- Катрин? – прошептал я. – Зандер?
Они смотрели на меня, их глаза были словно черные провалы в бесконечную ночь. Они были детьми, которых я оставил, не теми взрослыми и чужими мне людьми, с которыми я встречался вчера и сегодня. Их бледные, словно молоко, лица будто светились во мраке. Их губы были раздвинуты в печальной и торжественной улыбке.
Они были неподвижны, словно мертвые.
Я охнул, по спине побежали мурашки. Я застыл так же неподвижно, как мои дети.
Только это не были мои дети. Это были две фарфоровые статуи, изображавшие детей, которые умерли – если они вообще когда-то жили – поколения назад. Подойдя ближе, я увидел, даже при столь тусклом свете, крошечные трещины на фарфоровых лицах и щербины на одежде. У мальчика не было руки, от его левого запястья остался лишь пустой обрубок.
Я пошел обратно к коридору, шагая как можно быстрее.
«Глупость», думал я. «Все это глупость. Я устал, мне нужно отдохнуть. Это все, и этого достаточно».
Я знал, что я прав. И все же я испытал облегчение, когда увидел, что Карофф ждет меня в дверях. И когда мы пошли в обеденный зал, мне пришлось сделать усилие, чтобы не прислушиваться, ожидая услышать смех.
Хотя толпы были гораздо меньше, когда я на следующий день подъехал к Залу Совета, на площади Щедрости Императора было еще много народу. Я пообещал себе, что добьюсь, чтобы им сегодня было чему радоваться.
Заседание совета началось с того, что, как мне объяснили, было последней фазой затянувшейся тяжбы между двумя небольшими аграрными секторами Джерноа и Фрайн. Ни один из них не был настолько значительным, чтобы иметь представителя во Внутреннем совете. Спор об административных границах секторов длился уже более пятидесяти лет и касался трех мега-ферм, разделенных этими границами. Ни один из секторов не владел фермами полностью. Фактически в одном случае Фрайн настаивал на передаче Джерноа большей части одной фермы. Похоже, сами мега-фермы здесь не имели особого значения. Судебная тяжба между аграрными сообществами представляла собой запутанную смесь местных законов, старинной клановой вражды и традиций, происхождение которых терялось в истории, таким образом, этот процесс мог быть бесконечным. Насколько я мог сказать, сама эта тяжба уже почти стала одной из этих самых традиций. Чем больше советники разъясняли мне суть разногласий между секторами, тем больше я был склонен не вмешиваться и позволить этому бессмысленному процессу следовать дальше по пути в никуда. Я понял, что целью всего этого было представить мне дело, в равной степени сложное и при этом не являющееся важным, и запутанное до полной бессмысленности.
По мере того, как заседание продолжалось, я чувствовал, что во мне нарастает злость. Зандер даже не пытался скрыть скуку, и наконец задремал в своем кресле. Вейсс почти ничего не говорила, но мы с ней обменялись понимающими взглядами. Монфор тоже молчала. Я видел, что она наблюдает за мной.
Я позволил разъяснениям и дебатам продолжаться, пока не был полностью уверен, что дал достаточно времени на подготовку того, что я задумал, и то, что мне нужно, уже ожидает за дверями зала.
Наконец я сказал:
- Позвольте высказаться кратко. Стороны ожидают от меня решения сегодня?
- Собственно, нет, лорд-губернатор, - ответил Амир Боканта, представитель Гренфереса, крупного аграрного сектора, расположенного по соседству с судившимися сообществами. – Я полагаю, они ожидают подтверждения серьезности дела и обещания, что в связи с его важностью, этому спору будет уделено соответствующее время и внимание.
- В этом можете не сомневаться, - отрезал я. – Я подпишу официальное объявление, где все это будет подтверждено. А теперь, - продолжил я, прежде чем Монфор успела поставить на повестку следующее столь же бессмысленное дело, - я хотел бы вернуться к тому важному вопросу, который мы обсуждали на предыдущем заседании. Советник Трефехт, как продвигается расследование по нелегальной торговле в секторе Росала?
- Лорд-губернатор, прошло только два дня, - сказала она, словно объясняя простейшую вещь непонятливому ребенку. – И эта проблема лишь недавно привлекла наше внимание. Я полагаю, мы должны проявить терпение.
- Нельзя проявлять терпение к измене и коррупции, - заявил я. – И я не намерен их терпеть.
- Мы, конечно, можем действовать на основании того, что нам известно, - сказала Трефехт. – Можем провести демонстрацию силы.
- Отличная идея, - кивнул я, и возвысив голос, приказал:
- Арбитратор, можете приступать!
Двери в зал Внутреннего совета распахнулись, и вошел Штаваак, сопровождаемый двумя бойцами Адептус Арбитрес. Зандер, вздрогнув, проснулся. Монфор выглядела по-настоящему испуганной.
