Деньги — мощный рычаг. Положение доктора Уинстона намного улучшилось после столь необычного возвращения шкатулки с деньгами.

Конечно, Бэнксы не отпустили бы его без гроша в кармане, но Уинстон, человек гордый, никогда не принял бы их помощи. Парикмахер вначале собирался отправить беглецов на судне из какого-либо порта на Ирландском море, но прибывающие и уходящие суда подвергались тщательному досмотру. Особое внимание уделялось уходящим судам из-за возросшей контрабанды. Иначе дело обстояло с внутренними плаваниями. У Тима было множество друзей среди владельцев барж, и он быстро нашел доверенное лицо, которое за скромную сумму взяло двух человек на баржу, чтобы высадить их на берег в двадцати милях от города.

Доктор Уинстон тщательно изучил карту и решил отказаться от широких дорог на востоке, решив сделать большой крюк по менее посещаемым дорогам. До Шрюсбери все шло, как по маслу. За небольшие деньги можно было нанять кабриолет или получить место в неторопливых торговых обозах, но как только они выбрались из маленького городка, все разом изменилось. Район был нищим, и сообщение страдало от этого. Дороги, тянущиеся через леса и болота, были в отвратительном состоянии.

Доктор Уинстон тщетно пытался раздобыть лошадей. Но большинство их было реквизировано армией, а за тех, которых ему предлагали, требовали непомерную цену. У беглецов не было средств на покупку. В дополнение ко всем бедам разбойники с большой дороги сделали район ненадежным. По дорогам изредка проходили конные патрули, а их надо было избегать не меньше бандитов.

В первые дни Джеймс держался молодцом и старался быть веселым и жизнерадостным, но отцовский глаз замечал, что хрупкий мальчуган не в силах выдержать столь суровые испытания. Они двигались медленно и находили приют в жалких постоялых дворах, где пища была скудной и практически несъедобной. Погода была то хорошей, то отвратительной, чаще отвратительной, поскольку они путешествовали в сезон дождей.

Уинстон расстроился, увидев, что переход от Шрюсбери до хутора Сансхилл занял четверо суток, хотя расстояние между ними было незначительным.

Сансхилл, что означает «Солнечный холм», состоял всего из дюжины домов на краю мрачного леса. Еще никогда у отца с сыном не было столь нищенского убежища, домика, считавшегося постоялым двором. Владелец встретил их любезно, но сообщил, что хутор подвергся ряду реквизиций со стороны армии и жандармов, и даже за большие деньги почти ничего нельзя было раздобыть. Он мог добавить, что считал странным, как столь достойный джентльмен и его элегантный сын отважились на поездку по нищему краю. Но в эти дни многие достойные лица искали убежища по той или иной причине, и сельские жители не проявляли к ним особого любопытства и даже жалели.

— Им не повезло, — говорили они, — да поможет им Бог.

В ночь их прибытия в Сансхилл разразилась ужасная буря. Раскаты грома немолчно катились по небу, а молнии падали в соседний лес, разнося в щепки столетние дубы, словно это были дрова для топки.

— Такая погода продлится не менее девяти дней, — сообщил владелец постоялого двора, подавая утром на завтрак молоко, хлеб и кусок сыра. — Даже не думайте продолжать путешествие. Лесные дороги превратились в болота, из которых не просто выбраться. Побудьте здесь. Мы честно поделимся едой, хотя ее мало.

Врач поспешил согласиться. Честно говоря, его устраивал вынужденный перерыв, поскольку сын нуждался в отдыхе. Пища была очень скромной, хотя Тапкинс, хозяин постоялого двора, отрывал от себя куски, чтобы накормить гостей.

Буря не прекращалась. Жители Сансхилла с трудом перебегали от дома к дому, настолько яростными были ветер и проливной дождь. На третий день Тапкинс со смущенным лицом поставил на стол тарелку с двумя крохотными кусочками сала.

— Мяса больше нет, — шепнул он на ухо врачу.

Уинстон встревожился. Отдых пошел на пользу Джеймсу, и его щеки слегка порозовели, но у него проснулся волчий аппетит.

— Если буря продлится еще три дня, в деревне начнется голод, — печально объявил Тапкинс.

Доктор Уинстон тайно подал ему знак, но Джеймс заметил и все понял. Голод! Он не раз читал в книгах рассказы о далеких странах, в которых население таяло от этого ужасающего бедствия, но это случалось далеко-далеко, а теперь жестокое несчастье вот-вот обрушится на них. Когда отец перекрестил лоб сына, тот схватил его за руку и прошептал:

— Дадди, маленький черный крестик, ты знаешь, мамин, он тоже лежит в шкатулке?

Доктор Уинстон радостно улыбнулся:

— Конечно. Слава богу, мой мальчик. Он происходит из Святой земли и был освящен около Священной Гробницы верующим паломником. Нам очень повезло, что крестик сопровождает нас в пути.

— Можно мне взять его на ночь?

— Почему бы и нет?

Отец надел цепочку с крестиком на шею мальчугану.

— Крестик Христа, крестик мамы, спаси нас от несчастья, — с пылом молился Джеймс и повторял молитву, пока сон не смежил его веки.

