– Зачем она здесь, Уилл? – спросил Хамза, не отрываясь от монитора. Пальцы летали по клавишам.

– Я ей обещал интервью, – сказал Уилл. – Она много из-за меня вытерпела, и это самое меньшее, что я могу для нее сделать.

– Я не об этом. Я думал, мы подчищаем за собой перед тем, как бежать. Надо, чтобы нас тут не было уже через десять минут. Двадцать максимум.

– Я еще вещи не все собрал, – ответил Уилл. – Буду собираться, пока с ней говорю.

Он пошел к себе в спальню, заглянул по дороге в ванную, где Мико стояла над ванной, ручкой веника деловито размешивая бумагорастворяющую жижу из воды, уксуса и соли. Рядом с ней на полу стоял большой шредер, а на умывальнике лежала стопка бумаг – наброски плана Сайта, распечатанные письма, – ожидавшая своей очереди.

– Почти все, – сказала она, не поднимая взгляда. – Уилл, давай быстрее.

Спальня была невелика и заставлена, занимали ее в основном инструменты, аппаратура звукозаписи и неубранная постель. Уилл полез под кровать и достал дорожную сумку. Оглядел комнату, пытаясь решить, надо ли на самом деле что-нибудь из этого брать с собой.

– Не могу поверить, что ты мне позвонил, – сказала Ли Шор. – Вчера, когда мы вылезли из вертолета, я думала, что никогда уже тебя не увижу.

Она стояла, прислонившись к стене, в джинсах, черной футболке «Мисфитс» и в расстегнутой куртке с капюшоном.

– Я вроде как у тебя в долгу, – сказал Уилл, бросая в сумку пару смен одежды. – И хотел сказать, что ничего тебе не грозит. Они тебя не тронут. По крайней мере до ноября, а к тому времени это дело кончится.

– Ноября? – переспросила Ли, не делая никаких попыток прибегнуть к записи звука или заметкам. – Мне ничего не грозит до ноября?

– Да. По крайней мере от президента. Насчет остального мира не знаю, но правительство США на ближайшие полгода от нас отстанет.

– Как ты это сделал? – спросила Ли. Голос ее был странно лишен интонаций. – Я думала, мы все покойники. Как ты их заставил нас отпустить?

– Я понял, что мы вне опасности, как только увидел флаг США. Все время боялся, что нас увезут в Ливию или куда-то в таком роде.

– В Ливию?

– В Ливию, в Северную Корею, без разницы. Во Францию. Ты меня поняла. В какую-нибудь страну, куда нам очень не хотелось бы.

– Уилл, секунду, – сказала Ли с некоторой нетерпеливой досадой. – Как ты это сделал?

– Там сидел президент, в соседней комнате, – быстро заговорил Уилл. – Как только вас вывели, этот тип Лейхтен мне стал вешать на уши лапшу, что это правительство мне присылало предсказания.

– Как? – спросила Ли. Голос ее стал живее.

– Лапшу, Ли. И скажу тебе почему.

Он бросил в сумку несколько фотографий в рамке.

– Одно из предсказаний было… ну, в общем, если бы под видом Оракула действовало правительство США, его бы там не было. Никак. Знаешь ведь, что я не все предсказания на Сайт выложил? Что придержал некоторые?

– Если ты мне говоришь, что ты так сделал, значит, сделал, – ответила Ли.

– Именно так. Все не знает даже Хамза, а некоторые я оставил, потому что очень похоже было, что в определенных обстоятельствах они могут пригодиться… Так, ушел в сторону, – перебил он сам себя. – Там, в Виргинии, я настоял, что мне нужно говорить с президентом непосредственно. Они помялись, но пустили меня к нему и через десять минут всех нас отпустили.

Ли посмотрела на него:

– Ты мне скажешь, что ты сказал президенту, Уилл?

Уилл заколебался. Он знал, что не надо бы. Но потом он подумал об этой женщине, которую подхватил смерч Сайта без всякой ее вины. Хуже того – это не было случайностью. Он ее выбрал, и теперь она всю жизнь будет гадать, что же случилось в Виргинии и не случится ли это опять.

