Спешащие на работу люди заполнили автобус. Я опустил свой десятицентовик в кассу и протиснулся в заднюю часть салона, держа в руках бумажный коричневый пакет с едой, и всем было ясно, что я тоже направляюсь на работу. Первые страницы газет по-прежнему занимали сообщения о нашем побеге, но передовицы уже переключились на морскую катастрофу. «Эйкрон» затонул во время шторма где-то у берегов Нью-Джерси с семьюдесятью тремя членами экипажа и пассажирами на борту, включая командующего военно-воздушными силами контр-адмирала Мофетта. Все разговоры были только об этом. На меня никто не обращал внимания, и мой коричневый пакет был, пожалуй, не нужен. Я сошел на углу с шестью или семью другими пассажирами и направился к гаражу, как будто все годы только этим и занимался.

Джинкс с Мейсоном поджидали меня в конторе.

– Хочу тебя предупредить, – начал Мейсон, – не стоит терять времени впустую.

– А я хочу поскорее рассчитаться за Холидей, – успокоил я его и посмотрел на Джинкса: – У тебя все готово?

– Как договаривались, но боюсь сначала надо рассчитаться с Мейсоном.

Я посмотрел на Мейсона. Тот с хитрой ухмылкой поглаживал воображаемую бороду.

– Я сбрил их на прошлой неделе, – заметил он.

– Не понял.

– Бакенбарды, – пояснил Мейсон. – Ты что, думаешь я Санта-Клаус? Десять процентов – и я смогу привести машину в порядок! Или ты считаешь, что гонял на самосвале?

– Это Джинкс сказал тебе о десяти процентах? – переспросил я с улыбкой. – Он просто меня не понял…

– В таких вещах я не ошибаюсь, – перебил меня Джинкс. – Речь была именно о десяти процентах.

– Разговор был о двадцати пяти, Джинкс. – Я подмигнул ему, так чтобы Мейсон мог заметить это и думал, что я у него на крючке. – Двадцать пять процентов Мейсону за машину.

– Это уже лучше. Кстати, говорят, тебе не понравился цвет моего «зефира»?

– Мне и сам он не нравится. – С этими словами я бросил свой сверток в мусорную корзину. – Слишком бросается в глаза. Мне нужен черный «форд» с мотором «меркьюри», как у полицейских…

– Ну, пока для тебя и «зефир» не так уж плох!

– Сгодится для этой работы, но в последний раз. А затем ты достанешь мне черный «форд» с номерными знаками другого штата, восемь или девять комплектов…

– О Господи! – воскликнул он. – Для оборванца, чей дом – тюрьма, у тебя не слабые запросы!

Я проигнорировал его реплику и повернулся к Джинксу:

– А как насчет оружия?

Тот кивнул на Мейсона:

– У него все есть.

– Говорили, ты не любишь револьверы, – вставил Мейсон.

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно.

Он поколебался с минуту и достал из верхнего ящика стола пару вороненых автоматических «кольтов» с отделанными костью рукоятками. Я примерил их в руке, положил один на стол и разрядил оставшийся. Проверил упругость подающей пружины, снова зарядил его, занялся оставшимся и посмотрел на них.

– Господи, какое представление ты нам устроил, – саркастически заметил Мейсон.

Я изо всех сил резко ударил его носком ботинка по больной ноге. Он заревел и сложился пополам. Когда же он выпрямился, лицо было перекошено от боли.

– Не надо говорить со мной таким тоном, никогда, – посоветовал я.

– Господи! Ральф, – прохрипел Джинкс, – какого черта…

– Ты понял? – снова обратился я к Мейсону. – Не говори мне больше об этом.

– Это уже слишком, убирайся отсюда!

Я даже не посмотрел в его сторону.

– Сколько я тебе должен за эту пару?

– Убирайся. – Тут он снова застонал. – Хватит, убирайся.

– Так сколько?

Мейсон зло посмотрел мне в глаза. Наконец заговорил:

– Пару сотен за оба.

– Ну вот и договорились. – Я знал, что это слишком много, но спорить не хотелось. – Ну пошли, – обратился я к Джинксу.

– Деньги, – потребовал Мейсон.

– Через часок занесу, – успокоил я его. – Рассчитаюсь сразу за все, включая черный «форд». Не переживай, скоро вернусь, и ты это знаешь…

Он уселся на стул и поджал свою искалеченную ногу, бережно устраивая ее, как младенца. На лице его по-прежнему застыла гримаса боли. Я кивнул Джинксу, и мы отправились в гараж забрать «зефир».

