствами, поскольку их обязательства гарантировались правительством, объявившим дефолт; это будет равносильно завершению программы экстренной помощи и приведет к закрытию банков.

Оптимизма в гостиной поубавилось.

– Надеюсь, ничего из этого не случится. Очень надеюсь. Но глупо не предусматривать такую возможность, – сказал я. – Если они встанут на путь войны, их целью будет выяснить, насколько вы податливы и убеждаемы, насколько склонны к блефу и каковы ваши настоящие приоритеты.

– Чего, по-вашему, хочет Меркель? – спросил Алексис. – Не могу поверить, будто она думает, что в ее интересах породить еще один кризис.

«Берлин не осмелится обвалить рынки, закрыв греческие банки, – вмешался Паппас. – Греция – это вам не Кипр. Нас не посмеют загонять в угол, опасаясь последствий».

Я призвал не валить все в одну кучу. На мой взгляд, у Меркель и Шойбле нет никакого желания призывать свой парламент облегчить долговое бремя Греции, ведь это будет означать фактическое признание в том, что первые два «спасительных» кредита были выделены грекам под ложным предлогом. Единственный способ, которым Берлин может избежать такого признания, состоит в том, чтобы навязать Греции третий кредит и тем самым удержать страну в долговой тюрьме, но официально никакого дефолта не произойдет. Однако поскольку при каждом кредите в жертву приносится греческий премьер-министр (Папандреу в первом случае, Самарас во втором), а новому правительству придется продавливать принятие кредита через парламент, наши противники либо попытаются привлечь Алексиса на свою сторону, либо устроят такой хаос, что его правительство падет, и к власти придет «понимающая» технократическая администрация, как было в 2012 году.

Алексис помрачнел.

– Что насчет слов Паппаса? – спросил он. – Разве эти люди не боятся паники на рынках?

– Боятся, конечно, – ответил я, – но стоит вам въехать в Максимос, как ЕЦБ примется активно печатать деньги, чтобы стабилизировать еврозону.

Такая программа количественного смягчения предусматривала массовый выкуп государственных облигаций за счет свеженапечатанных банкнот. Это приведет к снижению процентных ставок в затронутых государствах, таких как Италия, Испания и Франция. По сути, перед нами все та же стратегия Марио Драги двухлетней давности, сулящая евро временное спасение.

– Глупо видеть в этом чистой воды совпадение, – прибавил я. – Меркель вполне может считать, что в тот миг, когда на рынки хлынут деньги ЕЦБ, принудительные банковские каникулы в Греции по воле ЕЦБ не сильно скажутся на ней самой и на европейских финансистах.

– Как же нам расстроить их планы? – поинтересовался Алексис.

– Чтобы добиться от них хотя бы частичных уступок, нужно заставить ЕЦБ усомниться в пользе закрытия банков, – ответил я. Ключевой сдерживающий фактор: греческий долг на балансе ЕЦБ

Стратегия предотвращения закрытия банка, о которой мы говорили в июне (основанная на пятиступенчатой стратегии, которую я представил на первой встрече с экономической командой Алексиса в мае 2013 года и опирающаяся, в свою очередь, на первоначальный набросок от июня 2012 года), строилась на юридической битве между Марио Драги из ЕЦБ и Бундесбанком под руководством Йенса Вайдмана. Драги пообещал выкупать государственные облигации слабых экономик Европы, чтобы поддержать еврозону. Бундесбанк подал на него в суд по этому поводу, заявив, что Драги нарушает устав ЕЦБ. В феврале 2014 года немецкий суд передал рассмотрение этого вопроса в Европейский суд, который вынес решение в пользу Драги, но с оговорками; именно эти оговорки, как мне представлялось, дают будущему правительству СИРИЗА шанс на успех в противостоянии. Из решения суда я вынес убеждение, что возможность для Драги продолжать скупать государственные долги обусловлена необходимостью защиты ЕЦБ от любых списаний государственного долга, уже находящегося на балансе центробанка. Сюда относились так называемые облигации SMP, то есть греческие государственные облигации, которые ЕЦБ приобрел у частных инвесторов по так называемой программе рынка ценных бумаг.