Он спросил себя, действительно ли должен он об этом волноваться, учитывая общую картину всего того, что делает Сайт. И решил, что да, просто да, потому что это – в отличие от многих ужасных вещей, причиной которых был он, – он может исправить.

– Не под запись, – сказал он. – Иначе нельзя, сейчас сама поймешь, как только услышишь.

Ли кивнула и сделала жест, будто застегивает рот на молнию.

– Я сказал президенту, что у него в январе следующего года будет диагностирована лимфома в четвертой стадии. Потом я сказал, что настроил Сайт на выдачу всех предсказаний сразу, если я в течение суток не подтвержу, что их надо придержать.

Ли присвистнула:

– Господи Иисусе, это правда? Он умрет?

– Не знаю, умрет ли он. Знаю, что будет поставлен диагноз.

– И что он сказал?

– Сперва ничего. В смысле, что тут можно сказать? Лицо у него застыло, было видно, как он все это обдумывает. Если страна узнает о том, что у него рак, никакого второго срока не будет. За умирающего президента голосовать не станут.

Уилл пожал плечами:

– Я сказал Грину, чтобы он нас отпустил, и дал ему слово, что это предсказание не станет известно до дня голосования. Но если он к кому-то из нас близко подойдет, оно будет обнародовано тут же.

– Вот почему ты сказал, что нам ничего не грозит ближайшие полгода.

– До первого вторника ноября, – сказал Уилл. – До дня выборов. Но надеюсь, что дольше. Мы знали, что такой вариант может случиться, и составили планы.

Он взял небольшой внешний диск, где были демоверсии почти всех его оригинальных песен, и сунул в распухающую сумку. Посмотрел на бас-гитары и другие инструменты у стены, некоторые в футлярах, некоторые так. Какие-то из них были с ним десять и больше лет. Но ничего не поделаешь.

Уилл застегнул сумку. Шагнул к Ли, заглянул ей в глаза.

– Как я понимаю, ты все это записывала. Может быть, ты меня сняла на видео. Не знаю, я же на самом деле не знаю тебя совсем. Хамза на меня злится, что я тебя сюда привел.

– Я заметила, – ответила она. – А почему ты это сделал?

– Может быть, ты заметила там, в отеле. Я много в чем виновен, и я не хотел к этому добавлять то, что случилось с тобой на интервью.

Ли приподняла бровь:

– Уилл… честно скажу, это глупо.

– Чувство вины, – ответил он.

Ли стояла на дороге из спальни, уперев руки в бока, глядела на него.

– Можно мне пройти? – спросил Уилл.

– Я все еще собираюсь написать статью, – сказала она. – Постараюсь цитировать нашу беседу в отеле как можно точнее – это будет по памяти, но я, кажется, помню. Черт побери, у меня материал по трем интервью с Оракулом, включая сегодняшнее. Если я не смогу сделать из этого статью, мне надо бросать работу.

Три? – подумал Уилл. Он посмотрел на Ли долгим взглядом, она ответила, не сморгнув.

– Я не думал, что ты запомнила.

– Юнион-сквер. Я тебя узнала сразу, как увидела в вертолете без парика. Ты поэтому меня выбрал? Должна сказать, Уилл, я все еще не понимаю.

Уилл почувствовал, что краснеет.

– Я… ну, я читал статьи про Оракула, – сказал он. – Все гадали, кто я такой, и вообще, правда ли все это. Когда стали рисовать меня черной краской, читать перестал. В то время ты написала обо мне статью. Она отличалась от других – говорила обо мне как о человеке. Пыталась понять, что я думаю и чувствую, может быть, насколько мне тяжело все это тащить.

Он пожал плечами:

– Я этого не забыл. Вот почему я стал с тобой говорить на Юнион-сквер. Узнал твое имя.

Они смотрели друг на друга долгую секунду.

– Я же знала, что написала хорошо, – сказала Ли.

– Ага, – ответил Уилл. Он повернулся и крикнул в гостиную: – Хамза, как там у вас?