– О Господи, Ральф, – начал Джинкс, как только мы тронулись, – не надо было делать этого, ведь он же калека…

– Тем более ему нужно быть поосторожнее в выражениях.

Мы выехали на улицу и влились в поток транспорта.

– Да, но без его помощи…

– Не он, так кто-нибудь другой. Все дело в «капусте». Ты только посмотри на этих молодчиков, Кэрписа, Дилинджера, Пирпонта. С их мозгами и начальной школы не закончить. А они процветают. Ответ один – деньги. Если им потребуется Мейсон, они его купят. То же и насчет полицейских. У них есть баксы, и никакой шериф не помеха…

– Какой смысл сорить деньгами, – прервал затянувшееся молчание Джинкс. – У тебя же есть пушка тридцать восьмого калибра. Зачем покупать другую?

– Не люблю револьверы, я же говорил. Терпеть их не могу. Поэтому заказал ему пистолеты. Где он их только раздобыл? Совсем новенькие…

– С этим добром у него проблем нет. Его зять в полиции работает в оружейной. Пистолеты, винтовки, автоматы, слезоточивый газ. Все, что пожелаешь.

– Звучит неплохо.

– Особенно для молодого парня. – Тут он повернул за супермаркет. – Где паркуемся?

– Не важно, – бросил я ему. Часы на приборной доске показывали пять минут десятого. – Время точное?

– Проверил полчаса назад. – Тут Джинкс наконец нашел место для стоянки между двумя авто. – Если твои расчеты верны, он может появиться с минуты на минуту.

– Если только посудомоечная машина снова не сломалась, – отозвался я.

– Что ты сказал?

– Шутка. Лента с тобой?

– Конечно. – Он достал из кармана два мотка скотча двухдюймовой ширины, такие можно было купить в любом магазине. – А как насчет масок?

– Все на месте. – Тут я расстегнул пиджак, чтобы он мог видеть пару забавных масок, какие дети надевают на Хэллоуин, приколотых к рубашке, и дал ему одну из них. Это была забавная рожица, измазанная сажей. Моя же изображала лицо девочки с пухлыми, румяными щечками, огромным ртом и длинными ресницами. Он молча убрал свою в карман. – Холидей купила их в магазине игрушек.

– У нее этого добра и так хватает. Баба с юмором, точно?

– Может быть…

– Местная полиция у меня попляшет, прежде чем мы смотаемся отсюда на запад. – Он подтолкнул меня, и я увидел молочный фургон, заезжавший в задний двор магазина на разгрузку. – Этот? – спросил Джинкс.

– Похоже, да…

Тут я заметил молочника. Это был Джо. Он уже заполнял ящики бутылками с молоком.

– Думаешь, справишься с ним без моей помощи? – заволновался Джинкс.

– Будь уверен.

Молодой грузчик в сером фартуке вышел из служебного входа и направился к грузовику.

– Привет, Джо…

– Привет, шалопай…

Рабочий залез в кузов и стал наполнять плетеную корзину упаковками с маслом и сыром, что-то оживленно рассказывая шоферу. Потом он скрылся за дверью магазина. Джо отправился за ним с ящиком, который тащил за веревку, привязанную к ручке.

– Ты все помнишь?

– Наизусть. Я поеду за тобой, припаркуюсь у входа, войду в магазин и буду ждать тебя у ящика со льдом.

– Правильно. – Я вышел из машины.

– Я не забуду скрестить пальцы на удачу, – сказал он мне вслед.

– Оставь это до следующего раза, – посоветовал я ему.

Он завел мотор и выехал на улицу, а я неторопливо направился к грузовику. Из двери показалась толстуха с бисквитом в руке и бумажной сумкой, набитой продуктами. Когда она ушла, я залез в грузовик, достал пистолеты, снял с себя пиджак и шляпу и спрятал за спинкой сиденья. Один я убрал в карман брюк, а другой взял в руку, и тут появился Джо. Теперь уже его ящик был пуст. Он забросил его внутрь, влез следом за ним и только тут заметил меня.

– Иди сюда, – приказал я.

