В сельсовете печка смотрела сквозь чугунную дверцу четырьмя сверкающими глазами и гудела. Кончали годовой отчет.

— Одна тысяча триста два, — бубнил бухгалтер; он вел пальцем по приходо-расходной книге, — помножить на одну тысячу пять…

В комнате пахло пригоревшим железом. Девушка-счетовод трещала на арифмометре, как будто молола в кофейной мельнице серебряные монеты, и время от времени озабоченно поглядывала на свои ногти, покрытые к празднику малиновым лаком.

А председатель сельсовета дядя Андрей сидел в шапке и жалобно говорил:

— Каждый год берем обязательство кончить годовой отчет к двадцать пятому декабря и каждый год опаздываем на встречу…

На стульях висела авоська с бутылками и свертками; это еще больше бередило душу председателя.

Со скрипом отворилась дверь, раздался тоненький голос Мити:

— Дядя Андрей!

— Не мешай! — зашикали на него хором сотрудники.

Оглядев комнату, Митя в отчаянии закричал:

— Старый год уже ушел?!

Председатель поднял голову и тупо посмотрел на мальчика. Митя стал сбивчиво объяснять:

— Да старичок… который хотел забрать Лёлю… С милицией…

— Какую Лёлю? — спросила счетовод.

— Девочку… ну, которую я вылепил из снега…

Все оторвались от отчета и поглядели на Митю; даже печка с любопытством смотрела на него своими сверкающими глазами. Девушка-счетовод сокрушенно сказала:

— И чего матери смотрят… Я бы такого мальчишку…

Но Митя уже не слыхал. Он мчался по улице, не чуя под собой ног, и бормотал:

— Обманули…

Одним духом взобрался Митя по лестнице на сеновал.

— Лёля!

Никто ему не ответил.

— Лёля! — крикнул он второй раз.

В углу что-то зашевелилось: оказалось, это был воробей; он вспорхнул и исчез под застрехой.

Митя выскочил на улицу. Ни Черной души, ни двух других баб не было видно. В отчаянии Митя еще раз подбежал к сеновалу и увидел следы: большие следы — баб, и рядом маленькие — Лёлины. Следы вели в лес.

— Лёля! — завопил Митя не своим голосом.

На его крик выбежала мать. Ни слова не говоря, она схватила мальчика за руку и потащила в дверь. Митя громко кричал:

— Пусти!.. Я должен ее спасти!.. Ее убьют…

Но это не тронуло сердце матери. Она захлопнула дверь и посадила сына чистить картошку.