– Заканчиваем, – откликнулся Хамза. – Мог бы получше хранить свои бумаги. У тебя все повсюду валяется. Я просто хотел быть уверен, что ничего не упустил.

Уилл посмотрел на Ли – она ждала, глядя на него.

– Пока не забыл, – сказал он. – Тебе нужно то предсказание, чтобы люди тебе поверили, что ты меня интервьюировала. Я про тебя и на Сайте напишу, как говорил.

– Спасибо, Уилл. Это сильно облегчит мне жизнь.

– О’кей. Можешь записать?

Ли полезла в карман куртки и достала блокнот с ручкой. Уилл перебрал мысленно уменьшающийся набор предсказаний, еще не ставших известными миру тем или иным образом. Уже недолго осталось. Всего три их, и два – эти самые перемешанные цифры 23–12—4 и туманная фраза про ландромат. Тут Ли нечего использовать.

А третье – идеальное. Уилл понял, что даже не удивлен. Сайт давал ему именно то, что нужно было на каждом этапе пути… нет, что нужно будет. Что будет нужно Сайту.

Плотницкий ящик дьявола, из которого уже почти все инструменты использованы. Но не все – и в этот момент, когда нужно предсказание, у него осталось ровно одно, идеально подходящее для нужной цели. А как же.

– Через две недели, пятого июня, человек по имени Мануэль Эскобар поймает в окрестностях Санта-Моники тарпона весом в двести двенадцать фунтов. Это случится примерно в половине четвертого дня.

Он смотрел, как Ли записывает его слова, и представлял себе, как ухмыляется Сайт, отпуская очередной камешек. Ли посмотрела с сомнением:

– Рак у президента и пойманная Мэнни Эскобаром рыба. Кто бы ни посылал тебе эти предсказания, у него странные понятия об их важности.

– Они все важны, Ли, – ответил Уилл. – Не было бы у меня предсказания про Эскобара, которое я счел недостаточно важным, чтобы поместить на Сайт, у меня бы не было для тебя доказательства, что мы с тобой встречались.

Ли невольно поежилась:

– И что же это значит, Уилл? – спросила она.

– Если сообразишь, дай мне знать. Я уже давно перестал об этом думать, – соврал он.

– Было еще одно, – сказала Ли. – Там, в «Уолдорфе». Ты собирался мне сказать какую-то важную вещь, которую должен был знать мир.

Уилл посмотрел на нее долгую секунду.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказал он.

Закинул сумку на плечо и вышел мимо Ли в гостиную.

– Мико, можешь подойти на секунду? Хочу тебе и Хамзе сказать пару слов.

Мико вышла из ванной, вытирая руки об штаны. Хамза с недовольным видом оторвался от компьютера:

– Уилл, давай быстрее. Надо здесь закончить и проваливать к чертям. Именно тут тебя и будут искать. Если бы у нас не было здесь столько всякого, связанного с Оракулом, я бы вообще не дал тебе сюда вернуться. Надо чистить все и убираться.

– В тайное убежище, в хижину, – сказала Мико. – Почти как каникулы. Все равно в Нью-Йорке летом паршиво.

– Нет, – ответил Уилл.

Хамза посмотрел на него вопросительно:

– Ты думаешь насчет Республики?

– Нет, – сказал Уилл. – Я поеду в хижину, а вы оба соберете свое барахло и провалите куда-нибудь, чтобы я не знал куда. Начнете новую жизнь, родите ребенка и забудете, что вообще меня знали.

Хамза и Мико посмотрели друг на друга. Минуту помолчали, потом посмотрели на Уилла.

– Ты уверен? – спросил Хамза.

– Да. Езжайте, все будет в порядке. Дальше я сам справлюсь.

– Ох, Уилл! – сказала Мико.

– Все будет в порядке, – повторил Уилл. – Справлюсь.

Мико взяла его за руку. Хамза после паузы сделал то же самое. Они держались за руки долгую секунду, а Ли смотрела на них, не говоря ни слова.

– Спасибо тебе, – сказала Мико.

