Среди вертящихся этажерок с лекарствами, среди банок с притертыми пробками и латинскими надписями, среди ядов и слабительных, грелок на живот и пузырей на голову, крошечных склянок и огромных бутылей с разноцветными жидкостями — сидел старый провизор Вахтерев-Лазумовский. На его носу сияли очки с золотым ободком. С быстротой и точностью фокусника он отпускал посетителей, подсчитывая что сколько стоит и когда что будет готово.

Дошла очередь и до Татиной мамы.

Завертев этажерку с лекарствами, Вахтерев-Лазумовский нашел склянку с розовой жидкостью; на ней было написано по-латыни «tiap-tiap» и белела наклейка «наружное».

Провизор протянул склянку Галине Ивановне:

— Будете втирать в больное место два раза в день!

— Втирать?! — От изумления она чуть не упустила воздушные шары. — Это же надо пить! Семь раз в день!

— Что-о!? Пить наружное лекарство?!

— Так прописал доктор.

Сорок пять лет сижу на этом месте, сказал Вахтерев-Лазумовский, — и первый раз слышу, чтобы пили капли тяп-тяп!

Он долго рассматривал печать и подпись:

— Слушайте, что это за рецепт?

— Это выписал доктор Кракс.

— Какой доктор Кракс?

Татина мама удивилась:

— Вы не знаете доктора Кракса?

Вахтерев-Лазумовский поднял брови.

— У нас в городе сто семнадцать поликлиник; в каждой поликлинике четыре детских врача, два консультанта и один профессор-педиатр. Но я не знаю доктора Кракса.

Он не в поликлинике, — сказала мама. — Он дома.

Провизор посмотрел на нее.

— Идите сперва к вашему доктору, узнайте, в чем дело! — И поставил лекарство обратно на этажерку.

Ахнув, мама выбежала из аптеки; за ней летели шары.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как вдруг (она не поверила своим глазам!) увидела Тату, перебегавшую через улицу.

— Тата?! — Галина Ивановна кинулась к дочери.

— Мама! Знаешь что! — Тата задыхалась от бега. — Могэс превратил Лилю в куклу! Надо ее спасти!.. Бежим вместе!

— Бредит! — ахнула мама.

Она сунула под мышку картонку с куклой и корзину с цветной капустой, зацепила ниточки от воздушных шариков за пуговицу на жакетке и свободной рукой схватила дочку.

— Пусти! — крикнула Тата. Ну, пусти же!

На них оглядывались прохожие.

— Пойдем домой, Таточка… — чуть не плакала Галина Ивановна. — У тебя температура… Пойдем… И потащила за руку упирающуюся дочку домой.

Какая-то женщина на улице, показав на Тату, сказала своей худенькой девочке:

— Видишь, что бывает, когда по утрам отказываются от рыбьего жира!

А два мальчика, которые шли, поддавая ногами консервную банку, остановились.

— Какая глупая девчонка! сказал один. — Она, наверно, хочет смотреть кино «Большой вальс», а ей еще нет шестнадцати лет!

Вот так всегда: люди почему-то без конца ошибаются.