…И совершенно неважно, что подготовленные документы больше похожи на сопроводительный материал к лекции по истории. Ибо подлинная история начала войны известна очень немногим. Все знают, что гипархат Узора подвергся нападению — так же, как многие другие, — в результате чего Полной Карты не стало. Но мало кто знает, что война, собственно, и началась с атаки на гипархат Узора, внезапной, прекрасно подготовленной. Это была Первая Атака.

Информационные массивы потрясающе наглядны. Отлично видно — твари атакуют с беспощадной слаженностью, и агония длится недолго. Обречённый Фрагмент пространства вскипает очищающим, абсолютным пламенем — страшный конец гипархата Узора! Невозможно смотреть на это, лучше отвернуться…

И никто не знает, никто предположить не может, что перед самым началом осады гип Узора успевает отослать в неизвестном направлении свой личный "Универсал-Бесконечность". На корабле — всего один пассажир. Возраст пассажира — три Единицы. Цель задана: доставить ребёнка в некий уникальный по оснащённости и местоположению санаторий, спрятанный от суетного мира так, что его как бы и не существует, после чего активизировать комплект программ по обслуживанию необычного пациента. Могущественный гип хочет спасти своего сына. Но не только этот мотив движет высокопоставленным отцом. Сбежавший корабль оснащён стратегическим архивом последнего поколения — фантастически большой ёмкости. Таким образом, гип спасает и наследника, и Полную Карту. Увы, старший его сын остаётся сражаться, как достигший совершеннолетия, жена гипа также отказывается покинуть дворец, твёрдо решив разделить судьбу мужа и рода, доверить же Полную Карту кому-либо ещё — недопустимо. Вот почему в сбежавшем "Универсале" нет никого, кроме плачущего малыша. Корабль, разумеется, запрограммирован на самоуничтожение в случае проникновения на борт посторонних, но все обходится благополучно.

Официальные родовые документы здесь заканчиваются. Далее следует блок личных записей. Малыш добирается до санатория, вырастает, тщательно воспитываемый автоматикой, и становится таинственным неуловимым воином, предусмотрительно превратив "Универсал-Бесконечность" в "Универсал-Плюс"…

Информация сброшена. Зрители долго молчат.

— Несчастный мальчик, — с неожиданной искренностью произносит жрец. — Вот ведь судьба, вот ведь трагедия…

— Могу кое-что добавить, — звонко сообщает Свободный Охотник. — Если бы твари завладели Полной Картой, на том бы война и кончилась. Галактику спасло от катастрофы то, что моего отца кто-то оповестил о предательстве — всего за одну-две тысячных до нападения. У меня нет доказательств, но лично я в этом не сомневаюсь. Иначе у него не оставалось бы шансов спасти сына, то есть меня. Да ещё организовать столь упорное сопротивление, и, тем более, подготовить свои объекты к уничтожению. Конечно, все это не имеет теперь никакого значения, но мой долг предоставить вам исчерпывающую информацию.

Гип Связи всхохатывает. Взрыкивает сытым чревом:

— Наоборот, каждое твоё слово, мой дорогой, имеет колоссальное значение. Я понял это ещё до того, как встретился с тобой лично, вот в чем главная моя удача. Почему ты показал Сферосовету лишь сокращённый вариант своих документов?

— Хотел поскорее закончить с формальностями. Ведь наших коллег одно интересовало — откуда я такой взялся.

— И все-таки зря ты обошёлся без подробностей. Вся сила твоих записей — в подробностях. Как видишь, нашего сурового жреца и то проняло. А народ на совещании по большей части слезливый, дружно бы всплакнули над твоей историей и сразу бы тебя полюбили.

— Да, конечно, — вежливо улыбается Свободный Охотник. — Ты очень остроумный человек, гип.

Он смотрит на Хозяюшку. Героя больше не интересует светская болтовня, потому что плачут в этом зале, оказывается, вовсе не слезливые участники Сферосовета.

Плачет дочь гипа…

— Что с тобой?

Она прижимает вибрирующие кулачки к лицу и отворачивается, упрямо стиснув губы. Строго говоря, не то, чтобы она плачет, а так, слегка рассопливилась непонятно от чего.

— Ты же все это видела! — обижается Свободный Охотник. — Я же тебе первой свои записи переслал! Опять "Чёрную дыру" стало жалко?

