И тут куклы увидели такое, что было удивительно даже для них: все перед глазами поплыло и закачалось; самый толстый, самый большой и самый коричневый пузырек, на котором было написано «Ипеккакуана», важно повернулся, и сигнатурка поднялась над его головой.

Куклы испуганно нырнули за подушку.

— Коллеги! — сказал пузырек стеклянным голосом. — Консилиум начинается!

И остальные пузырьки и баночки сдвинулись с места, откашлялись звенящими голосами и расположились, образовав круг и покачивая сигнатурками. Выглядывая из-за подушки, куклы смотрели во все глаза.

— Коллега градусник, — сказал Ипеккакуана, — приступите к своим обязанностям!

Градусник выскочил из футляра, встал на ртутную ножку, спрыгнул на постель и юркнул Тате под мышку. А профессор Ипеккакуана обратился к лекарствам:

— Эта девочка нас принимала, и мы должны ей помочь.

— Какие глупые лекарства!.. — захихикала Лиля.

Повар шлепнул ее, и она замолчала. Однако лекарства услышали. Они медленно повернулись в сторону кукол.

— Кто там мешает консилиуму? — спросил Ипеккакуана.

Куклы за подушкой замерли.

— Это куклы… — сказала Борная Кислота.

— Если они будут нам мешать, — мы им пропишем слабительное!

Касторовое Масло уже двинулось к куклам, но профессор Ипеккакуана сказал:

— Пока не надо…

Выскочив из-под мышки Таты, Градусник прыгнул на столик и пошел мимо лекарств, поворачиваясь, как манекен, чтобы каждый мог увидеть Татину температуру. Все заохали:

— Сорок и семь десятых… Сорок и семь десятых…

— Положение угрожающее, коллеги, — сказал профессор Ипеккакуана. — Ваше мнение, доктор Марганцовокислый Калий?

Марганцовокислый Калий взволнованно поплескался в стакане и сказал:

— Вчера еще я мог бы ей помочь, но сейчас я… бессилен.

— А вы, уважаемая микстура Ликвааммоника, и Нитробикарбоника, и…

— Не тратьте времени на титулы, коллега, — прервала его Микстура. — Если бы она еще утром принимала меня, — я сделала бы ее здоровой!

Профессор Ипеккакуана вздохнул.

— А что скажете вы, коллеги Пенициллин и Новокаин?

— Если бы нас смешали еще час назад и ввели больной, мы бы ее безусловно вылечили, но теперь — увы! — поздно.

— Поздно… Увы… — зашелестели сигнатурками лекарства.

— Итак, помочь мы не можем, — сказал Ипеккакуана. Ей нужно совсем новое лекарство! Волшебное! И его среди нас нет.

— Волшебное лекарство!.. Ей нужно волшебное лекарство! — пронеслись стеклянные голоса.

— Слышишь? — шепотом спросила повара управдомша.

А профессор печально заключил:

— Консилиум окончен! — И опустил свою сигнатурку, сложенную гармошкой. Все закачалось, поплыло, и лекарства оказались на своих местах, как будто ничего и не было.