– Как все прошло?

Амара, горничная Иоланты, опекавшая ее с детства и за последние десять лет ставшая ее наперсницей, встретила свою хозяйку на пороге их городского дома неподалеку от Плаки, где она жила с тех пор, как вышла замуж.

– Ужасно, – с трудом выдавила Иоланта одно-единственное слово. Встреча с Алекосом закончилась час назад, но она до сих пор была во власти гнева и страха.

Амара побледнела, помогая Иоланте снять пальто.

– Я принесу тебе чаю.

– Спасибо, Амара. Но, боюсь, чашка чаю не решит моих проблем. Где Нико?

– Наверху, сидит за компьютером.

Как всегда. Большую часть времени ее сын проводил, читая, играя в электронные гаджеты или сидя за компьютером. Он упорно сопротивлялся общению с людьми и посещению общественных мест, несмотря на настойчивость Иоланты и ее все более отчаянные попытки социализировать Нико.

Она опустилась на стул у кухонного стола и прижала дрожащие пальцы к вискам. Встреча с Алекосом потрясла ее гораздо сильнее, чем она ожидала. И не только из-за его чудовищных планов в отношении компании. Уже само его присутствие в одной комнате с ней привело ее в состояние шока. Он был мрачен и все так же неотразимо красив, как десять лет назад.

Амара суетливо металась по кухне, доставая корешки и стебли пикульника, который всегда держала под рукой, и заваривая их на плите в маленьком латунном чайничке.

– Что случилось? – спросила она, беря с полки чашку, выжимая туда лимонный сок и добавляя мед. – Я думала, вы поехали к поверенному, чтобы обсудить дела.

– Да, я так и сделала. – Иоланта откинулась на спинку стула и ненадолго закрыла глаза.

– Так что? – спросила Амара. К ее взволнованному тону добавились нотки нетерпения. – Расскажи мне, что случилось.

– Алекос Деметриу захватил «Петра инновейшн».

О том, что Алекос отец Нико, знали Амара, отец Иоланты и Лукас. Они договорились о том, что Лукас будет растить Нико, как своего сына, они должны выглядеть дружной счастливой семьей. Или, по крайней мере, стараться так выглядеть. Правда, Лукас не очень старался.

– И что этот Деметриу собирается с ней сделать? – спросила Амара.

Иоланта вкратце рассказала ей о том, что происходило на встрече. Амара слушала молча. Она поставила перед своей хозяйкой чашку горячего душистого чая и, наполнив чашку для себя, села за стол напротив нее.

– Хорошо, – сказала она, когда Иоланта закончила. – Но все ведь не так страшно, правда? Сорок процентов достаточно хорошо обеспечат вас с Нико, и тебе не придется возиться с делами компании.

– «Петра инновейшн» принадлежит Нико по праву рождения, – с чувством возразила Иоланта. – Мой отец отдал этой компании жизнь. Как и Лукас после него. Нико мечтал, что станет ее частью. – Талос, который в последние годы жизни смягчился в отношении дочери, иногда брал Нико на работу, показывая мальчику его будущее достояние. Лукас никогда не обращал особого внимания на сына-подкидыша, и Иоланта подозревала, что Нико интересовался «Петра инновейшн», потому что хотел произвести впечатление на человека, которого считал своим отцом. Теперь Лукаса не стало, и компания – это все, что осталось у ее сына. – Я не могу отдать ее без боя. Ради Нико я должна попытаться. Ты понимаешь, что это значит для него.

– Да, – вздохнула Амара, – но ему всего девять лет.

– Единственное, чего он хочет, это работать в «Петра инновейшн», – ответила Иоланта. – Сделать так, чтобы отец и дед могли им гордиться.

– Но у тебя ведь нет выбора? – хмуро спросила Амара.

– У меня есть выбор, – возразила Иоланта и закрыла глаза.