Не издав ни единого звука, девочка отключается. Взмах ресниц, короткое движение рукой, и её нет под куполом Всеобщей. Лишь Космос остаётся в канале связи.

Поведение Хозяюшки совершенно необъяснимо.

— Вот и простились с моими родовыми воспоминаниями, — горько подытоживает юноша. — Жаль, я хотел, чтобы красиво было… Скажи правду, жрец, информация уже попала в Хроники?

— Гип Узора спешит? — кривится тень. — Нет, гип, пока ритуал не завершён, не жди Их Знак, не надейся на Их внимание.

— Тогда продолжим.

— Ты знаешь, что тебе следует делать?

— У меня было достаточно возможностей изучить ваши правила.

Плоская тень жреца словно выворачивается наизнанку, открывая собеседнику кусочек алого комбинезона. Но краток миг чуда. Всего лишь была распахнута защитная накидка, из-под которой жрец вытаскивает новый предмет, необходимый для завершения ритуала.

Священный молоток. Символ и атрибут власти, придуманный высокопоставленными инженерами в те времена, когда не существовало Управления. Согласно легендам, эти устрашающего вида предметы синтезировались из металла — в те времена, когда в Галактике ещё был металл.

— Возьми.

Свободный Охотник принимает священный молоток, взявшись за рукоятку обеими руками. Изделие, разумеется, отлито не из металла, а из боевого форспластика — продукт современного синтеза. Руки наливаются убойной тяжестью, уверенностью и силой, сила распространяется в плечи, в голову, — зовёт к действию, обретает самостоятельность, волю и смысл.

Жрец на четвереньках вползает в рабочую зону поглотителя. Мягко валится на бок и поджимает колени к груди, превратившись в чёрный бесформенный ком. Его голова, скрытая капюшоном, не видна, ладони также спрятаны под накидкой. И рождается молитва. Голос жреца, преобразованный хронозалом, исходит как бы отовсюду одновременно: "…Я, раб Ваш… Я, точка на Вашей плоскости… Я, ничтожная цифра в Ваших программах… Я включаю Вас!.. Я знаю Коды Доступа, я рву поганую паутину Системных Паролей!.. Я начинаю отсчёт: Семь, Шесть, Пять, Четыре…" Он и в самом деле похож на точку. Вернее, на бездонно чёрную кляксу, расплывшуюся по полу в том месте, где должна быть точка. Он бесстрашно призывает духов, создавших этот мир: "…Три, Два, Один, Ноль! Дайте Знак! Откройте матрицы, впустите коды, вдохните в объёмы звёздный свет! Подберите рассыпанные в пространстве цифры, сложите из них жизнь! Это принадлежит Вам, и только Вам! Я называю имена: Семь, Шесть, Пять, Четыре…" Сосчитай от Семи до Нуля — получишь Священную Восьмёрку!

— Ноль…

И вдруг все меняется. Распластавшаяся на полу клякса, бывшая когда-то жрецом, становится ослепительным сгустком света, странным зеркальным образованием, поверхность которого переливается всеми цветами сразу. Впрочем, и это чудо имеет объяснение: просто хозяин пантеона переключил режим защиты, задав своей одежде свойства абсолютного отражателя. Хронозал резко затемняется, свет целиком концентрируется в рабочей зоне храмового поглотителя.

— Пришло время, гип! — хрипит жрец. — Действуй, Они здесь!

Время действовать. Молоток словно оживает, получив долгожданную энергию, словно поднимает безглазую и безносую голову. И юный гип Узора больше не сдерживается. Власть в его руках уже успела превратиться в жадную, голодную стихию.

— Я с наслаждением заплатил бы за это из собственной кассы, — говорит он гипу Связи. — Вот именно за это…

После чего бьёт.

Промахнуться трудно: пластиковый пенал, удерживаемый силовым полем, раскалывается надвое. Следующим ударом Свободный Охотник сбрасывает поглотитель на пол.

