Ли толкала тележку по пролету, разглядывая почти пустые полки и стараясь не обращать внимание на передаваемые новости о глобальном кризисе. «Паннерз маркет» был единственным продовольственным магазином в Фельдспар-Крике, фактически небольшим рынком. Маленький магазин для маленького города, где большой выбор товаров не предполагается.

И все-таки это было похоже на апокалипсис. Зияющие дыры на месте основных товаров. Ни муки, ни сахара, ни туалетной бумаги, ни кофе.

Они почти уже доехали до хижины. Уилл говорил, что осталось пятнадцать минут езды в горы. Это место стало в сознании Ли талисманом: убежище, где можно наконец устроиться – и подумать, решить, что делать дальше.

Если, конечно, весь мир не разлетится под ядерным грибом.

Этот пир был ее идеей. Празднование прибытия, некоторый кукиш, показанный Сайту. Танец по дороге на кладбище.

Хамза наверняка наполнил это убежище (куда они теперь и убегают) консервами, питьевой водой и прочими непортящимися продуктами. Достаточно, чтобы просуществовать, но все-таки хочется и свежего, так что Ли заехала в «Паннерз маркет» в поиске молока, яиц, фруктов и овощей. И пары хороших стейков, если найдутся. Были разговоры насчет посидеть вечером у гриля, распить бутылочку-другую-третью вина.

Однако, видимо, не она одна в Фельдспар-Крике об этом подумала. В небольшом мясном отделе нашлось только несколько сереющих пакетов с лопаточным фаршем. Ли их взяла и направилась к кассе, встав в очередь тихих, молчаливых покупателей.

Кассир – раздобревшая старуха с блестящими, ослепительно-рыжими волосами и табличкой, гласящей, что ее зовут Клер, – отпускала спокойно и умело.

Но Клер была не совсем в форме. Накрашена небрежно, волосы растрепаны.

– Следующий, – сказала она, и Ли подошла к ней.

– Добрый день, – Ли стала разгружать тележку на ленту. Клер проводила ее покупки через сканер, торопясь и шипя от досады, когда код не считывался с первого раза.

Открыв сумочку, Ли достала кошелек. Расстегнула, пролистала пальцем пачку банкнот – в буквальном смысле последние деньги.

Отметила, что путешествие с Оракулом на запад стоило точно той суммы, которую он прихватил из Нью-Йорка, и еще заметила, что знает Уилла Дандо всего неделю, но уже практически полностью действует как одно целое с ним.

– Вам повезло, что успели, – сказала ей Клер. – Мы сегодня рано закрываемся.

– Я так и поняла.

– Просто домой хочу попасть, понимаете?

– Еще бы, – сказала Ли. – Очень даже понимаю.

Клер оторвалась от сканирования покупок и выпрямилась, держа в руках тоненький пластиковый пакет с последней анемичной головкой латука, которая только и оставалась в холодильнике магазина. Посмотрела усталым взглядом на пустой магазин.

– Знаете, я больше денег заработала на этой неделе, чем за весь сезон. Надо бы как-то их потратить. На что-то приятное, пока еще могу. – Она нажала кнопку на кассе: – Сорок восемь девяносто семь.

Ли кивнула, заглянула в кошелек.

– Слыхали про президента? – спросила Клер.

Ли подняла взгляд от сумки.

– А что там? – спросила она, несколько удивившись несвязности разговора.

– Да только что на Сайте выскочило. – Вид у кассирши был измученный. – Муж мне позвонил сказать.

Ли замерла.

– Оракул говорит, что у него будет рак! – продолжала Клер, закладывая покупки в пакет. – Диагноз ему поставят через три-четыре месяца после выборов. Можете в это поверить? Помимо всего прочего. Не знаю, что это в мире происходит – будто все рушится, понимаете? Одно за другим, одно за другим. Я-то думала, он точно выиграет, но после этого…

Ли уже не слушала. Как в тумане, она вытащила из кошелька несколько купюр, уронила их на сканер, сгребла пакеты и пошла к выходу, не обращая внимания на Клер, краем глаза только заметив, что женщина держит в руках деньги и что-то кричит ей вслед. Слишком много заплатила, наверное, или слишком мало. Не важно.

Быстрым шагом она подошла к «Ниссану» на краю парковки. За ветровым стеклом был виден Уилл в бейсболке, в парике и в очках – он всегда теперь так ходил, снимая маскировку лишь за закрытой дверью. Сидел, опустив голову. По позе Ли решила, что он смотрит в телефон, которым сейчас спалил к чертовой матери их обоих.

Она рванула дверцу и бросила пакеты на заднее сиденье, потом захлопнула дверь. Сделала глубокий вдох, задержала дыхание, выдохнула, открыла водительскую дверцу и села.

– Все нормально? – спросил Оракул.

Она ошиблась. Это не был телефон. На коленях у него лежал блокнот, тот самый блокнот, в котором Оракул пытался понять план Сайта. У него в руке был зеленый карандаш, и почти вся страница была покрыта лимонного цвета текстом. Она знала, что это значит, он ей свою систему цветовой кодировки объяснил на особенно нудном участке дороги через Индиану. Сейчас она поняла, что это необычно, беспрецедентно, вероятно, означает огромный прорыв – и ей это было абсолютно, безоговорочно до лампочки.

– Сволочь ты, Уилл, – сказала Ли.

Закрыв плотно дверцу, она положила руки на руль, почти трясясь от напряжения.

Оракул посмотрел, подумал, закрыл блокнот, заложив его зеленым карандашом.