Джо был испуган. Я не дал ему закричать и сильно ударил рукояткой пистолета чуть выше уха. Раздался глухой треск, как будто лопнула спелая дыня, и он упал ничком. Пока я тащил его внутрь, подальше от посторонних глаз, в голове крутилась только одна мысль: не испачкать бы кровью его белую куртку. Наконец я смог натянуть ее на себя, надел его кепку и еще раз ударил его по голове – разумно предполагая, что это не даст ему прийти в себя раньше времени. Кепка оказалась немного тесноватой, но долго в ней расхаживать я не собирался. Наконец мне удалось устроиться за рулем грузовика и выехать на улицу. Краем глаза я заметил, как за мной пристроился Джинкс.

Я свернул за угол, проехал вдоль улицы, ведущей к Хартфорду, и остановился прямо на обочине, оставив место для «зефира». Теперь можно было быть уверенным, что, когда настанет время сматываться, путь будет свободен. Приглушив мотор, я подождал, пока Джинкс припаркуется на свободное место, затем вышел из машины и стал наполнять деревянный ящик молочными бутылками. Джо тем временем истекал кровью. Даже трудно было поверить, что у старика может быть столько крови. Она даже образовала лужу на металлическом листе, покрывавшем пол, и стекала к дренажному отверстию в кузове. Я взял из корзины четвертьфунтовую пачку масла и заткнул ею дырку. Потом вылез из кузова и потащил за собой ящик с молочными бутылками. На меня никто не обращал внимания. Тут появился Джинкс, он изображал покупателя.

– Машина у входа.

– Ну что ж, тогда пошли.

Я закрыл крышку ящика, запихнул туда же пустую коробку и стал подниматься по лестнице, ведущей в контору. Отсюда торговый зал был виден как на ладони. С дюжину покупателей бродили между стеллажами с товарами, и все это было похоже на рекламный плакат. На небольшой площадке в конце лестницы мы пригнулись и натянули карнавальные маски. Наконец я распахнул дверь конторы и шагнул внутрь с пистолетом в руке. Хартфорд сидел за столом, раскладывая чеки и подсчитывая выручку, за соседним, спиной ко мне, сидела женщина.

Хартфорд поднял глаза и хотел было что-то сказать, но тут заметил пистолеты и Джинкса за моей спиной.

– Руки за голову.

Он молча выполнил мое приказание, женщина обернулась, и я заметил телефонный аппарат на ее столе.

– Отойдите от телефона и ложитесь на пол.

Она медленно встала, нерешительно переминаясь с ноги на ногу – похоже, наш вид ее совсем не испугал.

– На пол, и поскорее. – Сзади меня послышался звук разматываемой липкой ленты. Женщина по-прежнему стояла у стола, и мне пришлось еще раз повторить свое приказание. Она медленно опустилась на пол. Джинкс запихнул ей в рот салфетку и залепил скотчем.

– Ложись же ты наконец. – Он толкнул ее на пол.

Хартфорд внимательно наблюдал за его манипуляциями.

– В сообразительности вам не откажешь, – обратился он ко мне.

– Ложись рядом с ней.

Джинкс проделал с ним то же самое и еще туго стянул ему лентой лодыжки и запястья за спиной.

– Теперь и у вас будет время поразмыслить. – Я убрал пистолет в карман и, не обращая внимания на мелочь, стал запихивать деньги и чеки в рубашку.

Потом мы, уже без масок, спустились в торговый зал. Он жил своей жизнью, все было как обычно…

Уже на улице я достал из грузовика пиджак и шляпу и бросил их в «зефир». Джинкс сразу же тронул с места.

– Ты был прав, черт возьми, – обронил Джинкс. – Не меньше двадцати кусков…

– Положим, поменьше, но для первого раза достаточно.

Добыча составила шесть тысяч сто сорок два доллара, и глаза у Мейсона просто полезли на лоб.

– Черт вас дери! – воскликнул он. – Вы что, накололи универмаг?

– Какое твое дело? – поинтересовался я.

– Какое дело? – переспросил он и повернулся к Джинксу: – Уж ты-то мог пошевелить мозгами, проклятый недоумок!

– Не стоит поднимать столько шума, – спокойно заметил Джинкс. – Это был не универмаг.

У Мейсона даже лицо почернело, он никак не мог сообразить, в чем дело. Тогда ему пришлось поближе рассмотреть чеки, лежавшие аккуратной стопкой, после чего у него начали дрожать губы.

– Хартфорд! Это был Хартфорд! Это еще хуже! Прямо на моей улице! Какого черта вы мне ничего не сказали?

– Я сожалею об этом, старина, – успокоил я его. – Мне неприятно, что ты так убиваешься, и с удовольствием поставил бы тебя в известность заранее, но только хочу заметить, что это абсолютно не твое дело!

