Ден и И-5, как и подобает старым и проверенным друзьям, легко вернулись к своим привычным, хотя и своеобразным отношениям. И-5 дразнил Дена возвращением. Ден называл дроида безответственным и глупым, неспособным предложить мудрый совет и практическое решение.

Дроид воспользовался талантами многочисленных механиков и проектировщиков «Бича» и в результате стал совсем как новый — даже лучше в некоторой степени. В дополнение к двойным лазерам и встроенному шипу, он теперь обладал настоящим арсеналом, включая моноволоконный кабель, способный выдержать вес больше тонны, маленький, но эффективный автоматический пулемёт и способность стрелять потоками различных несмертельных усыпляющих газов.

Джакс знал, что между И-5 и Деном произошло нечто вроде извинения и покаяния, но не стал любопытствовать. Ден действительно признался всем, что он сидел в космопорту сердитый и нерешительный, когда понял, что как бы он ни любил Эйяр Марас и как бы ни утешала мысль об уютной пещере на Салласте, именно здесь, на этой несчастной планете с искусственными туннелями и опасными жителями пребывало его сердце.

— Когда я был с вами, парни, — несогласный, расстроенный, готовый задушить дроида и зелтронку — я думал об Эйяр в минуты тоски. Когда я был на пути к ней, я думал о вас, парни, непрерывно. Я наконец понял: это что-то да значит. Это значит, что это и есть дом, потому что здесь я — наиболее живой. Здесь я — это я. Я не знаю, кто тот старый скряга, который хочет ничего не делать, только лежать в семейной пещере Эйяр, набираясь мудрости, но это не Ден Дхур.

Джакс и Ларант больше недели работали с Каджем, пытаясь восстановить его память и очистить её от всей той лжи, что Вейдер и Тесла внедрили в его разум. Он словно разделялся; только что он почти узнавал в Джаксе и Ларант своих друзей — и тут же съёживался при виде их от дикого страха и звал Теслу.

Именно Тай Ксон Йиммон предложил отправить мальчика к целителям-тогрутам и Безмолвным на Шили, добавив, что среди местных адептов Силы и странных, молчаливых монахов и их успокоительного, целительного присутствия он мог бы скорее поправиться, а заодно и восстановить сознательное управление Силой. Уничтожив память мальчика, Вейдер, казалось, стер из разума Каджа само понимание того, что это такое — быть чувствительным к Силе. Сила в нём походила на моток спутанных нитей, кое-как связанных, потрёпанных, их связи были затенены. Как бы Джакс ни противился этому, он понимал, что Йиммон прав — здесь он ничего не мог сделать для Каджа. Здесь джедаи всё ещё приговорены к смерти. Здесь им по-прежнему придётся скрываться. Это не пойдёт мальчику на пользу.

Джакс на секунду подумал покинуть Корускант и отправиться на Шили с Каджем, но он знал, что нельзя. Теперь он был обязан — он и его товарищи — делать то, к чему, как он осознал, призывала его жизнь: помогать угнетённым и беспомощным, и помогать строить большее и более далеко идущее восстание против Императора.

Таким образом, случилось так, что, с некоторым ощущением того, что он потерпел неудачу, Джакс отправил Каджина Савароса по подземной магнитке к ожидающему бродяге-фрахтовику в компании одного из Безмолвных. Затем он вернулся с Ларант к их новому обиталищу на явочной квартире «Бича».

— Знаешь, ты не потерпел неудачу, — сказала ему Ларант, когда они шли переулками к своему новому дому. — Ты не виноват. Дижа просто не была способна ставить такое понятие, как верность, выше своего собственного удовлетворения. Ты не мог этого ожидать.

— Да, не мог. Но должен был. Но я был настолько уверен в себе. Настолько уверен в своем понимании Силы, что я не осознавал, что она делала со мной — с нами. Я был полностью поглощён ею, Ларант, до такой степени, что я… — Он умолк.

— Ты собираешься закончить мысль?

Он искоса глянул на неё.

— Я позволил ей окутать меня завесой. Феромонов и гордости. Плохая комбинация. Я стал настолько одержим вселенской идеей быть чьим-то наставником-джедаем, что я забыл, что значит быть рыцарем-джедаем. Я забыл тебя. Я не хочу, чтобы это снова произошло. — Он заколебался. — Когда ты была в медцентре…

— Тогда — это тогда. Сейчас — это сейчас.

Он остановился и развернул её лицом к себе.

— Нет. Я не собираюсь принимать это. Это было тогда и есть сейчас. — Слова никак не шли. — Мы… Я…

— Красноречивы, да?

— Ларант, перестань. Не усложняй. Ты знаешь, что я пытаюсь сказать. Ты можешь ощутить, что я пытаюсь сказать.

И внезапно он понял, что она может, потому что на один вздох она впустила его. Его унесло странной, стремительной эмоциональной петлей. Увеличенной Силой эмпатией.

Он смотрел на Ларант и видел себя, как и она видела его и была испугана эмоциями, которые он вызывал в ней. Он испытал эхо того же самого, когда она уловила смысл его чувств и коснулась структуры его самого внутреннего существа.

Он преодолел сдержанность, и обиду, и осторожную защиту, которую она установила, и почувствовал, что она тоже прошла сквозь его барьеры.

Когда они полностью пришли в себя, они стояли в переулке, соприкасаясь лбами, переплетя пальцы, дрожа.

— Что это было? — пробормотала Ларант. — Что мы сейчас делали?