– Слышала, значит.

– Слышала, – ответила она. – Из всего, что ты мог сделать, из всех предсказаний, которые мог повесить на Сайт, ты выбрал то единственное, которое не давало президенту Соединенных Штатов спустить собак на нас – не говоря уже про Хамзу и Мико, – и в лучшем случае бросить нас в тюрьму на весь остаток жизни. Слышала.

Уилл тяжело вздохнул.

– Ну? – спросила Ли.

– Я все продумал. Я теперь знаю, что делает Сайт. И знаю, что значат эти числа.

Сквозь ветровое стекло был виден плывущий по небу вертолет. Уилл ей говорил, что Фельдспар-Крик – город богатый, небольшой горный рай для шикующих калифорнийцев, которые летят в Денвер или в Гранд-Джанкшен, а оттуда добираются на вертушках. Хижина Оракула – наверняка одна из изолированных и оборудованных вертолетной площадкой вроде той, куда сейчас летит кто-то пересидеть конец света. Интересно, кто – глава студии, кинозвезда, политик… а это важно? Нет. Совсем нет. В данный момент – абсолютно нет.

– Ты, значит, что-то сообразил, – сказала она. – И что? Ты понимаешь, что поздновато малость?

– Так нет, не поздно, – спокойно сказал Уилл. – В этом-то все и дело. Вот зачем я повесил предсказание про президента. Можно я это объясню?

Ли выглянула в окно, тяжело дыша. Она могла бы позвонить отцу, позвонить Реймеру, чтобы ей перевели денег. Вернуться в город, записать все это, могла бы…

Она повернула ключ в замке зажигания, и машина ожила.

Ли выехала с парковки, выруливая на главную дорогу через Фельдспар-Крик. Поворот направо – и прочь из города, обратно на восток, в конце концов – домой. А Оракул может выйти, может не выходить. Его дело.

Слева она увидела водопад – серебристую ленту, вьющуюся по горе у поворота дороги. Каскад делился на два потока, падая на карниз или выступ, и уходил в два русла.

Направо или налево. Она подумала, какое решение будет правильное, какое нет и как же это трудно отличить одно от другого.

Она выбрала гору – и свернула налево.

Уилл выдохнул:

– Про Хамзу и Мико я подумал. Они в безопасности. Уехали из страны, и мы знаем из сообщений по радио и вообще, что он нанял охрану – защиту на двадцать четыре часа в сутки. Плюс к тому на самом деле они и не нужны. Я нужен. Я должен был что-то сделать, Ли. Не мог я сидеть сложа руки и смотреть, как Сайт… уничтожает все.

– Но это зачем было делать? – спросила Ли. – Как обнародование ракового предсказания поможет делу в Кандустане?

– Ты читала тех же публицистов, что и я. США не лезут в Кандустан только потому, что Грин не хочет еще одной военной кампании в год выборов вдобавок к Нигеру и прочим. Но если он будет знать, что выборы все равно проигрывает, и перестанет на эту тему париться, то у него будут свободны руки и для других действий, кроме посылки туда этого идиота Лейхтена.

Ли попыталась ответить, но Уилл не дал ей раскрыть рта:

– И еще знаешь что? Противно было бы, если бы он снова победил. Это он напустил на нас эту тетку, Тренера, это из-за него были блэкауты, и это из-за него Брэнсон меня засветил. Ну его к чертям.

Уилл сердито глядел в ветровое стекло. Ли увидела указатель на Лейрд-Лейн – длинную грунтовую дорогу, ведущую к последнему этапу дороги к хижине, и свернула. Ни один дом ей не попадался уже несколько миль – похоже, что убежище действительно изолировано, как и было обещано. Не слишком большое утешение.

– Почему нельзя было, чтобы мы были здесь вместе? – сказала Ли, повышая голос. – Даже если бы была война, мы бы ее тут пересидели. В безопасности! Тебе это не важно? Меня ты вообще не учитываешь?

Она поняла, что орет. Поняла, что сказала слова «вместе» и «мы». Поняла, как она боится – за себя, за всех.

– Тебе не кажется, что ты только о себе и думаешь? Что можно было бы хотя бы со мной обсудить?

– О себе? Ли, так в этом же весь смысл. Это то, что я делаю для всех, кроме себя.

– При этом забив на человека, который с тобой все это дерьмо расхлебывает.

– Ли, послушай, конечно, я о нас подумал. Я тебе говорил, я понял, что значат те числа. У меня есть план, и я…

– Хватит! Если ты получил предсказания, это еще не значит, что ты стал Бэтменом. Никакого Оракула нет, а ты – обыкновенный человек.

Лейрд-Лейн кончилась на большой поляне, и там-то наконец была хижина. Небольшая, но идеальная, дерево и черепица, на террасе кресла-качалки. Все, как обещал Уилл.

А рядом, прямо на земле, черный, похожий на стрекозу вертолет, тот самый, который Ли заметила с парковки возле магазина.

– Что за хрень? – спросил Уилл, и раздался невероятно громкий звук. Четыре звука подряд, и мгновеньем позже им ответили оглушительным треском четыре лопнувшие шины. Ли с трудом удержала руль.

Из лесу со всех сторон выбежали люди в черном с автоматами, бросились к остановившейся машине.

Стволы смотрели точно на Ли с Уиллом. Один из чужаков – внушительный, с гранитным лицом, подошел к машине со стороны Ли, постучал в окно водителя стволом автомата – тихий звон металла по стеклу. Такого мерзкого звука Ли в жизни не слышала.

– Выходите, – сказал он.