Уже почти все, подумал Уилл.

Он начинал, имея сто восемь предсказаний. Все, кроме двух, так или иначе обнародованы – вывешены на Сайте, проданы, использованы для доказательства его добросовестности, использованы для ухода из лап этого чертова президента Соединенных Штатов… и осталось только два.

Одно из них было с цифрами, финальное предсказание, все еще неразгаданное. Второе – просто чушь, короткая фраза, включающая так мало подробностей, что ее невозможно было понять или использовать. Но оно должно было случиться в этот же день, поэтому Уилл предположил, что все равно узнает в конце концов его смысл. Может быть, Сайт его использует на что-то ужасное. Например, крушение плотины Гувера.

Уилл выглянул в окно, глядя, как проплывает мимо окон пейзаж Северного Огайо – непримечательная цепь равнин, прерываемая контрольными пунктами платных дорог и одинаковыми городами. I-80 – дорога чертовски классная, и сейчас по ней можно было проехать полпути до места назначения, но живописными ландшафтами не балует. Все так спокойно, обыденно. Безмятежно.

На самом деле все это было не так. Не просто почти все предсказания использованы. Ход событий ускорялся. За последние несколько дней его похитили агенты президента, мир узнал, кто такой Оракул, на него и его друзей напали, и он бежал из города, как крыса по рельсам подземки перед догоняющим поездом.

Это было как в детстве, когда ему было лет восемь или девять. Он ехал на велике по своему району, оказался на вершине холма. Тогда он еще был очень неопытен – отец научил его кататься всего месяц назад. И когда он оттолкнулся, велосипед мгновенно набрал скорость, ноги не успевали за педалями, через перекресток внизу одна за другой пролетали машины, и Уилл понимал, что надо сворачивать в кювет, если не хочешь под колеса, но асфальта боялся еще больше, чем машин, и замерев, только ждал, какая катастрофа случится раньше.

Вот так было и сейчас. Сайт – велосипед, и Уилл несется на нем прямо под машины. Но не только Уилл – все. Весь мир.

Он поглядел на газету, лежащую у него на коленях, и нахмурился.

Первая страница – все первые страницы – взяли одну и ту же фотографию Си-эн-эн, которая объявила о личности Оракула. Уилл Дандо, сидящий в каком-то клубе на краю оркестровой скамьи, на коленях бас-гитара, он ее настраивает перед выступлением. Он помнил этот концерт – импровизированный, ради сопровождения одного типа из какого-то хедж-фонда, который мог себе позволить нанять колоссальный аккомпанирующий оркестр для своих паршивых перепевов Дэйва Мэтьюса. На концерт он пригласил фотографа – будто это было событие века, а не проходное мероприятие в «Меркюри лаунж» в девять вечера во вторник.

Картинки появились на сайте певца через несколько дней. Одна фотография получилась удачно, так что он сделал себе копию и года три назад использовал как аватарку на сайте знакомств. Небезуспешно.

Сейчас этот снимок был в углу каждого экрана, на главной странице каждого сайта, на развороте любой газеты, и Уилл ненавидел его от всей души.

Он пропустил первые три статьи – все про Оракула, копание в его прошлом, высказывания людей, которых так или иначе коснулась его жизнь. Все пропустил. Ему нужно действовать, а погружение в анатомию собственного существования его бы парализовало.

Материалы не про Оракула описывали волнения по всей планете. Экономические бури, серьезные военные операции на четырех континентах, зачистки в Нигере войсками США, бряцание оружием полевого командира какой-то карликовой страны в Средней Азии (он там собрал армию и осадил какой-то город), беспорядки во Франции, множество иных битв больших и малых, перевороты, падающие рынки, страх.

И за всем этим – Сайт.

Уилл скривился в досаде, сложил газету и бросил на заднее сиденье, покрытое небольшой, но растущей кучей других публикаций, уже сползающих на пол.

Он открыл блокнот и достал из ниши на пассажирской дверце цветные карандаши, купленные накануне в придорожном киоске вместе с газетами и журналами, теперь громоздящимися на заднем сиденье. Пролистал блокнот и стал делать заметки по результатам утреннего чтения. Предыдущие страницы уже были покрыты каракулями разных цветов – попытка Уилла проанализировать план Сайта, понять, что тот уже сделал и что попытается делать дальше.

Исходные предсказания Оракула, все сто восемь, были написаны на первых нескольких страницах черным, и от Уилла не укрылся тот факт, что он записал их дважды, в двух блокнотах. Он сжег предсказания, но они все равно исполнились.

