Нам хотелось бы остаться с доктором Уинстоном и Джеймсом, чтобы идти за ними сквозь мрак их странного приключения, но придется временно расстаться с ними, оставив наедине с тайнами ночи. Мы обгоним их на пути в Бредфорд, конечную цель их опасной одиссеи. Мы за много дней до их появления позвоним в дверь древнего дома на Олд-Маркет-стрит.

Джо Олдсдорм сидит в широком бархатном кресле, глядя через паутинчатые занавески на рыночную площадь, часть которой видна из окна. Знатный мужчина с бледным лицом, курносым носом, ухоженными бакенбардами. Он изысканно одет. Молчаливый слуга в зеленой ливрее подает первый завтрак. Еда приготовлена с изыском и подается на роскошных блюдах. Но у хозяина нет аппетита. Он съел несколько тостов с медом.

— Фрейзер, — устало обратился он к слуге, — я не буду председательствовать сегодня на разборке юридических дел. Не очень хорошо себя чувствую. Попросите войти секретаря, мистера Паркинсона.

Фрейзер поклонился и бесшумно вышел.

Сэр Джо Олдсдорм был старшиной благородного города Бредфорда и ведал юридическими делами в муниципальном суде, будучи справедливым, но строгим человеком. Некогда он был врачом, но бросил практику, чтобы заняться научными проблемами. Так продолжалось до тех пор, пока сограждане не призвали его на высокую должность муниципального судьи. Мистер Паркинсон не заставил себя ждать. Задыхаясь и истекая потом, он прибежал на зов хозяина.

— Осмелюсь надеяться, сэр, что ваше недомогание долго не продлится, — просюсюкал он со сладенькой улыбочкой, — иначе как можно будет вершить правосудие в славном городе Бредфорде.

— Спасибо, надеюсь на то же, — насупившись, ответил судья. — Что происходит на рыночной площади? Я видел скопление народа и слышал крики и вопли. Я крайне не одобряю такое поведение городского населения, мистер Паркинсон!

Секретарь озабоченно почесал нос.

— Население выглядит немного взволнованным, сэр. Я бы сказал, нервничает.

— Вовсе не так, похоже на настоящий бунт.

— Будь, по-вашему, ваша светлость, по размышлении это можно назвать бунтом. Рядом с городскими стенами обнаружен специальный дилижанс из Лондона. Лошадей не было, а внутри сидел тип, к голове которого приклеили колпак безумца!

— Что за человек? — угрюмо спросил сэр Олдсдорм.

— Бывший служащий суда Олд-Бейли в Лондоне, сэр. Его зовут Шаффи. Он очень удручен случившимся. Думаю, он хотел бы вручить вам жалобу.

— Против кого, мистер Паркинсон? Говорите или попросите Фрейзера принести штопор, чтобы извлечь слова из вашей глотки!

— Против… э-э-э! Против неизвестного… Нет, против Редлау.

— Неужели против Редлау, этого таинственного негодяя? Превосходно. Немедленно приведите ко мне этого Шаффи.

— Он в настоящее время находится на постоялом дворе «Голубая луна», где с него пытаются снять колпак безумца с помощью горячей воды, ваша светлость.

Сэр Олдсдорм повелительно махнул рукой, и Паркинсон гадюкой выскользнул за дверь.

— Редлау, — прошептал муниципальный судья, — что этому типу надо вблизи города Бредфорда, будто Лондон недостаточно просторен, чтобы заниматься своей работой, которая приведет его на виселицу?

На улице усилился шум, и сэр Олдсдорм в окно увидел крикливую банду мальчишек и бродячих торговцев, которая следовала за озлобленным мужчиной, направлявшимся к его жилищу.

— Колпак безумца! Колпак безумца! Да здравствует Редлау! — вопила толпа.

— Хм, — проворчал муниципальный судья, — наверняка это и есть Шаффи!

Через несколько мгновений в дверь позвонили, и Фрейзер объявил о приходе субъекта.