– Мы снова встретимся раньше, чем ты думаешь, – сказал Хамза. – Когда это кончится, моему ребенку нужен будет крестный.

Уилл разжал руки.

Когда это кончится. Он даже представить себе не мог такого.

Зазвонил телефон. Уилл машинально его достал и посмотрел на определившийся номер.

– Мама звонит.

– Тебя нет дома, – сказал Хамза. – Времени нет.

Мико выдернула телефон из руки Уилла и посмотрела на него с осуждением.

– Ты собираешься исчезнуть бог знает на сколько времени. Не будь сволочью.

Она приняла звонок:

– Миссис Дандо, здравствуйте! Я Мико Шейх, мы целую вечность уже не разговаривали. Как вы?

Мама, подумал Уилл. Не говорил с нею уже… сколько? После оракуловского сна он звонил ей пару раз, но всегда коротко. Уже два месяца? Или три?

Мико молчала. Ей явно не нравилось то, что она слышала. На лбу залегла глубокая морщина. Уилл приподнял бровь. «Что там?» – спросил он беззвучно.

– Да, он здесь.

Мико протянула ему телефон.

Уиллу уже не хотелось говорить с матерью. Казалось, что это звонок с плохими новостями – как кто-то умер прямо сейчас. Но он взял телефон.

Мико повернулась к Хамзе, показала на компьютер.

– Заканчивай. Сейчас же, – сказала она совершенно ледяным голосом.

– Привет, мам, – сказал Уилл, слыша, как Хамза бешено колотит по клавишам.

– Это правда? – спросила мать. – Оракул – это ты?

Уилл почувствовал, как кровь застыла стеклом.

– Это по Си-эн-эн показывают, Уилл. Это правда?

Он слышал в голосе матери страх.

За меня она боится? Или меня?

Он отодвинул телефон от лица:

– Мико, быстро включи Си-эн-эн.

Мико кивнула. Она взяла пульт с журнального столика и включила телевизор в 55 дюймов, слишком большой для такой квартиры – одна из вещей, которые он себе купил в первые дни богатства Оракула.

Ведущий что-то говорил, а внизу бежала строка: «ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: духовный советник президента преп. Хосайя Брэнсон идентифицировал Оракула…»

Над плечом ведущего появилось окно – Хосайя Брэнсон стоял в какой-то телевизионной студии, перед мольбертом с увеличенной фотографией, которую Уилл узнал.

И остекленевшая кровь разлетелась осколками.

Эту аватарку он использовал всюду – в «Фейсбуке», в «Твиттере», на танцевальных сайтах – всегда одна и та же, с того раза, как его прилично сфотографировали на концерте несколько лет назад. Волосы чуть длинноваты, он улыбался и выглядел так, как и должен был выглядеть по собственному мнению. И эта фотография была на Си-эн-эн.

– Как утверждает Брэнсон, Оракул – это житель Нью-Йорка по имени Уилл Дандо, – говорил ведущий.

Мать Уилла что-то говорила ему в ухо, но он ее не слышал.

– Преподобный Брэнсон объявил об этом, а также дал описание мужчины индийской или арабской наружности, женщины азиатской внешности и темнокожей женщины с темными волосами и темными глазами, которые, как он утверждает, являются сообщниками Оракула. Здесь у нас в студии присутствует юридический советник Си-эн-эн Сара Де Коорт. После перерыва на рекламу мы услышим ее мнение, не подлежит ли преподобный Брэнсон ответственности за то, что фактически выдал Оракула…

– Этот сраный придурок! – рявкнул Уилл в телефон.

– Уилл! – воскликнула шокированная мать.

– Слушай, мам, все будет в порядке, за меня не волнуйся. Ты о себе позаботься и о папе. Вас быстро найдут. Я вам пошлю деньги, много денег, вам и всем родным. Возьмите их и скройтесь на время, и Эмили тоже пусть скроется. За границу езжайте, если сможете. А я скоро выйду на связь, обещаю.

– О боже мой! Уилл! – Мать почти вздохнула в телефон. – Почему ты мне не сказал?

Голос ее звучал обиженно, задето.