События, записанные зеленым, представляли собой подтвержденные последствия предсказания Оракула, выпущенного в мир – проданного или вывешенного на Сайте. Круги по воде.

Синим были обозначены неподтвержденные, но вероятные – «может быть». Красным записанные события были тупиковыми – то, что изначально выглядело как связанное с предсказаниями, но в конце концов переставшее взаимодействовать с прочей паутиной Оракула. Их Уилл включил, поскольку всегда была возможность, что он просто не видит всей сети взаимосвязей или что Оракул вернется и попутно снова соединит эти события.

И наконец, фиолетовым было выделено важное. Случаи, когда зеленые события соединялись в узор с какой-то новой целью, когда рос масштаб. Насколько пока Уилл мог судить, в основном эта большая цель представляла собой длинный перечень горестных вестей, прочитанный им только что.

Они были в дороге всего два дня, но Уиллу очень не хватало Интернета. Следить за деятельностью Сайта только по печатным материалам – это бесило. У него было несколько одноразовых оплаченных телефонов, и можно было выйти в Сеть, но Уилл их берег для чрезвычайных ситуаций, к каковым желание зайти на сайт Си-эн-эн не относилось.

Он пытался по дороге на запад слушать новости по радио, чтобы узнавать о событиях ближе к реальному времени, но тут даже пару часов трудно было выдержать. Слишком много тараторящих диджеев, ток-шоу и утренних эфиров, с удовольствием копающихся в глубинах биографии Уилла Дандо.

Он закончил записывать результаты утреннего чтения, закрыл блокнот и сунул его в нишу на приборной доске вместе с карандашами.

Ли все так же сидела за рулем, руки на десять и два часа. Он хотел было поговорить о своих теориях, объяснить, что делает Сайт, но эту женщину он совсем не знал. Они пытались беседовать в первые часы поездки, но вскоре выяснилось, что Ли интересуют вопросы, на которые Уилл отвечать не хочет, и воцарилось неловкое молчание.

Все же ситуация была поразительная: он знал Ли Шор едва ли три дня и полагался на нее полностью. Весь мир, до последнего человека, знал теперь лицо Оракула, а это значит, что бензином заправиться он не мог, не мог есть на людях, не мог ничего сделать без риска… риска чего?

Стук. Голова Мико ударилась о бетон.

Полагаться на Ли – тоже риск, но ему нужно было на запад, и побыстрее, потому что ход событий ускорялся. Ли могла его туда доставить. Пока держится иллюзия Оракула со всеми ее преимуществами, пока Ли в эту иллюзию верит, все должно быть в порядке.

Отчасти еще и поэтому он держал радио выключенным и свел разговоры к минимуму. Если бы Ли слишком много узнала про Уилла Дандо, то человек рядом с ней мог бы перестать быть всемогущим Оракулом и стал бы мальчишкой на велике, что летит под гору и гадает, как он сейчас погибнет.

Все это вертелось у него в мозгу, а под всем этим и над всем этим и вокруг всего этого – болезненная тревога за Хамзу и Мико. Он не знал, что с ними, и звонить не мог, даже не знал, где они. Вполне возможно, они снова в Квантико, и их допрашивает этот придурок Лейхтен.

Уилл поглядывал на радио, соблазняющее и обещающее свежие новости.

– На несколько минут, – сказал он вслух, и Ли бросила на него взгляд и приподняла бровь.

Он нажал кнопку.

– …Оракула не знаю, – говорил Хамза на фоне легкого потрескивания помех. – Но если бы знал, попросил бы его продолжать делать то, что он делает. Мы с женой пострадали при нападении людей Хосайи Брэнсона, но Оракул в этом невиновен. Он многим спас жизнь, многим помог. И я не хочу, чтобы случай с нами заставил его прекратить свою деятельность. Я считаю его героем.

– Черт возьми, – сказала Ли. – Это Хамза?

– Да, – ответил Уилл, понимая, какой подарок делает ему Хамза.

Другой голос. Женский, твердый и уверенный.

– Вы утверждаете, что не знаете Оракула, но, насколько нам известно, он оказался человеком по имени Уилл Дандо, которого вы наверняка знаете. Вы учились с ним в школе, и мы говорили с людьми, утверждавшими, что вы очень близкие друзья. А вы говорите…

– Уилл Дандо не оказался Оракулом. Преподобный Хосайя Брэнсон всего лишь сказал, что он является Оракулом. Я не слышал никаких доказательств – но, знаете ли, у меня не было особенно много времени слушать, когда на нас с моей беременной женой напала разъяренная толпа, которую он на нас натравил.

