Аудиозапись сделана для сведения Винченцей Мако
ПЕРСИВАЛЬ АНК: Я не знаю, как всё закончить. Столько времени прошло, а я всё ещё не знаю. Я не могу изменить историю Рин. Но я думал… я думал, что уж ему-то смогу дать историю получше. Такую, в которой у него были все средства, чтобы отыскать своё предназначение, как положено героям. Такую, где его спасли. Но если кого-то что-то и спасает, то лишь ответы, а у меня их нет. Я подготовил сцену для концовки, застелил кровать, зажёг свечи, а эта сука предпочла мёрзнуть на улице, лишь бы меня разозлить.
МАКО: Но ведь никто и не говорил, что это будет реальная концовка. Помнишь? Всё должно было получиться лучше, чем в реальном мире. В этом-то всё и дело. Именно такой дар мы хотели ей преподнести. Всё должно было иметь смысл. Всё должно было рифмоваться с началом неким неописуемым образом, какой никогда не встречается у концовок в реальной жизни. Мы и не собирались рассказывать истинную историю — всего лишь такую, которая окажется большей частью истинной. Концовка, которую мы запланировали, действительно элегантна, если следовать логике, и «элегантность» важнее «правдоподобия». Ну, право слово, это ведь всегда был наш девиз.
АНК: Эта задумка со сказкой изначально была обречена на провал. Она красивая, но подход к истории получается непрямым. Этим способом можно рассказать лишь об ощущениях. Но нельзя сказать что-то вроде: «Северин Анк умерла от удара током». И нельзя сказать, что не умерла. Язык совсем неправильный. У нас неясности и так выше крыши; нам больше не надо. И, в конце концов, это не детская история. И не взрослая. Это не история Анхиса, Северин или кого-то ещё, это их общая история — и она о том, как они очутились в запертой комнате, понятия не имея, как из неё выбраться.
МАКО: А это мысль. Загадка запертой комнаты?
АНК: Хм. Может быть. Мы в самом начале сделали его детективом. Может, и закончить можно так же. Пусть немного подетективит. Но какая комната? Нам нужна камера, склеп или, быть может, корабль? Огромный особняк у нас уже был.
МАКО: Не надо так буквально. Венера — вот наша запертая комната.
АНК: Когда деваться некуда, кое-что тайное и впрямь становится явным.
МАКО: Пусть загадка останется, но сердитого и задумчивого нуарного героя мы уберём. Добавим толику старой доброй викторианской отваги. Массу кружев и кожи. Комнату, полную подозреваемых, блистательного гения со склонностью к театральным эффектам. И зачем цепляться за людей, которые на самом деле жили? Заполируем всё магией, сюрреалистичным блеском и лоском. Не слишком много — в глубине души все ненавидят авангард. Но достаточно, чтобы уйти, громко хлопнув дверью.
АНК: Но, Винче… Я с таким уже сталкивался. Я слишком хорошо знаю эту песенку. Её мне спели на полной громкости. Не знаю, сумею ли я опять через это пройти, пусть даже сидя за печатной машинкой. Эта жуткая, отчаянная ночь, и Мэри смотрит на меня, словно я у неё на глазах превратился в гончую ада…
МАКО: Давай не будем сейчас об этом говорить. Всё давно закончилось.
АНК: Я должен был рассказать Северин. Секреты кажутся такими важными, пока не выясняется, что не с кем ими поделиться. Я бы в конце концов ей рассказал. Я бы нашёл правильный момент. Помню, однажды она спросила меня о концовках. Я сказал, что можно сочинить историю, в которой будут сплошные начала, но я не знал, возможна ли такая, в которой только концовки. Если она любила меня, то дала бы концовку, которую я смог бы использовать. Если она меня хоть немного любила… [долгая пауза] Я был ужасным отцом.
МАКО: Неправда. Ты был эксцентричным. Не ужасным.
АНК: Я бросил её. Это единственное караемое смертной казнью преступление, на которое способны отцы. У матерей есть тысяча способов потерпеть неудачу. Работа отца заключается лишь в одном: нельзя бросать своего ребёнка. А что я сделал? Позволил ей носиться где попало и не позвал ужинать, когда зашло солнце.
МАКО: Перси… ты не обязан это заканчивать. Ты можешь просто остановиться. Северин бы не разочаровалась, если бы ты не закончил. Она бы поняла. Она ведь тоже оставила фильм недоделанным.
АНК: Ох, Винче, нет. Если я всё брошу… если я брошу этот фильм, он окажется в точности таким же, как она. Бедным, брошенным созданием без концовки. Если я так поступлю… она подумает, что я её не любил. Я не могу допустить, чтобы она так подумала. Я позволил ей поверить во много мерзостей обо мне, но только не в это. Вот как я её любил. Она это знает, признаёт. И я тебя уверяю, если она где-то сейчас существует, то ненавидит саму себя за то, что бросила «Сияющую колесницу» недоделанной.
МАКО: Выходит, «Загадка Розовой планеты»?
АНК: Если у тебя в заглавии «Загадка», ты обещаешь дать на неё ответ. Если ты собираешься выложить карты на стол, это должны быть хорошие карты. Ну и к тому же ты предлагаешь мне нечто, ужасное само по себе. «Розовая планета». Ты уволена, Винче. И в этот раз я не шучу.
МАКО: У нас кое-какие ответы всё же имеются. А остальное… догадки. Мы выложим лучшие карты из всех, какие имеем. Может, это и не флеш-рояль, но хватит, чтобы сорвать куш. И кто знает? Может статься, наша версия окажется правильной. И не такое бывало.
АНК: [шепчет] Если я скажу, что она мертва, это станет правдой.
МАКО: Тогда не говори.
АНК: Хочу вернуться и начать заново. С первого кадра. Во время грозы. С серебристой корзины. На этот раз я всё сделаю правильно. Я могу лучше. Просто нужен ещё один дубль.