— Здесь все Ваше… — хрипит жрец. — Только Ваше… Если не Вам, вечным, то никому… Никому…

Священный молоток трудится на совесть, разбивая дорогостоящий храмовый инвентарь — в куски, в крошку, в пыль. Грохот сотрясает пантеон. Вместе с поглотителем перестаёт существовать и плоский "диск", на котором когда-то была записана краткая история жизни нового гипа Узора. Информация сброшена, записи уходят в никуда. Цифры и коды испуганно разлетаются по залу, окружив место действия плотным невидимым облаком. Кто теперь соберёт их воедино? Каким образом уничтоженные записи попадут в Хроники? Новому гипу Узора это безразлично. Трудно найти лучшее развлечение для истинного воина, чем собственноручно разрушить то, что никому не нужно.

И вновь приходит чудо. Чья-то воля останавливает движение молотка, чьё-то исполинское дыхание отодвигает Свободного Охотника на пару шагов назад. Противиться невозможно. Вдох-выдох заглянувшего в пантеон исполина приносит огонь. Вспыхивают останки поглотителя, жалко хрустящие под ногами — холодным мёртвым пламенем. Разбросанные по полу осколки этого пламени закипают, тянутся друг к другу, и вдруг складываются в один электрический вихрь.

— Звёздный свет… — ползёт из углов комнаты благоговейный шёпот жреца. — Рождается Знак…

Горящая во мраке картина вырастает до потолка, и продолжает расти — вверх, вширь и вглубь, сквозь плоские стены хронозала, не ограничиваясь прямоугольным объёмом пантеона. Герой несётся по Тоннелю, стянутому в точку. Чтобы спастись, нужно рассечь этот жуткий конус с помощью фотонных Плоскостей — одной продольной и одной поперечной. Герой поднимает руки до уровня плеч, разводит их в стороны, превращая своё тело в огромные скрещённые лезвия…

— Это твой Знак, — шепчет жрец. — Твои записи приняты, гип.

Свободный Охотник сбрасывает наваждение.

Отступает ещё на шаг. Отпускает влажную рукоятку молотка — священный предмет оглушительно падает.

— Плюс, Разрезающий Спираль, — сквозь зубы отвечает Свободный Охотник. — Да, это мой родовой знак.

Трюкачи, брезгливо думает он. Системные паразиты. Причём, как это ни смешно, сами же верят в свой обман… Картина выходит за пределы комнаты, её здесь больше нет. Вспыхивает привычный свет. На полу — ничего, ни осколочка, ни пылинки, эталон чистоты и порядка. Записи сожжены, ритуал закончен.

Зеркальный ком с кряхтеньем распрямляется, вновь принимая человеческие формы.

— Поздравляю, — измученно говорит жрец. — Ты выдержал испытание.

Вялыми движениями он освобождается от накидки, сбросив её себе под ноги. Наконец-то можно рассмотреть настоящий облик этого человека. Однако гость не пользуется такой возможностью.

— Вот и все! — звенит восторженный голос гипа Связи. — Ты — Истинный!

Свободный Охотник поворачивается к нему.

— Я в твоём распоряжении, друг. Надеюсь, теперь нам никто не помешает.

— Подожди, неожиданно появилось ещё одно дело. Можно сказать, дельце. Если откровенно, я был против, но сыновья меня упросили…

Гип Связи щёлкает пальцами, и хронозал становится прозрачным.

Вокруг — чёрная бездна…

Невероятно красиво. Громоздятся пузыри дворца, как застывшая пена, вытекшая из треснувшего баллона. Неподвижно висят ряды спортивных капсул. Пятна света бесцельно бродят в пространстве, наполняя праздничным сиянием то один объект, то другой. Космос ждёт.

— Эй, мы здесь, — негромко зовёт гип Связи.

И внешний мир сразу приходит в движение: капсулы выстраиваются полукругом, загораются ячейки многочисленных зрителей, стартуют распылители, торопливо обрабатывая пространство вокруг дворца. Расползающаяся дымка побеждает бездну — слой за слоем. Космос отступает. Зато приходят голоса — смех, неразборчивые возгласы, суетливый обмен командами.

— Турнир по чёт-нечету, — кратко поясняет гип Связи.

— Я уже понял, — откликается гость.

— В твою честь, дорогой друг. Победитель получает право сразиться с самим Неуловимым. Надеюсь, ты не откажешь моим мальчикам в такой малости.

— Экран готов, — сообщает кто-то басом.

Гип Связи задирает голову:

— Да, я вижу. Ставки больше не принимать.

