Еще недавно, в ответ на анкету о будущности религии, произведенную журналом «Mercure de France» тов. Г. В. Плеханов дал весьма ясное и точное определение религии в рационалистическом смысле, т. е. рассматривая религию со стороны формы (в чем она выражалась), и главным образом, как форму миропознания; вот целиком ответ уважаемого товарища на анкету, формулированную следующим образом: «переживает ли религия эволюцию или умирает?»

«Вы позволите мне, отвечая на ваш вопрос, стать на точку зрения социально–эволюционную и формулировать его следующим образом: не является ли исчезновение религии естественным концом её эволюции? Для того, чтобы ответить на этот вопрос отдадим себе отчет в том, чем была до сего времени эта эволюция».

«Но прежде всего, что такое религия? Если мы воспользуемся тем определением, которое Эдуард Б. Тейлор называет «минимальным» — то мы скажем, что религия есть вера в духовные существа, живущие рядом с телами и процессами природы. Эта вера является необходимым элементом всякой религии и служит в то же время для объяснения всех явлений природы. На более высокой стадии социальной эволюции к этому примитивному элементу присоединяется еще новый: моральный элемент. Связь обоих элементов с течением времени становится все более тесной. Наконец, доходим до того, что я мог бы назвать «*максимальным*» определением религии: вера в духовные существа, связанная с моралью и служащая ей санкцией. Вот почему многие полагают, что сущность религии заключается в морали. Но мы далеки еще от конца этой эволюции. Связь между моралью и религией, казавшаяся неразрывной, должна исчезнуть благодаря прогрессу человеческого разума».

«Научное объяснение феноменов может быть только материалистическим. Вмешательство духовных существ, которое в глазах дикаря объясняет все, ничего не объясняет в глазах какого–нибудь Бертело; значение такого объяснения падает для каждого цивилизованного человека по мере того, как он усваивает результаты работы науки».

«Если многие верят еще в существование духов и сверхъестественных существ, то это потому, что по разным причинам они не смогли победить препятствий по пути к научной точке зрения».

«Когда препятствия эти будут устранены, а все заставляет думать, что это будет делом социальной эволюции — исчезнет всякий след супранатуралистической концепции, а мораль вынуждена будет занять свое независимое место».

«Религия в максимальном смысле отживает. Что касается религиозного чувства, то очевидно, что оно исчезнет вслед за религиозной идеей. Но в чувствах конечно больше консерватизма, чем в идеях. Будут иметь место различные пережитки, народятся ублюдочные концепции мира, полуматериалистические, полуспиритуалистические, но и пережитки эти осуждены на исчезновение в свой черед, в особенности, по исчезновении некоторых учреждений, якобы санкционированных религией. Прогресс человечества несет с собой смертельный приговор и религиозной идее и религиозному чувству. Только робкие или заинтересованные выражают опасение за судьбу морали. Мораль способна вести самостоятельное существование. Вера в духовные существа даже и теперь далека от того, чтобы быть опорой морали, напротив религиозные верования цивилизованных наций нашего времени отстали от их морального развития».

«Клиффорд справедливо замечает: «Если бы люди не были лучше своих религий — мир был бы адом».

Итак, по Плеханову, религия, прежде всего, есть определенное, именно анимистическое объяснение феноменов. Позднее «духи» были призваны блюсти законы морали, в их воле видели источник законов. Теперь феномены получили другое объяснение, духов в наличности не оказалось, и «в этой гипотезе больше не нуждаются для целей познания», как сказал Лаплас о боге, а потому и мораль должна отказаться от сверхъестественной санкции и искать естественной. Сверхъестественное изгоняется научным реализмом, и для религии нет больше места.

Энгельс стоял на той же точке зрения, что и Плеханов, что ясно видно из следующего, напр., его заявления:

«Относительно огромного большинства немецких социал–демократов можно сказать, что для них атеизм — уже пройденная ступень, это слово, имеющее чисто отрицательное значение, не применимо к ним, так как они выступают уже не теоретическими, а только практическими противниками религии: они покончили с идеей бога, они живут и мыслят в мире действительности и являются поэтому материалистами.»[1]

Здесь религия отождествляется с последней формой анимизма — монотеизмом, а соц.–демократия объявляется «практическим противником религии».

В недавней брошюре Антон Паннекук со свойственной ему определенностью разъяснил, что надо разуметь под этой практической борьбой с религией.

Вместе с тем он энергически настаивает на том же узком определении религии: религия есть вера в сверхъестественное:

«Мы подразумеваем под религией то, что всегда было её существенным признаком, веру в сверхъестественное существо, которое якобы управляет миром и направляет судьбы людей».

И далее:

«Обнаруживается глубокая противоположность между нашими взглядами и религиозным воззрением, так как мы считаем естественными и объясняем естественными причинами те явления, которые религиозный человек рассматривает, как сверхъестественные».

Наконец:

«Если бы мы захотели применять название «религия» ко всему тому, что иначе называется добродетелью, нравственностью и идеализмом, то мы внесли бы путаницу в понятия, вместо ясности.»

«В нашем исследовании речь идет не о будущности нравственности или различных добродетелей — ведь на счет этого нет различия во взглядах среди социалистов, — но о будущности веры в Бога».[2]

Действительно не рассуждая заявить, что «добродетель, нравственность и идеализм» то же, что «религия», значит внести путаницу, но ясность и простота не всегда служат победоносным аргументом в пользу того или иного определения. Чего проще напр., чем строгое различение денег и товара. И вдруг Маркс вносит «путаницу» заявляя, что деньги тоже товар, каковое определение заставляет его пуститься в рассуждения, которые он сам признавал «чрезвычайно трудными». Конечно, так как в общеречии под религией подразумевается вера в Бога, то практически удобнее всего пользоваться термином именно так. Но ведь общепринятые определения почти всегда бывают поверхностными.

Мы еще вернемся к критике рационалистического определения религии, наиболее полно выраженного тов. Плехановым. Теперь перейдем к другим типам определения.