- Лорд-губернатор… - начала она.
- Нет, - ответил я.
Арбитры подошли к Трефехт. Она вскочила в смятении, вся ее властность исчезла.
- Марианна Трефехт, - объявил Штаваак. – Вы арестованы по обвинению в измене и саботаже военных усилий Империума.
- Это просто смешно… - сумела произнести она.
- У вас будет еще много времени, чтобы рассказать нам, насколько это смешно, - сказал Штаваак.
Арбитры надели на нее наручники и вывели из зала. Штаваак, проходя мимо меня, кивнул. Мы оба подумали об одном и том же.
«Вот мы и начали».
Я объявил о завершении заседания. Поднявшись со своего трона, я встретил молчанием растерянные и испуганные возгласы советников. Из моих врагов молчала только Монфор. Она сумела восстановить контроль над собой, и теперь переводила взгляд то на меня, то на своих креатур. Теперь я не рассматривал других советников иначе. Они не просто были ее союзниками. Они не действовали без ее одобрения. Своими возмущенными криками они лишь проявляли слабость. Это был вой страха и бессильной злобы. Они ничего не могли сделать, чтобы помешать происходящему, когда одну из них арестовали – и это приводило их в ярость. Но Монфор лишь наблюдала. Я видел такое выражение лица и раньше. Я видел его на лицах моих лучших офицеров, способных составлять самые смертоносные планы, когда мы разрабатывали стратегию очередного наступления.
Монфор ушла, не сказав ни слова, и ее уход стал сигналом для остальных прекратить бесполезную болтовню и следовать за ней. Они бросились к выходу. Монфор безмолвно вышла из зала, словно серая тень с тростью.
Зандер все это время сидел неподвижно, широко раскрыв глаза. Если у меня и были какие-то сомнения относительно его невиновности, то теперь они должны были окончательно рассеяться при виде его потрясенного изумления. Не думаю, что он был настолько наивен, чтобы считать, что советники не могут быть предателями. То, что я видел, было, вероятно, результатом его полного отсутствия интереса к делам. Он так старательно уклонялся от всякого труда и ответственности, что теперь просто не мог понять происходящее.
Вейсс, пронаблюдав за концом этого спектакля, повернулась ко мне, на лице ее отразилось сомнение.
Несколько минут спустя мы с ней вышли из зала совета, дав остальным время уйти. Их уход был похож на бегство – тем лучше.
- У тебя больше страсти к театральным эффектам, чем я думала, - сказала Вейсс.
- Я научился этому на поле боя, - ответил я. – То, насколько сильным считает тебя противник, может значить не меньше, а то и больше, чем действительность.
- Она смогла сохранить спокойствие, - заметила Вейсс. – Это Монфор хорошо умеет.
- Думаю, все-таки это было для нее неожиданно.
- Может быть, но это не значит, что ее можно легко запугать. Не стоит недооценивать врага.
- Полагаю, что уж этой ошибки я не совершу, - я подавил дрожь при воспоминании о тиранидах. – Но ты считаешь, что мне следовало подождать?
- Да, пока у нас оказалось бы больше доказательств и средств давления на нее. Мейсон, ты здесь лишь несколько дней.
- Предпочитаю считать, что я действовал быстрее, чем она успела подготовиться.
- В таких делах она всегда наготове. Ты раскрыл карты слишком быстро. Она найдет способ использовать против тебя то, что ты сделал сегодня.
Когда мы вышли из здания, площадь оказалась пустой, за исключением наших двух машин и их водителей.
- Она уже нашла… - прошептала Вейсс.
Я оглядел пустую площадь вокруг.
- Всем внезапно стало скучно? – спросил я.
- Это первый ответный ход Монфор, - ответила Вейсс. – Это ее люди. Она велела им приветствовать тебя, и они приветствовали тебя. А теперь она велела им исчезнуть, и… - Вейсс щелкнула пальцами.
- Впечатляюще, - кивнул я. – Ты права. Она тоже умеет использовать театральные эффекты.
- Это лишь одна причина, по которой я призываю к осторожности. Ты не понял, о чем я только что сказала?
- Что тут были ее люди?
- Не только эти. Здесь вообще все – ее люди. Они не твои. Возможно, возможно, если бы ты правил здесь все эти годы, они были бы твоими. Но сейчас ее щупальца проникли повсюду. И эта борьба будет для тебя нелегкой. Монфор и ее круг контролируют все аспекты жизни на Солусе. Они невероятно богаты, но она умеет заставить их быть и очень щедрыми, когда нужно. Это не просто несколько человек, попавших во власть, направляют поставки не туда, отдавая приказы ничего не знающим подчиненным.
- Надеюсь, ты не считала, что я так думаю.
Вейсс продолжала так, словно я ничего не сказал.
