Он был самым искусным разведчиком и подрывником в дивизии. Никто не мог лучше него заряжать динамитные патроны и закладывать их под стыки рельсов; быстро и незаметно подводить под мост или склад фугас; срезать в тылу у белогвардейцев телеграфные столбы. И повсюду, куда бы он ни шел и что бы он ни делал, с ним была его винтовка — пятизарядная, длинноствольная, с тонким граненым штыком, русская винтовка.

Он знал, как звенят цикады и гудят вечерние жуки, умел подражать им — и это были условные сигналы, которые он подавал в разведке своему отряду.

Он учил товарищей ходить по тропе врагов «след в след», будто прошли по ней не десять человек и не двадцать, а прошел только один.

Это он придумал, как отыскивать неприятельские фугасы на железнодорожном полотне. Он тащил на веревке вдоль края полотна стальную кошку. Кошка вспахивала щебень и песок и находила провода, которые были протянуты от фугаса к контактам взрывной батареи.

Он умел сохранять от сырости спички, обмазывая их парафином; выпаривать соленую воду лиманов в сладкую питьевую; готовить из сосновой и лиственной коры еду.

Он был гордостью и славой дивизии!

Но однажды, выполняя срочное задание комдива, он подорвался на вражеском фугасе. Тело его долго искали, но не нашли. А нашли только искалеченную длинноствольную винтовку с тонким граненым штыком...

Эту винтовку положили на крутом степном откосе и прикрыли ее теплой землей и красными цветами.

А потом произвели салют из сотни боевых винтовок в честь этой одной боевой винтовки, залитой кровью бойца и товарища.