Дождь свирепо хлестал жалкие домишки, словно хотел раз и навсегда стереть с лица земли хутор Сансхилл. Деревья с треском теряли ветки, а лес стонал и жаловался на адскую непогоду. Джеймс спал спокойно, как спят в его возрасте под охраной Бога и дорогих покойников. Вдруг он проснулся. Почему? Он не знал? Ни единого раската грома, ни одно дерево рядом с домом не сломалось. Ураган чуть набрал силу, яростно гоня тучи. В редких просветах появлялась бледная луна.

Джеймс прислушался, не понимая зачем, но чувствовал, что надо слушать. Действительно, рядом что-то происходило: слышались ворчание и глухой хрип. Он бесшумно встал, подошел к окну и выглянул наружу. Увиденное заставило его сердце яростно забиться. Десяток кабанов рыли жадными пятачками грядки скудного огорода позади постоялого двора. Увидев диких животных, Джеймс понял, что спасение пришло. В десять лет он уже посещал оружейные классы, где инструктор обучил его обращению с пистолетом и карабином. Он стал хорошим стрелком и даже выиграл несколько призов на соревнованиях. Доктор Уинстон захватил с собой пару хороших двуствольных пистолетов. Джеймс взял оружие. Потом медленно открыл окно.

— Крестик Христа, крестик мамы, помоги мне… — взмолился он.

Раздалось два выстрела и тут же еще два.

— Что случилось? — закричал Уинстон, проснувшийся от грома выстрелов.

— Воры, разбойники, убийцы! — застонал внизу Тапкинс.

Джеймс расхохотался.

— Нет, нет, жаркое, окорока, котлеты и много всего прочего! — радостно воскликнул он.

На земле лежали два крупных кабана, а два других, серьезно раненные, сражались с невидимым врагом. Джеймс быстро перезарядил оружие и прикончил их.

Четыре больших кабана! В Сансхилле еще не случалось такого чуда! Гроза разыгралась с новой силой. На заре весть разнеслась по хутору, и жители пришли за своей долей добычи. Жена Тапкинса доказала, что она отличная кухарка, когда есть, что готовить. Из кастрюль струился пленительный запах мяса с луком и укропом. Филе и задняя нога пеклись на вертеле над огнем.

— Этим джентльменам надо остаться и после бури, — предложил Тапкинс. — У старика Пиппера есть двуствольный карабин, порох и дробь, но он им не может пользоваться. У него парализована правая рука, попавшая под падающее дерево. В деревне никто не знает, как стрелять из карабина.

Словно почувствовав, что речь идет о нем, старик Пиппер пришел сам и предложил дать карабин Джеймсу, добавив, что проведет Джеймса к соседнему пруду, где полно диких уток и гусей. Во второй половине дня погода немного улучшилась. Джеймс отправился со стариком к пруду. Берега большого пруда заросли рогозом. В воде плавали водоросли. Когда появились охотники, стая синих чирков взмыла над водой. Но мальчуган предпочел экономить порох ради более солидной добычи, и его терпение было вознаграждено. Когда Пиппер бросил несколько комков грязи в заросли рогоза, послышалось яростное биение крыльев, и две великолепные птицы взлетели в воздух. Джеймс прицелился и два раза выстрелил. Птицы, кувыркаясь, упали вниз.

— Ура! — завопил Пиппер. — Не менее пятнадцати фунтов мяса и жира в каждой!

Джеймс принес в дом две упитанные дрофы. Хуторяне радостно приветствовали его, когда он появился с добычей.

— Дадди, — заявил герой дня, ожидая вечером обильный ужин, — бедные люди не осознают, что прекрасная божья природа может быть столь щедрой. Около пруда растут прекрасные водные грибы, огромные и тяжелые, как каравай хлеба. Прекрасная пища!

— Если знаешь, как отличить хороший гриб от ядовитого.

— Папа, ты доктор и кое-чего стоишь, — засмеялся Джеймс.

На следующий день небольшая группа хуторян под предводительством доктора направилась к пруду, не обращая внимания на дождь и ветер, чтобы охотиться… на грибы. Доктор сразу убедился в правоте сына: грибов было великое множество. Хуторяне по незнанию никогда их не собирали. Доктор указывал людям на хорошие грибы, особо советуя брать крупные мясистые экземпляры оранжевого цвета. Вдруг его острые глаза подметили скромное растеньице, которое словно пряталось в скалах у пруда.

— Посмотрим, — прошептал он, — как ты сюда попал, синий прохвост?

Он осторожно сорвал его и внимательно рассмотрел.

— Травка-святого-отшельника, — пробормотал он, покачивая головой. — Как это экзотическое растение попало сюда?

Но со всех сторон требовали его присутствия, чтобы рассмотреть сбор и отделить ядовитые грибы от съедобных.

— Вы сделали нашему хутору настоящий подарок, — сказал Тапкинс, — ведь в наших домах часто не бывает хлеба.

На девятый день, как и предсказывал Тапкинс, небо внезапно очистилось. Подул сухой и холодный ветер с востока.