— Я собирался задать тебе тот же вопрос.

— Я знаю. Я только не знаю, как это назвать.

Джакс выдохнул.

— Давай пока никак не называть это. Ладно?

— Ладно.

Они отстранились, физически во всяком случае, и пошли снова по взаимному соглашению.

— Если уж зашла речь о тайнах, — сказала Ларант, и Джакс улыбнулся. — Почему ты решил рискнуть, что бота подтолкнёт Вейдера к краю — как буквально, так и фигурально?

Джакс молчал несколько шагов, затем сказал:

— Этот спор стар, как сама Сила: порождена ли она живыми существами и для живых существ и таким образом подвластна их желаниям и их страстям, или она действительно что-то высшее — что-то невыразимое, что мы можем только надеяться иногда полностью охватить взглядом? Нечто такое, что невозможно полностью познать. Пока есть живые существа, чтобы задумываться об этом, этот вопрос будет существовать.

— Иными словами, будь осторожен, когда чего-то просишь, — ты можешь это получить? Это не ответ. Это только ещё один вопрос.

— Есть и другой фактор — тот факт, что И-5 носил боту достаточно продолжительное время. Да, она была обработана и гораздо более стабильна, чем в виде сырья, но всё же — держу пари, что такая сложная молекула начинала немного изнашиваться по краям. — Он пожал плечами. — Неважно, выберешь ты мистическое объяснение или практическое, Вейдер не ожидал подвоха.

— Ты ставил на кон наши жизни, — заметила Ларант. Она не улыбалась, но в мыслях забавлялась.

Джакс поразился их своеобразию и оттенкам.

— А какой у меня был выбор? — спросил он. — Он мог убить нас всех одним дыханием, используя только ту Силу, которая доступна ему каждый день. Я должен был поставить на то, что, по крайней мере, бота заставит его потерять след эфемерного мира и дать нам хоть полшанса спастись.

Он не упомянул третий фактор: это был первый раз, когда он оказался так близко к Вейдеру, достаточно близко, чтобы коснуться его. И хотя он не посмел даже попытаться исследовать его, он заметил что-то в узорах Силы, что кружились вокруг Темного повелителя. Узоры, которые казались странно, невероятно знакомыми.

Мастер Пиелл сказал ему однажды, что переливчатая циркуляция Силы столь же индивидуальна, как и ДНК каждого существа. Он не мог быть уверен — и, вероятно, никогда не узнает правду — но, если мастер Пиелл был прав, и те узоры нельзя продублировать… что ж, было достаточно ставить на это.

У него были доказательства от Силы, что Энакин Скайуокер был всё ещё жив. А у Энакина, которого он знал, погруженного в свою собственную сущность в Силе, не было бы самопознания, чтобы понять то, что может означать бота для кого-то с таким особым наборов недостатков характера, как у него. Да, это была безумная мысль, но эту мысль Джакс осмелился допустить из-за одной фразы Дарта Вейдера: «А теперь, если ты вернёшь пироний».

— Ты думаешь, что он наконец мертв? — спросила Ларант, врываясь в его мысли.

Джакс покачал головой.

— Его гораздо труднее убить. Но я думаю, что, возможно, игра изменилась. И это может быть хорошими новостями… или плохими.

— Но ты всё же останешься. — Это был не вопрос.

Он не ответил. А что было говорить? Инквизиторы или нет, Вейдер или нет, Император или нет, Джакс не мог представить себе иного места, иной работы. К добру или к худу, это был дом.

Они достигли своего нового жилища, пока он предавался раздумьям, и когда они вошли, то обнаружили, что кто-то ждёт в гостиной, беседуя с Деном и И-5.

Ден представил вновь прибывшего, который, судя по отметинам на лице, был мириаланином.

— Это Чан Даш. У него неприятность, в которой мы могли бы помочь ему.

Джакс кивнул. Но когда он собрался заговорить, он внезапно почувствовал, что Сила растёт в нём, выше и сильнее, чем он когда-либо чувствовал её. Это было, как будто те нити, которые, как верили некоторые, вибрировали в течение всего времени и пространства, формируя саму ткань действительности, внезапно схватили его и подняли, почти мгновенно, над — нет, за пределы мира, который он знал, и вознесли его к некоей метафизической точке наблюдения. В течение одного бесконечного мига Джакс созерцал захватывающий галактический водоворот, который одновременно был каким-то образом связан с каждым существом в его пределах.

Это продлилось миллисекунду; это продлилось вечность. Затем, так же резко, он вернулся.

Испытала ли то же самое Баррис Оффи, когда приняла боту? Неужели он на одно биение сердца соединился с величайшей, объединяющей сущностью, которую мудрейшие из мастеров именовали Космической Силой? Если да, то как? Вейдер использовал последнюю боту; не было ничего, о чём он мог подумать, что могло бы вызвать такое, кроме…

Кроме самой Силы.

Джакс испытывал чувство огромной удовлетворенности, цели. Он не знал, почему Сила решила дать ему это видение, но он подозревал причину. Он подозревал, что это должно было показать ему без сомнения, чему, в необъятности галактики, принадлежал Джакс Паван.

Скажите мне что-то, чего я не знаю, подумал он.

Он понял, что Чан Даш, как и его команда, начинают странно смотреть на него. Начала воцаряться тишина.

Джакс пожал руку мириаланина и указал на стул.

— Присядьте, пожалуйста, — сказал он. — Скажите, чем я могу помочь вам.

КОНЕЦ