Сумма, которую греческое государство по-прежнему было должно ЕЦБ в форме этих непогашенных облигаций, достигала 33 миллиардов долларов. С точки зрения Греции, это были большие деньги, особенно учитывая, что в июле и августе 2015 года предстояло выплатить 6,6 миллиарда долларов. Однако с точки зрения ЕЦБ это была сущая мелочь по сравнению с 1 триллионом евро и даже больше, которые ЕЦБ планировал напечатать. Тем не менее, эти скудные миллиарды греческого долга перед ЕЦБ были важны юридически: любое уменьшение этой суммы или задержка в ее погашении сулили Драги и ЕЦБ юридические проблемы со стороны Бундесбанка и Конституционного суда Германии, подрывали доверие к программе выкупа задолженности как таковой и были чреваты расхождением во взглядах с канцлером Меркель, которая вряд ли захочет воевать одновременно с Бундесбанком и немецким Конституционным судом. Столкнувшись с этакой могучей силой, Драги наверняка обнаружит, что его свобода действий резко сократилась, а это обернется утратой доверия рынков к его актуальному магическому посулу сделать «все, что нужно», чтобы спасти евро (только этот посул еще спасал общеевропейскую валюту).

– Марио Драги намерен запустить в марте 2015 года крупную программу скупки долгов, без которой евро конец, – сказал я. – Последним, что ему нужно, будут какие-либо помехи данному плану^[90].

Поэтому правительство СИРИЗА должно уведомить Драги о том, что хочет заключить выгодную сделку с ЕС, ЕЦБ и МВФ и готово к компромиссам ради нее. А еще оно должно сообщить, вежливо, но твердо, что если Драги начнет закрывать греческие банки в качестве реакции на победу СИРИЗА, правительство посчитает такие действия casus belli^[91] и незамедлительно примет решение отложить выкуп греческих государственных облигаций на балансе ЕЦБ, скажем, на два десятилетия. Я не сомневался, что, если правительство СИРИЗА заблаговременно оповестит о своем намерении нанести ответный удар подобными действиями в отношении облигаций SMP на балансе ЕЦБ, это помешает ЕЦБ закрыть наши банки.

– Драги слишком хитер, это опытный финансист, он не пойдет на такой риск просто ради того, чтобы позволить Берлину вас растоптать, – сказал я Алексису. – Конечно, с другой стороны, если вы не убедите его в серьезности своих намерений относительно облигаций SMP, у него не будет причин враждовать с Берлином и отказывать в удовлетворении его просьбы устроить Греции принудительные банковские каникулы.

Как и в 2012 году, в квартире Алексиса тем вечером я изо всех сил пытался втолковать очевидное: и здесь, и во всех прочих аспектах переговоров, с которыми им предстоит столкнуться, СИРИЗА не может себе позволить блефовать. Даже если Драги закроет наши банки, правительство Алексиса должно было быть готово к удержанию экономики на плаву на протяжении нескольких недель. Если Алексис выстоит – сигнализируя Берлину и Франкфурту, что, пускай целью его правительства является справедливое соглашение с кредиторами, он предпочтет дорогостоящий и нежелательный «Грексит» кошмару капитуляции и долговой кабале, – вот тогда начнутся настоящие переговоры.

Готовы ли они сражаться в этой битве до конца?

Паппас как будто обиделся на мой вопрос. Более сдержанный Алексис сказал с видом мученика: «У нас нет выбора». Драгасакис промолчал.

Крайне важно составить план, позволяющий выиграть время, прибавил я, это позволит обеспечить правительству несколько недель, когда не придется выбирать между «Грекситом» и капитуляцией в тот самый миг, как отключатся банкоматы. А Меркель и Драги это даст шанс отступить, если все поймут, что у СИРИЗА слова не расходятся с делами. Для этого понадобится система платежей, готовая пережить закрытие банков.