— Завтра дорога на Шрюсбери выйдет из-под воды, и сансхиллцы смогут отправиться за покупками, ведь вы дали им заработать, уважаемый сэр, — заявил Тапкинс. — Надеюсь, что вы поживете еще немного времени под моей крышей. Когда есть припасы, жизнь становится приятной.

Доктор Уинстон был не прочь пожить среди простых славных людей, но решил, что неосторожно задерживаться в одном месте слишком долго. Он мог почувствовать себя в безопасности только в Бредфорде у своего шурина Олдсдорма.

Пробил час расставания. Тапкинс закоптил пару кабаньих окороков и передал Джеймсу вместе с сочными грудками диких гусей.

— Через лес проезжайте с осторожностью, — неожиданно шепнул Тапкинс на ухо доктору Уинстону.

Тот насторожился.

— Неужели разбойники с большой дороги грабят столь нищенский район? — удивился он.

Тапкинс оглянулся, чтобы никто их не подслушал.

— Берегитесь безумного монаха! — пробормотал он.

— Кто это?

Тапкинс смутился.

— О нем опасно упоминать, — тихо сказал он. — Случается, что он с разъяренным лицом вдруг возникает рядом, чтобы обрушить проклятие на голову смельчака, а его проклятие может действовать долгие годы, знайте это!

— Хорошо, если я смогу избежать встречи с ним, тем будет лучше, — спокойно ответил Уинстон.

— Вы сможете это сделать, если выберете правильную дорогу в лесу. Но если ошибетесь, можете внезапно оказаться перед заброшенным аббатством, и это будет ужасно.

— Заброшенное аббатство?

— Два века назад там жили католические отцы, которые сделали много добра району. Потом банды северных еретиков захватили аббатство и перебили всех монахов. После этого здание стало разваливаться. Никто не решается забираться туда, поскольку там появились призраки. Кто возвращается по ночам? Убитые отцы или нечеловеческие палачи? Но их души продолжают бродить среди стен, которые разрушаются. Только один безумный монах решается жить там и пугать людей.

— Почему его называют безумным?

— Мало кто его видел, но многие слышали. Из глубины леса доносится демонический смех, похожий на рев буйно помешанного.

— Тогда положимся на Бога!

— Если будете быстро двигаться, а главное, не свернете с верной дороги, что ведет прямо на север, можете выйти из леса до наступления ночи и увидеть на расстоянии броска камня хижину рыбаков, где живут славные люди. Доброго пути, да хранит вас Господь!

Отец и сын с волнением покинули бедный постоялый двор, где встретили простых, но гостеприимных людей. Едва они отошли от хутора, как их догнал старик Пиппер. Он прихрамывал и жестикулировал. Старик нес на плече карабин и мешок из шкуры с припасом пороха и свинца.

— Это вам! — сказал он, вручая оружие и снаряжение Джеймсу. — Я больше не могу стрелять. Лапа теперь не годится для охоты, но грибы собирать может.

Доктор Уинстон хотел заплатить ему, но старик гордо отказался.

— Никогда! Позвольте сопроводить вас и указать верную дорогу.

Он провел их вдоль леса до заброшенной римской дороги, которая тянулась от горизонта по прямой, а потом терялась в лесу.

— Идите по ней до перекрестка. Там, где дорога кончается, начинаются довольно широкие тропы. Сверните на самую северную и к вечеру выйдете из этого поганого леса.

Пиппер пожал руку доктору Уинстону, пригладил светлые вихры Джеймса и пошел назад по римской дороге.

Лес расступился перед ними, темный и рыжеватый из-за холодной погоды. Путешественники бодро двинулись вперед, но вдруг остановились и удивленно оглянулись.

— Что я слышу? — прошептал Джеймс. — Похоже на конский топот.

— Именно так, — кивнул отец, бросив обеспокоенный взгляд на дорогу, где быстро исчезала фигура Пиппера.

— Да будут добрыми к нам небеса! — вдруг всхлипнул Джеймс. — Это конные жандармы. Смотри, они допрашивают Пиппера.

Доктор достал карманную медную подзорную трубу и приложил к глазу, чтобы рассмотреть людей, окруживших старика.

Джеймс увидел, как смертельно побледнело лицо отца, и взял трубу, чтобы глянуть на происходящее.

— Пилгрим! Гнусный судебный пристав возглавляет их, — ошарашенно воскликнул он. Но через мгновение обрадовался. — Пиппер пожимает плечами. Трясет головой и показывает в другую сторону. Они повернули обратно! Уходят. Спасибо, Пиппер!

— Видишь, Бог нас не оставляет! — заявил доктор Уинстон, и его лицо осветилось.

Джеймс дотронулся до черного крестика и прошептал:

— Крестик Христа, крестик мамы, спасибо. Продолжай нам помогать!

Лес с печальным шорохом сомкнулся за их спиной темной стеной ветвей и жухлых листьев. В кроне яростно кричала сорока, за ними красными хитрыми глазами следил горностай, выглядывая из норы и провожая убийственным взглядом.

— Вперед! — приказал доктор Уинстон.

Они были на полпути к Бредфорду.