- Коррупция здесь повсюду. Она охватывает все на Солусе. Пропавшие поставки не все вывозятся с планеты. Есть торговцы, которые имеют больше товаров, чем должны, и эти товары доступнее, чем следовало бы.
- Полагаю, что Монфор позаботилась, чтобы никто не голодал во время засухи.
- Голодали куда меньше людей, чем если бы поставки по десятине были выполнены полностью. Нам с тобой понятна необходимость идти на жертвы. Но о ней легко забыть, когда у кого-то оказывается больше еды, чем ожидалось. И вот результат, - Вейсс указала на пустую площадь. – У тебя есть власть, чтобы править. А у нее есть средства.
- Значит, я должен лишить ее этих средств. Я не люблю жестокость, но не остановлюсь перед ней ради блага Солуса и Империума.
Вейсс вздохнула.
- Очень надеюсь, что это тебе не понадобится.
- Я тоже на это надеюсь. Как думаешь, насколько далеко она посмеет зайти?
- Настолько далеко, насколько потребуется, чтобы нанести поражение тебе и сохранить свою власть.
Я нахмурился, обдумывая наихудшие сценарии.
- Она пользуется влиянием среди милиции Солуса?
- Мои связи в военных кругах ограничены, но полагаю, что да – до определенной степени. Насколько в точности сильно это влияние, я не знаю, и это меня беспокоит.
Обдумав это, я покачал головой.
- Это не важно. У ее власти есть пределы. Восстание вызовет вмешательство Астра Милитарум. Не думаю, что она этого хочет. Это станет концом для нее.
- Ей не нужно будет восстание, если она сможет избавиться от тебя.
- Я надеюсь, что она попытается, - произнес я с внезапным ожесточением, удивив себя и шокировав Вейсс.
- Что ты задумал? – спросила она.
- Еще не знаю, - я вздохнул несколько раз, успокаиваясь. Но я сказал то, что сказал, и говорил это вполне серьезно. И только сейчас понял, почему. – Возможно, свершить справедливость.
- Я не понимаю.
- Не было никакой причины, почему Элиана должна была оказаться на крыше той башни. Ей незачем было подниматься туда. Идти туда – это напрашиваться на падение, и я поднялся на крышу лишь потому, что туда поднималась она. Иначе я вряд ли бы даже заметил тот люк. Так почему она там оказалась?
- Мейсон… - прошептала Вейсс.
- Нет. Я отказываюсь признать, что она сама прыгнула с крыши. Зачем? Она не была самоубийцей.
- Ты думаешь, Монфор убила ее?
- Элиана мертва. Дети слишком молоды, чтобы править. Я покинул Солус, возможно, навсегда. Все это должно было облегчить ее приход к власти. Не так ли?
- Да, - согласилась Вейсс. – Но нет никаких доказательств, что она… Я отнюдь не испытываю любви к ней. И если есть какой-то способ свергнуть ее, его надо использовать. Но все же…
- Ты не думаешь, что она могла бы убить Элиану?
- Это, конечно, не является невозможным. Но тем не менее…
- Если она это сделала, пусть попытается снова, - прошептал я. – У нее не получится. А потом я уничтожу ее.
Вейсс пристально на меня посмотрела.
- Пожалуйста, обещай мне, что не сделаешь ничего глупого. Ты уже достаточно спровоцировал ее.
Вопли погибших на Клоструме вновь зазвучали в моей голове, и на мгновение все, чего я хотел – броситься в последнюю атаку, которая даст мне забвение и покой.
Это мгновение прошло. Я подумал о Катрин и Зандере. Подумал о том, что я пытаюсь построить на Солусе. Я был здесь для чего-то большего, чем разрушение. И не мог требовать для себя покоя. И я не собирался вновь давать повод для высокомерия Вет Монфор. Я не дам ей одержать победу, на которую она рассчитывает.
- Обещаю, - сказал я.
Вейсс еще пару секунд смотрела мне в глаза.
- Хорошо, - сказала она и села в машину.
Снова начался дождь.
Той ночью я опять сосредоточился на своем дыхании, пытаясь слушать его, а не свои воспоминания. Моим инстинктивным желанием было зажать уши руками, и я с трудом заставил себя не делать этого.
«Голоса в твоей голове, не снаружи. Заставь их замолчать. Дыши, дыши, дыши».
Иные из голосов, те, которые я едва мог различить, казалось, действительно являлись откуда-то извне. В моем воображении они будто летали по дому, звуча у входа в каждую комнату.
«Они будут звучать все громче. Ближе. Рано или поздно они найдут тебя».
«Останови их. Останови».
Страх, которые приносили воспоминания, был реальным. Боль, которую они причиняли, была реальной. Голоса не были реальными. Не более реальными, чем те, которые звучали в моей каюте на «Вечной Ярости».