– Вы так это видите? – спросила корреспондентка.

– Не только я, – ответил Хамза. – Я все утро говорил с очень искусными и дорогими адвокатами, и они все согласны со мной. Брэнсон месяцами убеждал миллионы своих последователей, что Оракул есть дьявол. Потом он заявил, что Уилл и есть Оракул, и в прямом эфире назвал его имя и адрес. Брэнсон знал точно, что будет дальше. Это покушение на убийство. Он преступник, и я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы он заплатил за вред, нанесенный мне, моей жене и нашему нерожденному ребенку.

– А Уилл Дандо? – спросила женщина. – После нападения возле вашей квартиры его никто не видел.

– Понятия не имею, – ответил Хамза. – Но я бы на его месте уже был бы далеко, вне досягаемости, и готовился бы с этого Хосайи Брэнсона спустить последние штаны. По суду.

– Мы слышали сильные слова, произнесенные Хамзой Шейхом, пострадавшим от нападения толпы, искавшей Оракула. После перерыва мы попросим наших юридических экспертов обсудить перспективы претензий, описанных мистером Шейхом.

Началась реклама, Уилл протянул руку и выключил радио.

– Он мне дает свободу, – сказал он, глядя на Ли.

– Погоди, – ответила она. – Ты знал, что он будет на радио?

– Нет, – ответил Уилл.

– Так как же ты…

– Так я же Оракул, – ответил он правду и неправду одновременно.

Ли на миг оторвалась от дороги, окинула его оценивающим взглядом.

– Ты сказал, что он дал тебе свободу, – сказала она. – Свободу делать что? Что именно?

– Прямо сейчас – ехать, – ответил Уилл.

– Правда? – спросила она слегка напряженным голосом. – Ты вообще понимаешь, что все это… довольно сильно пугает?

– Понимаю, – ответил Уилл. – И прошу прощения. Как только смогу, объясню подробнее. А сейчас нам, вероятно, все-таки безопаснее просто ехать.

– Так. Прости, что приходится это тебе сказать, но на этом все. Остановимся здесь.

Уилл резко повернул голову влево, с ужасом посмотрел на нее:

– Что? Почему?

Она тоже повернулась к нему, посмотрела долгую секунду, потом углы рта поднялись в улыбке:

– Потому что бензин почти на нуле.

– Господи, – выдохнул он.

Ли рассмеялась.

– Прости, захотелось тебя чуть-чуть подковырнуть. Немножко этого ужаса, который ты на меня нагоняешь, вернуть тебе.

– Ладно, – сказал Уилл. – Наверное, я заслужил.

– Парик пора, – ответила она.

Уилл поднял голову и увидел, что они съезжают с магистрали. Он открыл бардачок, где лежали блондинистый парик, бейсболка и пара солнечных очков – замена той маскировки, которую он потерял в «Уолдорфе», когда их нашла Тренер.

Подъехав к заправке, Ли неодобрительно покачала головой:

– Больше четырех баксов за галлон, – сказала она.

– Ага, – ответил Уилл, поправляя бейсболку на парике. – Прямо не верится.

Но вполне можно было поверить. Сайт уже не первый месяц поднимал цены на бензин. Все в рамках своей цели – превратить мир в ядовитый жуткий хаос.

Уилл полез за бумажником, вытащил три двадцатки и протянул их Ли не без внутреннего сожаления. Ехать надо было еще четыре дня, к банкоматам нечего было думать соваться – их проследить так же легко, как сотовые телефоны, а все его счета привязаны либо к имени Уилла, либо к бизнесам Оракула, которые, как приходилось предполагать, все теперь вскрыты. В начале пути у них было больше тысячи долларов, но еда, бензин и дешевые гостиницы плюс ежедневные траты на газеты – скоро деньги растают.

Он слышал, как Ли открыла крышку бака и стала заправлять машину. Снова потянулся за блокнотом, пролистал его, пытаясь понять смысл всех этих списков и схем и видя всего лишь разноцветную паутину.

И краем глаза – что-то. Он посмотрел и увидел человека – пожилого, темнокожего, на парковке заправки, он стоял рядом с обшарпанной зеленой «Целикой»… и смотрел прямо на Уилла. Лицо у него было озадаченно-внимательное.

Он вынул из кармана телефон, повертел его, пялясь на экран, посмотрел снова на Уилла – и лицо его стало резче.

Не приходилось гадать, что там у него на телефоне: фото Уилла Дандо в оркестре, с бас-гитарой и едва заметной улыбкой.

