Я еще только начал просыпаться, даже не открывал глаз, но уже понял что-то не так. Тело, лежавшее рядом со мной в кровати, было мне неприятно, а воздух в комнате затхлый и прокисший. Наконец открыв глаза, я обнаружил, что дверь в спальне закрыта, окно заперто на задвижку, а в постели рядом со мной лежит Джинкс. Мне ничего не оставалось, как быстро подняться и открыть настежь окно. Комната сразу наполнилась свежим воздухом и гулом просыпающегося города. Я вернулся и стащил с парня одеяло, но даже это его не разбудило. Он только поежился и перевернулся на бок, подобрав колени. Когда я стал трясти его за плечи, Джинкс вздрогнул и открыл глаза.

– Что… что… – пробормотал он, роняя слюну на подушку.

– Сколько раз я просил тебя не закрывать окно?

Потирая глаза, он уселся на постели.

– Оно было открыто, когда я ложился, – бормотал он, позевывая. – Я и не думал закрывать, должно быть, ветер захлопнул створки.

– При чем тут ветер, оно было заперто на задвижку.

– Ты уверен?

– Черт побери, я же говорю тебе, что окно было заперто.

– Тогда это не я, – процедил он. – Наверное, Холидей.

– Конечно. Это на нее похоже. У нее мозги только в этом направлении и работают. Это она уложила тебя в постель?

– Ну. Все так и было. Из-за твоей отлучки она вчера вечером просто взбесилась…

– Теперь это касается и меня, – бросил я на ходу, направляясь в гостиную.

Холидей лежала на диване, укрывшись простыней, и курила. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять ее намерения. Она уже успокоилась, на ее лице блуждала нахальная ухмылка, и было видно, что она давно не спит (если только вообще спала этой ночью), поджидая, когда я проснусь, обнаружу закрытое окно и Джинкса в своей постели. В ее облике было что-то от охотника в засаде, поджидающего на рассвете дичь. Все было так очевидно, что не почувствовать этого было просто невозможно. А раз уж я понял, то сразу сказал себе: «Стоп. Если она так себя ведет, здесь что-то не так».

Это совсем не в ее духе – позволить мне спать. Уходя, я предупредил ее и Джинкса, что вернусь через пару минут, собираясь немного проветриться на свежем воздухе, а вместо этого отправился к дому доктора Грина на свидание с девушкой, которое затянулось часов на пять, не меньше. И, вернувшись, обнаружил квартиру пустой, что мне было абсолютно безразлично. Со спокойной душой я лег в постель, понимая, что как только Холидей появится, она первым делом разбудит меня и закатит истерику. Это было бы на нее похоже, и именно этого от нее следовало ожидать. Но ничего подобного не случилось. Почему? Ответа я не знал. Но мне было легко догадаться, чего она ждет от меня. «Ну хорошо, сучка, посмотрим кто кого».

– Доброе утро… – сказал я как можно приветливее.

– Доброе утро… – отозвалась она, недоумевая, с какой стороны ей ждать подвоха.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она тем же ровным, спокойным голосом.

– Прекрасно… – ответил я и задумался, стоит ли тратить на эту комедию силы и нервы. – Пожалуй, я бы выпил чашечку кофе. Как ты на это смотришь?

Тень разочарования промелькнула по ее лицу, сразу куда-то пропала нахальная ухмылка. Холидей сбросила простыню и свесила ноги с дивана, скромно запахивая полы халатика, в котором спала.

– Минуточку, я приготовлю…

– Да я и сам справлюсь. Не стоит беспокоиться… – сказал я уже по дороге в кухню, оставив ее таращиться мне вслед, нерешительно переминаясь с ноги на ногу посреди гостиной.

Я налил воду в кофейник и отмерил кофе. Тут на кухню вошла Холидей с новой сигаретой во рту. Она сладко потянулась, стараясь подчеркнуть аппетитные округлости своих форм.

– Как спалось?

– Просто великолепно, – заверил я ее, зажигая конфорку плиты. – В самом деле…

– Никакой простуды? Горло не болит?

– У меня?

– Да, именно у тебя.

– Нет. – Я покачал головой. – Никаких признаков простуды, ни кашля, ни насморка. Да и с какой стати?

– Вот и хорошо. Ведь я как раз вовремя закрыла окно. Часа в два поднялся сильный ветер, в комнате был такой сквозняк, а мне не хотелось, чтобы ты простудился.

– Ну уж простуда-то мне не грозит, можешь не волноваться. Этой радости у меня последние лет двенадцать не было…

– Иногда очень легко подцепить простуду. Особенно если утомлен, а ты выглядел таким усталым прошлой ночью. На тебе просто лица не было.

– Могу себе представить, я даже не слышал, как ты заходила.

– Ты даже не почувствовал, как Джинкс залез в твою кровать, – рассмеялась она. – Просто живой труп.

– Да, трудно было не услышать такое. Это убедительно доказывает, как я смертельно устал.

– А уж раз ты сам не можешь за собой присмотреть, кто-то должен был за тобой поухаживать. Ведь могло быть и похуже обычной простуды – воспаление легких, например… А мне этого совсем не хотелось. Что мне делать, если ты серьезно заболеешь?

– Ну, за тебя-то я спокоен. Что-нибудь придумала бы.