Она могла рассказать Алекосу, что Нико его сын. Но согласится ли он сохранить «Петра инновейшн» для сына? Удастся ли ей сыграть на сочувствии и доброте, таившихся, как она думала, в глубине души Алекоса? Она не знала, осмелится ли рискнуть, учитывая, какие последствия могло иметь такое признание.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя есть выбор? – спросила Амара. – Если этот человек владеет контрольным пакетом…

– Я могу ему рассказать. – Иоланта решительно поставила чашку на стол и расправила плечи. – Я должна ему рассказать.

После разговора с Амарой она поднялась на верхний этаж дома, превращенный в апартаменты для Нико. Остановившись на пороге его спальни, она какое-то время смотрела на сына, чувствуя привычную боль в сердце. Он сидел за письменным столом и, прищурив золотисто-карие глаза, изучал код на экране компьютера, полностью погрузившись в свое занятие.

– Нико, – нежно позвала Иоланта. – Чем ты занимаешься, родной?

Нико напрягся, услышав голос матери, потом медленно повернулся и, отчаянно моргая, посмотрел на нее.

– Приложение.

– Еще одно приложение?

Он кивнул с серьезным и немного усталым выражением лица. Общение всегда давалось ему с трудом.

– И какое теперь? – непринужденно спросила Иоланта. Она присела на край стола, но так, чтобы не слишком приближаться к компьютеру, который Нико обожал до одержимости. Однажды, когда она посмела прикоснуться к клавиатуре, он чуть не упал в обморок. С тех пор она стала осторожней.

Нико пожал плечами, и, как это часто бывало, его взгляд скользнул в сторону от нее. С самого его младенчества Иоланта билась за то, чтобы установить с сыном связь, которую другие матери воспринимали как что-то само собой разумеющееся. Она любила его с отчаянной, болезненной силой, желая защитить, потому что он был не таким, как все, и многого не понимал. Но иногда Иоланта начинала сомневаться, любит ли ее Нико. Временами она сомневалась, понимает ли он, что значит любить. От этих мыслей у нее появлялось чувство вины. Нет, просто любовь Нико проявляется по-своему. Иоланта знала это и яростно отстаивала свою уверенность перед отцом и Лукасом, но где-то в самой глубине ее страдающего сердца затаилось сомнение. Ей было страшно.

– Нико? – мягко окликнула Иоланта. – Какое приложение?

Он пожал плечами, глядя в сторону.

– Просто одну штуку, которая отслеживает, где находятся источники силы для твоего зомби.

– Хорошо.

В прошлом году Нико начал создавать приложения к самым популярным онлайновым играм. Очевидно, в одной из них участвовали зомби. Следуя уговорам Иоланты, он показал свои разработки Лукасу, но тот отмахнулся от них, удостоив лишь беглым взглядом. Иоланта боялась, что, молча переживая равнодушие отца, Нико еще больше замкнется. Она, как могла, пыталась поддержать его, но совершенно не разбиралась в том, чем он занимался, год за годом накапливая все больше знаний.

– А что это за сила? – спросила она. – Она добрая или злая?

– Добрая. Люди тратят кучу денег, чтобы купить ее.

– И твое приложение им поможет?

Нико кивнул, и его взгляд снова вернулся к экрану компьютера.

– Это же здорово, Нико, – похвалила его Иоланта, осмелившись слегка погладить сына по голове кончиками пальцев.

Он увернулся, и она убрала руку.

– Ты встречалась с поверенным? – не отрываясь от экрана, спросил Нико.

– Да.

Накануне Иоланта рассказала сыну, что поедет на встречу.

– И что он сказал? Все в порядке?

– Да, все хорошо, Нико, – заверила его Иоланта. Разве она могла сказать сыну что-то другое? В некоторых вопросах он мог казаться старше своих лет, но ему было всего девять. Она не могла грузить его бременем своих финансовых проблем. Разговоры о «Петра инновейшн» заставляли глаза Нико восторженно блестеть и выводили его из состояния молчаливой погруженности в себя, делая необычайно разговорчивым. «Петра инновейшн» была необходима Нико. Он не мог остаться без надежды на то, что станет частью того, что считал важным.

