Рейчел еще раз потянула вниз платье. Бесполезно. Разве оно не было на несколько дюймов длиннее? Но крутиться у зеркала в примерочной и собираться выйти из дома — совершенно разные вещи.

Единственным спасением было пришить внизу бахрому. Что она и сделала. Но даже с бахромой платье казалось слишком коротким.

Но никакого плана «Б» не было. По крайней мере, с костюмом, если только она не отправится туда как измученная мать, обремененная кучей проблем. Вздохнув, Рейчел пристегнула к волосам черный бант с блестками и взяла сумочку.

Она чувствовала себя ужасно неловко в коротком черном платье, ярко‑красных туфлях — стилетто и с такого же цвета помадой на губах. Сейчас ей следовало быть в домашней одежде и шлепанцах, чтобы искупать Элли и почитать ей на ночь сказку. Вот, что было ее обычной жизнью, за исключением нескольких часов, проведенных в объятиях Мэтта.

Рейчел почувствовала жар, мгновенно сменившийся дрожью, как от его прикосновений.

Конечно, во многом ее волнение было связано с тем, что Мэтт тоже обещал быть на вечере. Она не знала, в каком он будет костюме, но в любом случае это заставит ее сердце биться быстрее.

— Я ужасно тебе благодарна, Мэй, — сказала Рейчел и чмокнула Элли в лобик, оставив на нем красный отпечаток помады.

Мэй рассмеялась.

— Не беспокойся. Мы как раз собирались купаться. А потом я почитаю ей сказку. Она такая славная девочка.

Рейчел была растрогана тем участием, с каким их приняли на ранчо Одинокого Волка. Не только Слэйды, но и те, кто у них работал. Казалось, здесь все были связаны узами теплых дружеских отношений. И это было то, чего Рейчел всегда хотелось для себя и для Элли. Для их новой жизни.

— Ты отлично выглядишь, — заключила Мэй, оглядев ее с ног до головы. — У тебя там будет кавалер?

— Я иду туда только ради аукциона. — Хотя если она встретит там Мэтта, то не будет против обменяться с ним парой поцелуев. — Но я, конечно, не собираюсь оставаться до конца вечера.

— Ну почему же? — удивилась Мэй. — Ты так красива и так эффектно одета. Оставайся уж до конца. Все будет хорошо. А если что, я всегда могу тебе позвонить.

Рейчел улыбнулась.

— Я очень тебе благодарна.

— Не нужно никаких благодарностей. — Держа на руках Элли, Мэй повернулась к лестнице. — Получай удовольствие и ни о чем не беспокойся.

Через пару минут в холл спустился Гас. Он был в костюме пирата с черным наглазником и с попугаем на плече.

Рейчел была в восторге.

— Вы только посмотрите! — воскликнула она. — Настоящий морской разбойник!

На лице Гаса расцвела довольная улыбка.

— Мне сегодня вообще везет, — сказал он, глядя на Алексис, появившуюся в конце коридора, где была ее комната. — Я иду на вечер с двумя самыми красивыми леди. Просто не могу поверить своему счастью!

Алексис была в белом платье с одним открытым плечом, с диадемой на распущенных волосах и в легких золотых сандалиях. Наряд греческой богини был ей определенно к лицу.

— Это нам повезло, — сказала Алексис, поцеловав деда в щеку. — Нет ничего надежнее, чем быть под охраной грозного пирата.

Через пятнадцать минут они были уже у ворот клуба. У входа их встретил привратник и открыл им дверь. Рейчел вошла первой. Холл был декорирован светящимися тыквами, искусственной паутиной и огромными ведьмиными котлами. На входе в бар и бильярдную стояли туманные машины, включаясь каждый раз, когда появлялся новый гость.

Рейчел проманеврировала сквозь толпу, мимо Дамы сердец и пары, одетой как Красавица и Чудовище, и другой пары в костюмах Яйца и Бекона. Все выглядели красиво и забавно, и Рейчел скоро тоже перестала стесняться. Из динамиков гремела музыка, на танцполе в конце зала танцевали несколько пар.

Да, это действительно был праздничный вечер.

Через какое‑то время она, однако, обнаружила, что Гас и Алексис где‑то потерялись. Вздохнув, Рейчел направилась в бар. Бокал хорошего вина все же ей не помешал бы. Она редко пила, но любила белое вино.

— Что будешь пить?

Рейчел оглянулась. На лице Мэтта под каской пожарного сияла улыбка. Красные подтяжки и белая майка эффектно подчеркивали рельеф мышц.

— Я думала, ты пошутил.

Он поднял брови и наклонился.

— Хочешь поиграть моим шлангом?

Она не знала, то ли смеяться, то ли закатить глаза… поэтому сделала и то и другое.

— Это, конечно, глупая шутка. Но неужели ты не хочешь?

— Заткнись, — едва выговорила Рейчел сквозь смех.

Заказав бурбон и белое вино, Мэтт взял ее за руку и потянул к угловому столику подальше от музыки.

— Ты круто выглядишь, — заметил он.

— У меня были сомнения насчет платья, но Алексис просто не дала мне больше ничего примерить.

— Напомни мне купить ей что‑нибудь выпить.

Теперь она была рада, что потратила столько денег. То, как смотрел на нее Мэтт, того стоило.

— Да и ты неплохо смотришься, — сказала она. — Не хочешь сменить профессию?