– Трудно сказать… – отозвалась она. Холидей бросила окурок в раковину, и на ее губах снова заиграла нахальная улыбка. – Тебе следует быть осторожнее, ведь ты отвык от таких длительных прогулок. Если бы я знала, ни за что бы тебя не отпустила. Ты же сказал, что хочешь прогуляться всего несколько минут…

– Меня задержали.

– Это было приятно?

– Очень. «Гранд-отель». Первая картина, которую я увидел за последние три года.

– Кино? – деланно удивилась она. – А я слышала, у нее «кадиллак»…

Ну вот! Маска сброшена, маскарад окончен. Конец двусмысленной беседе и неумеренным заботам. Вот что гложет ее душу – другая девушка. А узнала она от Джинкса. Но что он мог рассказать? Только то, что какая-то мисс подвезла нас на своем «кадиллаке». Вряд ли Джинкс мог знать о нашем свидании, это все из области догадок, я намеренно больше ни разу не упоминал при нем о ней. Так что доказать они ничего не смогут.

– О чем это ты? Какой «кадиллак»? – Я изобразил недоумение.

– О той странной особе, которую вы с Джинксом встретили прошлым вечером. Разве у нее не «кадиллак»?

– Понятия не имею, какова марка ее машины. Я видел ее единственный раз в жизни и ничего о ней не знаю: ни кто она, ни имя, ни адреса. Если бы я и захотел найти эту девушку, это вряд ли удалось бы.

– Для тебя такое дело – раз плюнуть. Ты же у нас голова, большой человек, хозяин. А она шикарная девочка, хотя и со странностями…

– То, что кажется Джинксу, и то, что считаю я, – это совсем разные вещи, уж будь уверена. А я тебе уже сказал, что вчера вечером ходил в кино и не был ни на каком свидании.

Она обиженно поджала губы и пронзила меня испепеляющим взглядом.

– Если у тебя больное воображение – это уже твои проблемы, и можешь придумывать все, что заблагорассудится…

– Лживый сукин сын! – Она резко повернулась и сбила кофейник с плиты, тот покатился по полу, выливая свое содержимое на линолеум. Она была вне себя от ярости и уже не скрывала этого. Когда Холидей повернулась ко мне, ее лицо перекосилось от злобы.

– Ты шляешься с какой-то дамочкой, а я должна тут переживать, сукин сын…

Она схватила со стола жестяную банку с кофе и швырнула ее в меня. Та раскрылась и окатила меня коричневым пахучим порошком. Я подскочил к ней, тряхнул за плечи и опрокинул на раковину. Полы ее халата распахнулись, обнажив грудь. Схватив Холидей двумя руками за горло, я с наслаждением стал их сжимать.

– Я ходил в кино, ты слышала, я ходил в кино, – повторял я. В горле у нее что-то булькнуло. Холидей попыталась сопротивляться, но я крепко зажал ее ноги между своими, а мои пальцы крепко сжимали горло: она едва могла пошевелиться. – Я ходил в кино. А ну повтори. Скажи, что я ходил в кино… – Я слегка ослабил хватку, чтобы дать ей говорить.

– Ты ходил в кино… – прохрипела Холидей.

– Вот так-то лучше, – назидательно сказал я, отпустил ее и сделал шаг назад. Она выпрямилась, запахнула халат. Нахальная улыбка исчезла, но глаза по-прежнему горели злобой. Я повернулся и вышел с кухни…

Из ванной появился Джинкс.

– С этой минуты держи язык за зубами, – посоветовал я. – Это ты разболтал Холидей о моей вчерашней встрече.

– Ничего подобного.

– А откуда она знает про «кадиллак»?

– Я сказал ей только об этом, но больше ни слова. Кажется, Мэндон догадался…

– Мэндон? – удивился я.

– Это была его идея, а не моя.

– И где же вы с ним встретились?

– Здесь. Прямо здесь.

– Что ему здесь было нужно?

– Холидей звонила…

– Зачем?

– Она очень переживала, думала, что тебя забрали в полицию…

– Это еще раз доказывает ее непроходимую глупость. Идиотка, да копы меня теперь и пальцем не тронут.

– Да и Мэндон был очень расстроен. Около двенадцати мы отправились купить что-нибудь поесть, и он сказал, что если мы не застанем тебя дома, когда вернемся, то он начнет тебя разыскивать. Но ты к тому времени уже вернулся…

– Конечно, вернулся, – разозлился я. – А чего вы хотели? Сукины дети! Стоит мне только отлучиться, как у вас начинается паника. Я сам знаю, что мне делать.

– Наверное, это так и есть, – бросил он уже через плечо.

Я открыл кран с холодной водой и увидел в зеркале, как Холидей подошла к Джинксу. У нее в руках был мой пиджак, который я оставил вчера в гостиной. Она что-то показывала ему, не подозревая, что мне прекрасно видно всю эту пантомиму. Я закрыл кран и вышел из ванной.

– Смотри… – сказала Холидей, поворачивая ко мне пиджак спиной, чтобы стали видны прилипшие сухие травинки. – Замечательное кино…

Я вернулся в ванную и хлопнул дверью. Даже шум воды, лившейся из открытых до отказа кранов, не мог заглушить ее победоносного хохота…