— Пусть подождет! — приказал сэр Олдсдорм, поскольку имел привычку заставлять людей ждать.

Прошло некоторое время, пока суровый судья зачем-то крошил хлеб в чай, и Фрейзеру приказали ввести Шаффи.

— Вас зовут Шаффи, и вы прибыли из Лондона, — сказал сэр Джо, указав посетителю на стул. — Редлау остановил ваш экипаж, выпряг лошадей и увел их, бросил кучера в канаву, а потом приклеил к вашему черепу колпак безумца. Все это мне уже известно. Ради какой цели вы приехали сюда, Шаффи?

— У меня было письмо прокурора Силка к вашей светлости, судье Олдсдорму, — печальным голосом ответил Шаффи, — но бандиты отобрали его. Я служил судебным приставом прокуратуры, сэр, а потом поступил на службу к уважаемому мистеру Пилгриму, судебному приставу и уполномоченному при суде Лондона. Я ищу своего хозяина!

— В Бредфорде? — удивился сэр Джо. — Что за дела здесь у мистера Пилгрима?

Шаффи бросил на хозяина хитрый косой взгляд.

— Мистер Пилгрим был официально назначен налагать печати, как куратор и хранитель в деле Уинстонов, сэр.

На холодном мраморном лице судьи не возникло и тени беспокойства.

— Продолжайте, Шаффи!

— Уинстоны проиграли процесс, который…

— Я в курсе, как вы должны знать, — презрительно обронил сэр Джо, — и позвольте вам сказать, мистер Шаффи, что я в этом деле никоим образом не замешан, хотя Уинстоны являются моей близкой родней.

— Они должники государства, но доктор Уинстон и его сын Джеймс сумели сбежать. Считается, что они направляются в Бредфорд, чтобы найти убежище у вас, сэр.

— Действительно? — с издевкой спросил сэр Олдсдорм. — Какому идиоту это пришло в голову, мистер Шаффи?

— Моему хозяину Пилгриму, — ошарашенно ответил слуга. — Прокурор Силк дал ему в сопровождение десять жандармов, чтобы догнать их и арестовать. Увы, бравые солдаты вернулись в Шрюсбери в ужасном виде, без лошадей, оружия и мистера Пилгрима. Я получил приказ отправиться на поиски хозяина и вручить вам письмо, в котором вам указано отправить Уинстонов в тюрьму, если они появятся у вас.

— Я не получил это письмо, — сухо возразил сэр Джо, — однако верю вам. Если эти персоны осмелятся появиться в Бредфорде, я буду действовать в согласии со своей совестью, мистер Шаффи.

— Сэр, вы не предпримите ничего, чтобы отыскать моего хозяина Пилгрима и отомстить за оскорбление, которое нанес мне Редлау?

Сэр Олдсдорм издевательски оглядел Шаффи.

— Вы, мистер Шаффи, может быть, считаете, что поймать Редлау просто?

Шаффи хихикнул:

— Никто, похоже, не знает Редлау, но я узнал одного из его сообщников, которого зовут Крейвинг, Джордж Крейвинг.

Сэра Олдсдорма имя не заинтересовало.

— Если бы я встретил кого-то, кто оценил бы меня по достоинству, я мог сказать больше, — как бы нехотя продолжил Шаффи.

Сэр Джо усмехнулся:

— Если я правильно понимаю, мой дорогой, лондонское правосудие недооценило ваши способности?

Шаффи энергично кивнул:

— Конечно, сэр, вот почему я узнал перст Провидения, когда получил приказ отправиться в Бредфорд и встретиться с уважаемым судьей Олдсдормом.

— Вы нагло льстите мне, мистер Шаффи, — сказал сэр Джо, впервые внимательно посмотрев на посетителя.

У Шаффи был высокий лоб с залысиной, что придавало ему вид умного человека. Его глаза хитро сверкали, а рот кривился в лукавой гримасе.

— Говорите, мистер Шаффи, — сказал судья.

— Итак, сэр, лондонское правосудие меня никогда не понимало, хотя я мог бы стать отличным полицейским офицером. И почему я должен помогать ловить бандитов?