С улицы доносился вой полицейской сирены. Мейсон отскочил, как будто его ошпарили.

– Идиоты! Накололи магазин у меня по соседству!

Теперь полицейские машины были уже совсем близко. Я заметил, что Нельс выбежал из конторы на улицу.

– Не стоит так убиваться, – посоветовал я Мейсону. – Дело сделано… Четвертая часть от нашей выручки составит пятнадцать сотен и сорок пять долларов плюс пару сотен за оружие да тысячу, которую тебе должна Холидей – это составит двадцать семь сотен и сорок пять долларов.

– Минуточку, – вмешался Джинкс, – а моя доля?

– Я как раз собирался этим заняться.

– Уж очень ты тянешь с этим делом…

– Господи! – снова завопил Мейсон. – Вы что, так и собираетесь препираться рядом с этой кучей денег? Сюда могут войти в любую минуту. Пройдем лучше в аккумуляторную.

– Ну ты голова! Хочешь сказать, что будет гораздо лучше, если нас застанут там?

– Поторопитесь и заканчивайте дележку, а потом убирайтесь отсюда, и я вас больше знать не желаю. С такими идиотами я дела иметь не хочу. Если бы только можно было представить, во что это выльется…

– Эта тысяча, что должна Холидей, ко мне не относится, – возразил Джинкс. – Вычти из навара семнадцать сотен и поделим остальное пополам. Это составит сорок четыре сотни и семь долларов. Отдашь мне два куска и…

Я хлопнул по столу.

– Уже все поделил. У тебя просто талант в арифметике, ты слишком быстро считаешь.

– Будь уверен… – Он направился к столу и стал отсчитывать деньги.

Вошел Нельс и удивленно уставился на кучу денег.

– Это от Хартфорда? – наконец спросил он.

– Дело не в этом, – ответил я ему. – Главное в том, что в грузовике за магазином лежит тело шофера. Он слишком стар, а мне пришлось его немного успокоить, и, боюсь, ему этого не перенести.

Мейсон даже не отреагировал. С него и так уже было достаточно. Он стоял и кусал губы. Нельс сообразил первым и посмотрел на «зефир», стоявший у дверей конторы.

– Тебе не о чем беспокоиться. Все чисто.

– Так на вас еще и мокрое дело, – наконец выговорил Мейсон.

– Очень может быть, – заверил я его.

Джинкс закончил свои расчеты и повернулся ко мне, держа в каждой руке по пачке денег.

– Из этой пачки ты рассчитаешься за свои долги.

Я отсчитал тысячу и протянул ее Мейсону, но тот даже не пошевелился.

– Давай бери. Это твои деньги.

– Через час полицейские ищейки перевернули здесь все вверх дном, – пробормотал он задумчиво, почти с сожалением.

– Остальное на столе. – Я держал деньги у него перед глазами. – Забирай…

Наконец Мейсон забрал их.

– Надо уладить еще пару мелких вопросов. На заднем сиденье машины ты найдешь куртку шофера и пару карнавальных масок. Пожалуй, их лучше сжечь. И эти чеки. На твоем месте…

– О Господи, – простонал он.

Я кивнул Джинксу, и мы вышли на улицу. Перед магазином собралась толпа, снова раздался вой сирены, на этот раз уже «скорой помощи».

– Думаешь, он не выживет? – заволновался Джинкс.

– Все может быть. У этих стариков очень хрупкие кости.

Когда я вернулся в квартиру, Холидей все еще была в постели, хотя уже и проснулась. Она лежала на спине, сцепив руки за головой. При моем приближении Холидей привстала, обнажив грудь, и тут я заметил, что она уже привела себя в порядок, накрасила губы и теперь молча улыбалась, разглядывая меня.

– У меня хорошая новость. Я заплатил твою тысячу.

– Теперь я в расчете? – спросила она.

– Пока да. – Я расстегнул рубашку и вытащил двадцатидолларовую банкноту.

– Это все, что осталось?

– Ты шутишь? – Тут мне пришлось извлечь из своих карманов оставшиеся деньги. – Работаю как пчелка и по крайней мере могу рассчитывать на чашку горячего кофе.

Она хихикнула и сбросила простыню.

– Что ты там бормотал по поводу горячего кофе?

«Когда-нибудь я смогу смотреть на нее спокойно», – подумал я, распихивая деньги по карманам.

– Пожалуй, тебя мучают галлюцинации, – возразил я, забираясь в постель прямо в одежде. – Даже и не заикался я ни о каком кофе…