– Не хотел тебя волновать и не хотел иметь дело с вопросами, на которые у меня нет ответов. Мам… прости меня.

– Уилл, Уилл, – сказала она, и голос ее стал тверже: – Не понимаю, как это все случилось, но ты очень большой молодец. Ты столько людей спас своими предсказаниями, ты сделал доброе дело, Уилл, совершенно поразительное.

Уилл закрыл глаза.

– Мам, спасибо, – сказал он. – Но мне пора. Я тебя люблю, и мы увидимся, как только станет можно.

Мать сказала сквозь слезы:

– И я тебя люблю, Уилл. Береги себя.

Уилл еще крепче зажмурил глаза. Повесил трубку, и тут его телефон зазвонил снова. Засветился телефон у Хамзы и тут же у Мико.

Хамза поспешно встал, вынимая из кармана телефон и протягивая руку.

– Телефоны, живо! Нас могут выследить по ним, даже если мы их выключим.

Он взял все три телефона и исчез в ванной. Тихий звук, потом – всплеск.

– Господи ты боже мой, – сказал Уилл и ощутил, что кто-то обнимает его за плечи. Он открыл глаза, это была Ли.

– Уилл, мне жаль, что так вышло.

– Нормально, – сказал он, беря себя в руки. – Пора идти.

Хамза возник из ванной, руки его были пусты. Он глянул на монитор на столе Уилла, задумался на секунду, потом быстро подошел к столу и начал печатать.

– Брось! – крикнул Уилл.

– Уилл, это надо закончить. Мне минуты три, наверное, осталось, но если я этого не сделаю, то информацию все еще можно будет отсюда извлечь. И понять, как найти нас. Найти наш дом, найти Республику. Деньги найти.

– Хамза! – крикнул Уилл в ярости. – Они же уже внизу могут быть! Пора драпать! Вы со мной можете улететь – там разделимся.

– Слушай, ты бери Мико и мотай, – сказал Хамза. – Я сразу за тобой. Это же чартер, на самолет не опоздаем. Но это надо сделать, иначе смысла нет уезжать вообще.

– Я подожду Хамзу, – тут же сказала Мико.

– Мико, не говори глупостей. Езжай, – сказал Хамза, лихорадочно лупя по клавишам, чтобы очистить компьютер Уилла.

– Я остаюсь, – сказала она.

– Да будь оно все проклято, – сказал Уилл. – Хотя бы дай это сделаю я!

Хамза метнул на Уилла беглый взгляд:

– Ты в компьютерах не разбираешься практически никак. У тебя на это пятнадцать минут уйдет. Вопрос не обсуждается – не я Оракул, а ты. Беги, Уилл.

Уилл поколебался секунду.

– Ладно, – сказал он. – Но выбирайся, как только сможешь. – Он посмотрел на Ли. – Поехали. Меня машина ждет внизу, я тебя закину по дороге.

Уилл взял сумку с вещами и побежал к двери, по дороге прихватив бейсболку и темные очки со столика у двери. Жалкая маскировка, но другой сейчас не было.

Он посмотрел на Хамзу. Мико стояла рядом с мужем, скрестив руки на груди. Хамза сосредоточился на экране, руки его порхали. Мико была так бледна и красива, что сердце щемило.

– Быстрее давай, – сказал Уилл.

– Конечно, – ответил Хамза, не поднимая глаз. – Пять минут максимум. Иди уже.

Ли уже была в холле с сумкой Уилла в руках. Она казалась испуганной, но радостно возбужденной.

– Каждый раз, как тебя встречаю, дело кончается хаосом, – сказала она.

– Привыкай, – ответил Уилл, взял у Ли свою сумку и пошел за ней вниз по шести лестничным маршам.

У тротуара стояли два «Линкольна» с заведенными двигателями. Уилл подбежал к ближайшему и стукнул в водительское окно.

– Багажник!

Темнокожий водитель, похожий на уроженца Центральной Африки, кивнул и нажал кнопку. Уилл подбежал к открывшемуся багажнику и забросил туда чемодан. Ли открыла пассажирскую дверь, бросила сумку на заднее сиденье. Посмотрела вдоль улицы – и застыла.