– Ой, черт, – сказал Уилл, открыл пассажирскую дверь и высунулся, чтобы привлечь внимание Ли.

– Едем, быстро, – сказал он.

– Я только на двадцать баксов закачала, – ответила она.

– Брось, – сказал он. – Меня, похоже, узнали.

Ли сощурилась, вытащила пистолет из бака, захлопнула крышку и села за руль.

– Кто?

– Мужик в зеленой «Целике». Медленно давай, не надо подтверждать, что он видел именно то, что видел. Просто обратно на хайвей.

– Понимаю. Черт бы побрал.

Машина въехала обратно на I-80, набирая скорость, и влилась в поток.

– Он здесь? – спросила Ли, давя на газ. – Едет за нами?

– Не вижу его, – ответил Уилл, стараясь оглянуться так, чтобы это не было слишком явным. – Может, мы… черт.

«Целика» перестраивалась на шесть машин позади, вынырнув из-за пикапа, как жалящая змея. Ехала быстро, превышая скорость, явно стараясь их догнать.

– Поехали! – сказал Уилл.

– Куда? – спросила Ли.

Голос ее звучал поразительно ровно, учитывая обстоятельства.

– Следующий съезд. На хайвее нам его не стряхнуть, там прямая дорога. Если сможем оторваться, куда-нибудь удастся свернуть. Спрятаться.

– Как в кино, – сказала Ли, отчетливо подразумевая, что они-то сейчас не в кино.

– Ага, – ответил Уилл, глядя в заднее окно, уже не пытаясь это скрыть и чувствуя, как вдавилась в него спинка сиденья, когда Ли утопила газ в пол.

Следующий съезд, какой-то маленький городок. Ли свернула слишком круто, машину занесло, Ли ее выправила. «Целика» застряла в некотором сгущении потока, и им удалось от нее оторваться, но недостаточно. Не на мили.

Ли свернула на скорости, взвизгнули шины. Уилл подумал, как она, черт побери, научилась таким трюкам, потом решил перестать удивляться, потому что – что было бы, если бы она этому не научилась?

Блокнот соскользнул с приборной доски на колени Уилла, раскрылся. Уилл глянул вниз, придержал его рукой и увидел, что он раскрылся на списке предсказаний Оракула. Одно конкретное привлекло взгляд, и он вскинул глаза на приборную доску – 11.03 – потом снова на блокнот.

Он вперился в дорогу, оглядел крошечный, убогий, гнетущий городок, через который они неслись. Он знал, что они привлекали к себе все внимание, которое только мог оказать департамент полиции Старлинга, штат Огайо, и плевал на это.

– Ищи ландромат! – сказал он.

– Что? – не поняла Ли. – При чем тут ландромат?

Уилл оглянулся, увидел, что «Целика» на скорости выезжает из поворота.

Чего хочет преследователь, он не знал – наградить, или мериться крутостью, или просто убить. Скорее всего у него вопрос, но ответов у Уилла не осталось уже совсем.

– Вот, – услышал он голос Ли. – Справа. Что дальше?

– Заезжай, – сказал он, делая глубокий вдох.

Ли заехала на парковку, остановилась рядом с белым фургоном, взвизгнув тормозами. На фургоне был логотип, но читать его было некогда. Уилл выпрыгнул из машины, рванулся к двери ландромата, когда «Целика» уже парковалась прямо за ним. Дернув дверь, Уилл ввалился внутрь, Ли на пару шагов отстала.

Ландромат был… ландромат как ландромат. Стиральные и сушильные машины, складные столы. Вендинговые автоматы с мылом, смягчителем, едой. Несколько обшарпанных игровых автоматов – в любом баре Уильямсбурга ценность – здесь пылились без дела. Клиенты, не так чтобы много, но и не слишком мало, в одинаковых футболках, уставились на Уилла и Ли, выкатив глаза.

Уилл вцепился в парик, бейсболку и очки. Ли в ужасе смотрела на него:

– Какого черта ты делаешь?

Он сорвал эту дурацкую маскировку.

Реакция была немедленной. Все, все до одного посетители ландромата поняли, кто он. Оракул пришел в Старлинг.

– Вы, – сказал ближайший к нему человек – серебристо-седой худощавый мужчина в такой же форменной футболке, как все. – Вы – он.

– Я – он, – подтвердил Уилл.

За ним распахнулась дверь, вошел человек с заправки. Уилл обернулся посмотреть.

– Я так и знал, – сказал он, показывая рукой. – Оракул, черт побери!

Он шагнул вперед. Лицо его было решительным, безумным, рука в кармане что-то вытаскивала. Может быть, телефон – сделать снимок. Может, что-то иное – нож или пистолет.