Она и не знала, что костюм пожарного может выглядеть так сексуально. Темные волосы и опущенные ресницы говорили о человеке‑загадке. Но она знала все о Мэтте Гэллуэе. Знала, что ради нее он мог принести в жертву даже собственные чувства.

— Я занял его у друга, — сказал он, придвигаясь к ней. — Я… я соскучился по тебе, Рейчел.

Ее сердце дрогнуло. Но что было за этими словами? Он скучал по ней вообще или это было только физическое притяжение?

Мэтт положил руку ей на бедро. Рейчел почувствовала дрожь. Однако сознательно она не хотела никакой другой привязанности, кроме как дружеской. Но когда он так смотрел на нее, когда касался ее, все тело молило о большем.

Но это был опасный путь.

Краем глаза Рейчел поймала вспышку белого. По направлению к боковой двери, ведущей в коридор, прошла Алексис. И следом за ней мужчина в черной маске Зорро. Интересно, кто бы это мог быть? Но, если честно, Рейчел не нужно было гадать. Она и так хорошо знала свою подругу. Если Алексис чего‑то захочет, она найдет способ это получить.

— Потанцуем? — Мэтт встал и потянул ее за руку.

— Я думала, что ты хотел сесть в уголок, чтобы пообщаться.

— Может быть. Но теперь я хочу почувствовать рядом с собой это прекрасное тело.

Как она могла раньше ничего не замечать? Он исчез на год, пытаясь защитить ее от дополнительных потрясений в нелегкое для нее время. Конечно, сначала она была расстроена, да и сейчас жалела, что у них пропал целый год, однако все это было ради ее блага.

Проклятье. Она влюбилась в него. Этот факт нельзя было отрицать. Но она не могла питать надежды и ставить свою судьбу в зависимость от мужчины, который не думал ни о каких серьезных отношениях. Ей нужно было защищать свою маленькую семью и делать то, что было правильным для нее.

Не доходя до танцпола, Рейчел потянула его к выходу.

— Что случилось? — спросил Мэтт, когда они оказались за дверью.

Сочные басы тяжело пульсировали сквозь стены.

— Нехорошо, если нас увидят там вместе. Разговоры — это одно, а танцы совсем другое. Ты все же участник аукциона.

При этих словах ее сердце дрогнуло. Но Мэтт Гэллуэй был их главной приманкой, а ее задача заключалась в том, чтобы помочь принести фонду как можно больше денег.

— Я думаю, что после аукциона мы должны закончить и с этим, — сказала Рейчел, пытаясь сохранить подобие самоконтроля.

— А это еще почему? — Мэтт скрестил на груди руки и прислонился к стене. — Ты боишься, что один вечер в обществе другой женщины может заставить меня забыть о тебе?

Именно. Но она не собиралась признаваться в этом.

— Не важно, что я думаю. Пока у нас есть время. А когда аукцион закончится, мы снова станем друзьями.

— Друзьями…

Слово прошло по его горлу как наждачная бумага. Он обнял ее за талию и притянул к себе.

— Скажи, что ты поставишь на меня.

Рейчел покачала головой:

— Нет. И ты знаешь, что я права. Секс затуманил тебе голову, но я не одна, у меня ребенок. А тебе не нужна семья. Тебе не нужна даже подруга, так что лучше закончить с этим.

Или мое сердце снова будет разбито.

Его скулы напряглись.

— Хорошо. Но до тех пор ты моя.

Его губы прижались к ее губам. Целый шквал эмоций обрушился на нее — то ли из‑за поцелуя, то ли из‑за его слов. Мэтт всегда был собственником — еще один аспект, который теперь, по непонятным причинам, приводил ее в дрожь.

И да, еще никогда в жизни — даже с Билли — она не чувствовала себя такой желанной. Не было никаких сомнений насчет его настоящих чувств. Но что будет потом, когда закончатся хорошие времена и интенсивность сексуального влечения померкнет? Она должна сама поставить точку в этой истории.

Где‑то хлопнула дверца машины. Рейчел вздрогнула и огляделась. Никого. Она посмотрела на Мэтта и рассмеялась — его губы были в ее помаде.

Она подняла руку и провела пальцем по его нижней губе.

— Приходи ко мне сегодня в отель, — хрипло сказал он. — Ты нужна мне, Рейчел.

— Нет, не могу. Я должна вернуться к ребенку.

— Тогда я сам к тебе приду. — В его голосе послышалась угроза. — Короче, либо привози с собой Элли — у меня все осталось после того вечера, — либо я заберусь к тебе в комнату прямо по чертовым шпалерам.

— Под моим окном нет никаких шпалер, — рассмеялась она, пытаясь разрядить ситуацию. Ей хотелось сорвать с него костюм и умолять сделать с ней все, что он захочет.

Его пальцы впивались в ее ягодицы, прижимая к себе ее бедра.

— Так каким будет твой ответ?

Как если бы он у нее был. Она хотела его, он хотел ее. Такая старая, старая песня.

— Тогда уж лучше ты ко мне. Когда я вернусь, Элли будет уже спать.

— Хорошо. Только оставь заднюю дверь открытой или встречай меня у нее. — Он слегка укусил ее за ухо. — И я останусь у тебя на всю ночь.

Отлично. Она не только назначила свидание ее лучшему другу, но и собиралась помочь ему прокрасться в свое временное жилище. Отлично. Просто отлично.

Хотя ее тело такие противоречия ничуть не смущали. Оно радостно гудело в предвкушении ночного свидания.

Что она будет делать, когда настанет время покончить с этим?