– Уилл! – сказала она. – Посмотри.

Он посмотрел. По тротуару шагала группа людей, пока еще за полтора квартала от них, человек двадцать мужчин и женщин разных возрастов и цветов кожи, объединенные только целеустремленным видом. Идущий впереди, мрачного вида мужик с проседью, в длинном пальто, держал в руке телефон и посматривал то на него, то на номера домов.

– В машину, Ли, – сказал Уилл, захлопывая багажник. – Поехали.

Она села на сиденье и передвинулась к дальней дверце. Уилл влез вслед за ней, надеясь, что водитель не слушал новости, пока ждал.

– Аэродром Макаллан? – спросил водитель, глянув на планшет на пассажирском сиденье.

– Да, но по дороге забросим девушку домой. Слушайте, может, хватит стоять? Поехали.

– Поехали, сэр, – согласился водитель.

Машина поехала до угла и остановилась на красный.

Уилл и Ли, повернув головы, смотрели через заднее стекло на вход в дом Уилла. Та группа до него дошла и остановилась неплотной толпой вокруг двери, затеяв жаркое обсуждение. Уилл догадался, что они решают, звонить в домофон или просто вынести дверь.

Тут из переулка рядом с домом появилась голова Хамзы. Он осторожно выглянул, увидел людей на крыльце Уилла. Значит, он вышел через боковую дверь подвала, где ландромат стоит. Блестящий ход.

Хамза обернулся и что-то сказал стоящему за ним человеку – видимо, Мико. Они двое вышли из переулка, каждый со своей дорожной сумкой, не обращая внимания на второй лимузин у тротуара, и двинулись к ближайшему углу, чтобы скрыться за ним.

Ли железной хваткой впилась в руку Уилла. Он едва это заметил – был поглощен передвижением своих друзей.

– Дай им бог, – сказал он вслух.

И тут послышались крики. Он глянул на толпу у дверей дома. Там заметили, что двое пытаются ускользнуть, и бросились к ним.

– Нет! – вскрикнула Ли.

Включился зеленый. Лимузин Уилла проехал перекресток и двинулся дальше.

Уилл беспомощно смотрел, как бегут Хамза и Мико. Они на несколько секунд позже, чем надо, бросили сумки, и Мико отстала. Хотя они и прибавили ходу, но толпа догнала Мико. Кто-то сзади толкнул ее, и она растянулась на асфальте. Уилл увидел, как она ударилась лицом.

Ли ахнула.

Хамза повернулся и бросился к ней на помощь, и тут же их окружила разъяренная толпа. Уилл слышал, как сам повторяет «нет, нет, нет», увидел, как чей-то ботинок ударил Хамзу под ложечку, кто-то стал выкручивать тонкую руку Мико. Это было как слайд-шоу: кадры избиения, из гущи толпы выдвигался то один, то другой, меняясь каждую секунду.

– Остановите машину! – крикнул Уилл.

Он дернул на себя ручку, но водитель запер двери, когда тронулся.

Ли обхватила Уилла двумя руками, вцепилась изо всех сил. Уилл стал вырываться.

– Пусти, они погибают! – крикнул он.

– Уилл, нет, их слишком много. Они просто убьют и тебя. Надо уходить.

– Нет, ты не понимаешь, со мной ничего не случится. Сайту я нужен живой!

– Сэр, – спросил водитель с переднего сиденья, – у вас там все в порядке?

Машина замедлила ход, Уилл вырвался из рук Ли и яростно дернул ручку двери. Вывалился на улицу, упал на четвереньки, поднялся. Теперь, вне машины, он слышал рев толпы – крики про Оракула, Бога и Дьявола. Сознание белым туманом застилала ярость.

– Уилл! – окликнула его Ли из машины.

Он бросился бежать по тротуару к группе, окружившей Хамзу и Мико. Второй лимузин все еще урчал двигателем у тротуара. Водитель за ветровым стеклом возбужденно говорил что-то в телефон, глядя на толпу.