Уилл отступил назад, поймав за руку Ли и увлекая ее с собой.

– Остановитесь, – сказал он. – Остановитесь немедленно!

Человек не остановился. На лице его появилась улыбка.

– Ну нет, – сказал он. – Ты знаешь, что это значит?

И тут появился другой человек – старик в футболке, встал между Оракулом и… нападающим? Просителем? Поклонником? Он поднял руку.

– Вы слышали Оракула, – сказал он. – Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Рядом встали остальные поcетители, окружили человека с заправки. Все они были в одинаковых футболках, и Уилл наконец-то прочел, что на них написано. Изящными синими буквами на белом фоне: «МУЖСКОЙ ХОР ЦИНЦИННАТИ».

– Что здесь за фигня? – спросил человек из «Целики» с неуверенным, даже чуть испуганным лицом.

– Никакой фигни, – ответил первый, явно староста мужского хора Цинциннати. – Разве что вы какую-нибудь устроите.

Он повернулся к Уиллу:

– Вам что-то нужно? Мы можем что-нибудь для вас сделать?

Уилл подумал.

– Я хотел бы уехать. И мне нужно отъехать на какое-то расстояние от этого человека, больше ничего.

Старик повернулся к человеку из «Целики».

– Значит, так. Вы останетесь с нами, пока Оракул не уедет, отпустите его и следовать за ним не будете. Согласны?

Человек с заправки посмотрел на окружившее его кольцо молчаливых людей, защитников Оракула, оценил их. Вынул из кармана руку, вместе с другой рукой протянул ее наружу, ладонями вверх.

– Согласен.

Староста хора обернулся к Уиллу, полез в карман и вытащил связку автомобильных ключей. Бросил их Уиллу. Тот их поймал и посмотрел вопросительно.

– Этот джентльмен знает, на чем вы ехали. Так что вам лучше взять мою машину. Она стоит рядом с фургоном снаружи, арендована на мое имя. Езжайте куда хотите, издержки я покрою.

Уилл посмотрел на Ли. У нее был совершенно потерянный вид, будто она совершенно не понимает, что происходит. Если честно, то Уилл тоже не понимал.

– Спасибо, – сказал Уилл, глядя на руководителя хора. – Мы за ваши ключи оставим вам свои, на водительском сиденье. Продайте эту машину, делайте с ней что хотите. За вашу помощь мы вам благодарны больше, чем вы можете себе представить.

Он посмотрел на молчащих хористов, на человека из «Целики», потом на парик, очки и бейсболку, которые так и держал в руке.

– А почему вы?.. – спросил он.

Хормейстер удивленно моргнул:

– Вы не знаете? То есть, если так, то зачем же вы ехали прямо сюда сейчас…

– Вы ответьте, – перебил Уилл. – Это было одно из тех предупреждений?

– Да. Мы были на гастролях в Висконсине. Дорога, по которой мы ехали, привела бы нас прямо к мосту Хоан в Милуоки именно в тот момент, когда он рухнул. Плюс-минус сколько-то, но шансы были почти стопроцентные. Единственное, почему мы там не оказались, – вы нам сказали, что мост рухнет. Мы, – он махнул рукой в сторону хора, – думаем, что вы нам жизнь спасли. Помочь вам выбраться – это, кажется, самое меньшее, что мы можем сделать.

– Да, – ответил Уилл. – Пожалуй, так.

Он повернулся и пошел к выходу, Ли шла рядом.

– Бога ради! – крикнул человек из «Целики», окруженный кругом хористов. – Только одно, один только вопрос!

На улице Уилл и Ли переложили свои вещи из лимузина в новую машину – последней модели седан «Ниссан» светло-синего цвета. Ключи от «Линкольна» Уилл оставил на сиденье водителя, они сели в седан и уехали, возвращаясь на I-80 – Запад.

Проехали минуты две, и вдруг Ли резко свернула на обочину и ударила по тормозам. Машина остановилась. Ли обернулась к Уиллу, глаза ее были широко раскрыты, лицо пепельно-серое.

– Как? – спросила она. – Как?

Уилл кивнул, достал блокнот с предсказаниями и открыл его, пролистал назад, до четвертой страницы. Провел пальцем вдоль списка предсказаний, остановившись примерно на две трети от начала. И показал Ли запись.

21 ИЮЛЯ 11.07 – В ЛАНДРОМАТ ВОЙДЕТ ЧЕЛОВЕК И СНИМЕТ С СЕБЯ МАСКИРОВКУ.