— Но вы готовы оказать помощь правосудию Бредфорда?

— Я вижу, что оно меня понимает. Почему бы и нет?

— Оно может решиться на этот шаг, мистер Шаффи.

— Хорошо, — обрадовался старый слуга, — я хочу завлечь сюда двух персон из Лондона.

— К чему это приведет?

— Это приведет к тому, что вы получите в свои руки Редлау!

Муниципальный судья на мгновение лишился привычного спокойствия.

— Если вы говорите серьезно, Шаффи, — воскликнул он, — ваша судьба изменится в лучшую сторону, когда я увижу, что это не пустое хвастовство.

— Вы берете меня, сэр… Я согласен.

Сэр Джо долго и внимательно разглядывал его.

— Можете действовать, Шаффи, — наконец сказал он, — даю вам полную свободу действий. Вам нужны деньги?

Шаффи выпятил грудь.

— Они могут понадобиться, но деньги всего лишь инструмент, а не моя цель, сэр. Мне нужна власть!

Олдсдорм взял несколько листков бумаги и чернильницу. Перо заскрипело по бумаге.

— Вот временное назначение сира Шаффи старшим офицером полиции в Бредфорде и его окрестностях, — заявил он.

Прежний слуга судебного пристава дрожащей рукой взял документ и тщательно уложил в карман пальто.

Сэр Олдсдорм дернул шнурок звонка.

— Фрейзер, немедленно введите мистера Паркинсона!

— Паркинсон, — сказал суровый хозяин, — это мистер Шаффи, который поступил на службу в муниципальную полицию. Ему поручена особая миссия. Вы будете помогать ему словом и делом и выполнять его приказы. Теперь отправляйтесь!

Шаффи вышел, витая на радостях в облаках.

— Какая разница, не так ли? — сказал Паркинсон. — Вы только что оказались в городе с треклятым колпаком на голове, а теперь назначены офицером полиции. Желаю вам всего наилучшего, мистер Шаффи, и надеюсь, что мы отлично поладим. Вы можете немедленно арестовать мальчишек, которые оскорбляли вас.

Шаффи небрежно махнул рукой:

— Я нацелен на более крупную дичь, мистер Паркинсон.

— Это делает вам честь, дорогой мистер Шаффи. Могу ли я предложить вам стакан вина на постоялом дворе «Голубая луна»?

— Охотно!

Стакан вина обратился в бутылку, потом во вторую.

Пробил час обеда, и мистер Паркинсон заказал за счет муниципалитета настоящее пиршество: омар, устричный паштет, палтус, перепела и марципановый десерт. Спустился вечер: западные скаты крыш сверкали медно-красным цветом. Хозяин «Голубой луны» зажег первые свечи. Еще никогда мистер Паркинсон не встречал столь родственной души, как мистер Шаффи, а мистер Шаффи никогда не получал в друзья лучшего друга и собрата, как мистер Паркинсон.

— Эй, Тапкинс, — сказал Паркинсон, — у вас странное выражение лица, мой дорогой.

Хозяин озабоченно кивнул:

— Мой брат Джим Тапкинс, у которого небольшое заведение в Сансхилле под Шрюсбери, прибыл ко мне со всей семьей. Там происходят дурные вещи.

— Что именно? — зевая, спросил Паркинсон, ибо был равнодушен к бедам других.

— Люди мрут, как мухи, от неведомой болезни. Дороги усеяны трупами. Деревни пустеют, а жители направляются сюда.

— Придется серьезно заняться тем, чтобы они сюда не добрались, — сухо заявил Паркинсон. — Принеси нам еще одну бутылку, Тапкинс. Нет лучшего средства против неведомых болезней.

Шаффи почти не прислушивался к разговору. Он писал письмо, а когда закончил, вручил секретарю запечатанный конверт.

— Это надо срочно доставить в Лондон! — приказным тоном заявил он.