Двумя прыжками Уилл оказался на капоте лимузина – водитель посмотрел на него в изумлении.

– Вызывай полицию! – крикнул ему Уилл. – Быстро!

Не ожидая ответа, он следующим прыжком оказался на крыше машины и смерил взглядом толпу. Увидел своих друзей. Мико свернулась в комок, Хамза обхватил ее руками, пытаясь закрыть собой.

– Прекратить! – крикнул Уилл. – Вот я!

Люди с краю толпы его услышали, оглянулись. Они выпучили глаза, через секунду почти все повернулись к нему. Слышно было, как всхлипывает Мико.

– Вы знаете, кто я такой! – сказал Уилл. – И что могу сделать. С дороги, мать вашу!

Уилл спрыгнул с крыши, посмотрел в лицо ближайшему – старик, серый от щетины. Тот отступил, спотыкаясь, Уилл шагнул вперед. И так дошел до середины толпы – люди перед ним расступались, отворачивались, встречая его взгляд.

Он нагнулся над Хамзой и Мико. Хамза лежал с закрытыми глазами, разбитое лицо опухло. Кровь сочилась изо рта и носа, тускло и темно отсвечивая на нижней части лица. Мико подняла голову, увидела его. Она выглядела чуть лучше, но именно что чуть.

– Уилл, – сумела она сказать.

– Пойдем, – сказал Уилл. – Надо уходить отсюда. Встать можешь?

– Не знаю. Попробую. Хамза…

– Я ему помогу.

Он медленно помог Мико встать на ноги. Она защитила живот согнутой рукой, а вторую протянула Хамзе, помогая Уиллу его поднять.

Хамза пошевелился, когда его подняли, но глаз не открыл. Уилл закинул его руку себе на плечо и оглянулся, наполовину ожидая, что толпа снова окружила его. Но нет. Дорога была свободна, а те, кто секунду назад с яростными воплями забивал насмерть двух человек, стояли в жутком молчании.

Уилл прошел с Хамзой и Мико к улице, по дороге подхватив их сумки. Второй лимузин все еще стоял у тротуара. Мико открыла заднюю дверь, Уилл вдвинул Хамзу в машину. Тот уже достаточно оправился, чтобы помогать – подтянулся к противоположной дверце, освобождая место для Мико.

Вдруг Мико вскрикнула от боли, схватилась за живот, закачалась и чуть не упала на колени.

– Боже мой, – выдохнула она. – Только не это.

– Сюда, – сказал Уилл.

Он как можно бережней посадил Мико на сиденье. Она часто дышала, по ее лицу текли слезы.

– В больницу их быстрее! – рявкнул Уилл на водителя. Тот кивнул.

– Уилл, – произнес с трудом Хамза. – Уходи.

– Не могу я вас оставить.

– Можешь. Должен. Так безопаснее. Уходи, не спорь.

Уилл посмотрел в лицо друга, соображая, что в данном контексте «безопаснее» значит «дальше от Оракула», как можно дальше. И соглашаясь с этим.

Он отступил и закрыл дверцу машины. Лимузин отъехал, Уилл обернулся к толпе. Вдали слышались приближающиеся сирены, и наверняка эти люди тоже их слышали. Переглядываясь, начиная соображать, что они только что сделали, они с пристыженным видом стали расходиться небольшими группами.

– Как вы можете? – спросил Уилл, переводя взгляд с одного лица на другое. Никто не хотел смотреть ему в глаза. – Что вы за люди такие?

– С нами Бог! – ответил человек с длинными седыми волосами. – Так и знай, дьявол!

Был бы в руках Уилла пистолет, этот человек получил бы пулю. Но оружие у Уилла было иное.

– Ты прав. Я дьявол, – сказал он. – И всех вас ждет смерть. Страшная, мучительная. Всех до одного. Вы мертвецы, поверьте дьяволу. Оракул не лжет.

Толпа отпрянула, на всех лицах отразилось потрясение. Уилл повернулся и пошел прочь, к первой машине. Там его ждала Ли.

За спиной взлетела разноголосица смущения, оправданий, извинений. Он не обернулся.