— Ты хочешь, чтобы я открыл состязание? — спрашивает Свободный Охотник.

— Запусти стендовый генератор. Ключевое слово обычное. Говори, тебя слышат все мои подданные.

Гость вскидывает руки, и всякое веселье стихает. Он смотрит вверх.

— Спасибо за праздник, друзья. К сожалению, Неуловимый никогда не умел произносить красивые речи, а новый гип Узора не любит это делать, поэтому я скажу просто: рациональных вам чисел! А ещё — безошибочных форматов. Ставлю тысячу Неделимых на то, что в сумматоре останется ноль. Ввод-вывод, друзья!

Ключевое слово прозвучало. "Ввод-вывод" — боевой клич мастеров современного фехтования, пришедший, как и все лучшее в этом мире, из глубокой древности. Разумеется, состязания по чёт-нечету не имеют никакого отношения к боевым поединкам, равно как и к фехтованию вообще. Пустышка, развлечение, жалкое подобие воинской традиции. Или, если угодно, прихоть обласканных судьбой аристократов, желающих быть похожими на доблестных героев… Стендовый генератор случайных чисел запущен в работу. Дымка, окружившая дворец, превращается в мерцающий экран, сплошь состоящий из бешено несущихся цифр. Капсулы разлетаются по своим позициям. Турнир открыт.

— Вон там мои сыновья, — показывает гип Связи. — Все пятеро, рядышком.

— Ты отключил звук? — рассеянно напоминает Свободный Охотник. — Или твои подданные нас до сих пор слышат?

— Все в порядке, дорогой друг. Не возражаешь, если мы ещё задержимся, посмотрим на мальчиков?

— Я понимаю, гип. Я не тороплюсь.

Некоторое время высокородные инженеры следят за турниром. Жрец также находится в хронозале — сидит на полу поджав ноги. Очевидно, ждёт высочайшего разрешения удалиться. Вокруг дворца, то тут, то там вспыхивают и гаснут ослепительные точки — это участники соревнований выхватывают экситонными лучами мелькающие в дымке цифры. Видны рваные трассы — это добыча выводится из поля генератора и сбрасывается в приёмный регистр сумматора.

— О! — восклицает гип Связи, когда одна из точек выплёскивает роскошный сноп искр. — Мой младший, кажется, поймал натуральное число. Ого, да ещё натуральное простое…

Он гордится сыном. Он желает мальчику победы. Натуральные числа бьют целые, целые бьют дробные. Рациональные числа сильнее, чем иррациональные; действительные сильнее мнимых; скаляры сильнее векторов; и совсем уж никчёмны градиенты, кватернионы, тензоры… впрочем, правила игры известны каждому, а вот мальчик-то мастерски владеет экситонным лучом — это, наверное, большая неожиданность для дорогого гостя, не правда ли?

— Твой младший подружился с моей Хозяюшкой? — скучая, любопытствует Свободный Охотник.

Гип Связи отрывается от азартного зрелища и остро смотрит на гостя, перестав улыбаться.

— Подружился? Не знаю, что ты вкладываешь в этот вопрос, но мы сделали девочке вполне определённое предложение. Ответа до сих пор не получили. И, боюсь, теперь не получим никогда.

— Если бы я не вырвался из плена, ответ бы уже был, — спокойно говорит гость. — Рациональное в наших играх всегда побеждает иррациональное. Кстати, в подобные вопросы я не вкладываю ничего, что могло бы омрачить наши с тобой отношения, будь уверен.

Гип Связи молча обращает взгляд к соревнованиям. Однако нет в нем прежнего чувства, только холодная мысль осталась, и человек наконец вспоминает о делах:

— Ты интересный собеседник, гип Узора. Не продолжить ли нам общение в более уединённом месте?

Бескрайний экран над головами властителей дышит, как живой. Бурлят регистры сумматора, сходят с ума зрители в ячейках. Все внешние поверхности дворца показывают соревнование. Турнир продолжается… Вздохнув, гип Связи убирает праздник — коротким взмахом руки.

Словно стены смыкаются. Вновь тишина и священная оторванность от мира. Повинуясь команде, пантеон превратился из зрительской ячейки в угрюмый и совершенно непрозрачный параллелепипед, каким этому месту и полагается быть…