— Тимотеус Бэнкс — парикмахер — Фрайар-стрит — Лондон, — прочел Паркинсон, — прекрасно, сегодня же вечером отправится с престонским курьером.

Шаффи потер руки.

— Превосходное начало, — радостно объявил он, — ваше здоровье, дорогой Паркинсон!

Бутылка почти опустела. Секретарь решил заказать еще одну, когда на рыночной площади возник странный шум. Он позвал Тапкинса, но тот не появился.

— Вы слышите, мистер Шаффи? — с колебанием спросил он.

— Да, и если не совсем страдаю тугоухостью, я поклялся бы, что это Трещотка!

— Действительно, Трещотка, — жалобно сказал секретарь, — к несчастью, это истинная правда!

К рынку приближалось сухое постукивание. Со всех сторон раздались жалобные вопли. В зал вбежал жалкий Тапкинс.

— Трещотка смерти! — простонал он. — Бедные мы. Брат сказал правду!

Мистер Паркинсон, пошатываясь, встал и потянул нового друга на рыночную площадь. Она за несколько секунд заполнилась народом: мрачной перепуганной толпой. Со всех сторон звучали жалобы и вопросы.

— Что происходит?

— На город напали бандиты?

— Пожар в Бредфорде?

Прозвучали три медленных удара колокола, и на углу улицы появился публичный барабанщик-глашатай, окруженный полудюжиной факельщиков.

— Поджерс! — воскликнул Паркинсон, вцепившись в него. — Что это значит?

— А, это вы, мистер секретарь. Вас повсюду искали, вы нужны в коммунальной управе. Могу ли я сделать объявление?

Граждане Бредфорда! Как можно скорее возвращайтесь в свои дома. Не оставайтесь на улицах. Объявилась ужасающая болезнь! Белая чума приближается к стенам нашего любимого города. Запрещено покидать Бредфорд без разрешения муниципалитета. Будут разведены большие костры на площадях города, которые будут поддерживаться жителями. Муниципалитет сделает все возможное, чтобы удержать болезнь вне города. Граждан просим молиться денно и нощно Господу нашему! Я все сказал!

Появились стражники с алебардами, чтобы разогнать толпу.

— Все по домам! Никто не имеет права покидать город! — орали стражники.

Вдали раздался зловещий рев рога: сигнал закрытия городских врат. Врата звучно захлопнулись. Стражники опустили тяжелые засовы и натянули цепи толщиной с руку.

Кто-то отчаянно барабанил в маленькие западные врата.

— Пустите меня, еще не пришел час закрытия!

Стражник поднялся на башню, дрожа всем телом, словно во врата стучался призрак белой чумы. Он выглянул сквозь узкое окошко и увидел всадника в истрепанной одежде, который умоляюще тянул руки вверх.

— Впусти меня, я заплачу тебе золотом!

— Только дьявол может разговаривать так! — закричал стражник и просунул дуло аркебузы в бойницу.

— Уезжай! — крикнул он. — Иначе выпущу в тебя пулю!

Такой угрозой мистеру Пилгриму запретили въезд в город Бредфорд в вечер ужасающей новости. Он долгие дни пробирался по грязи и воде, иногда съедая какой-то дикий фрукт, а когда уже наяву видел мягкую постель и богато уставленный пищей стол, его гнали прочь с ненужным золотом в истинный ад. Истекая слезами, он развернул свою исхудавшую и усталую клячу и поволочился по дороге в темные поля. Он увидел вдали небольшой домик. Может, там найдется убежище на ночь? В доме не было света, когда он слез с лошади и постучался в дверь. Ничто не шелохнулось, а дверь осталась закрытой. Западный ветер донес до него жалобный звон тревожного колокола. Звук был такой зловещий, что Пилгрим предпочел бы сдаться в плен к Редлау, чем оставаться в столь ужасном одиночестве. Он вновь постучал в дверь. И она открылась.

— Бога ради, — начал судебный пристав.

И замолчал.

Ледяной ужасный голос назвал его по имени. Это был голос таинственного человека из Клеркенуэлла.