Иоланта ничего не смыслила в бизнесе. И ни отец, ни Лукас никогда не поощряли ее интереса. Они вообще едва терпели ее присутствие, постоянно напоминая о ее позоре.

– Мама? – Это ласковое слово звучало странно в устах ее сына. Нико редко употреблял его. – Ты уверена, что все в порядке?

– Да. – Иоланта глубоко вздохнула и улыбнулась ему. Она должна найти способ сохранить для сына «Петра инновейшн». Иоланта и без того дорого заплатила за свой грех, заключавшийся в том, что она отдала свое тело холодному, жестокому человеку. – Все хорошо, Нико. – Она потрепала мальчика по руке, и его робкая, неуверенная улыбка показалась ей настоящим триумфом. Улыбнувшись в ответ, Иоланта встала и вышла.

Она обязана найти выход.

Алекос оттолкнул ноутбук в сторону, злясь на самого себя. После вчерашней встречи с Иолантой он не мог сосредоточиться на делах, и это его злило. Выйдя из офиса «Петра инновейшн», он долго бродил по улицам делового квартала Афин. Его одолевали воспоминания.

Воспоминания об Иоланте: ее лице, ее голосе, ее теле. Только теперь Алекос осознал, что до сих пор тоскует по ней. Он вспоминал ее губы, раскрывавшиеся навстречу ему. Он все еще помнил их нежный вкус. И то, что он чувствовал, оказавшись внутри ее, то, как принимало его ее тело.

Почему он вспомнил об этом сейчас? Иоланта стала другой. Он стал другим. Она ему больше не нужна, если вообще была нужна когда-нибудь.

Алекос встал из-за стола в своем кабинете на верхнем этаже здания «Деметриу тех» и бросил взгляд на город. Вдалеке Алекос видел древний Акрополь, и ему вспомнилось, что он видел его в ту ночь, стоя на террасе с Иолантой, когда ему так отчаянно хотелось ее поцеловать.

Он должен перестать думать о прошлом. Это была ночь безумия, сексуальное приключение, о котором следовало забыть, как только оно закончилось.

Но Алекос не мог успокоиться. Куда девалось удовлетворение от свершившейся мести? Почти пятнадцать лет он ждал момента, когда сможет погубить «Петра инновейшн». И когда полгода назад Каллос выбросил на рынок акции, Алекос понял, что его час настал.

И все же он не испытывал удовлетворения. Он чувствовал себя опустошенным. Обманутым.

– Вас хочет видеть госпожа Иоланта Каллос. – Раздавшиеся из интеркома слова его персонального помощника заставили Алекоса застыть. Иоланта здесь, зачем? Просить, чтобы он сохранил «Петра инновейшн»?

Алекос усмехнулся; что ж, он даст ей эту возможность.

Иоланта вошла через двустворчатые двери в кабинет Алекоса. Уже от одного вида этого человека с красивым, но холодным, замкнутым лицом у нее затрепетало сердце. Все спокойные уверенные слова, которые она собиралась сказать, вылетели из ее головы.

В своем темно-синем костюме-тройке в тонкую полоску Алекос выглядел угрожающе и в то же время невероятно привлекательно. Его коротко постриженные черные волосы подчеркивали резкую линию скул и золотисто-карие глаза, которые унаследовал его сын. Его губы были сжаты в твердую линию, но Иоланта помнила, как мягко они касались ее рта. Помнила, как его пальцы гладили ее.

– Иоланта? Зачем ты пришла?

Он говорил не так враждебно, как в тот страшный вечер, когда она приходила к нему, чтобы рассказать о своей беременности. Его грубость и озлобленность помогли Иоланте забыть его поцелуи.

– Я хочу с тобой поговорить.

– Не понимаю, о чем мы можем говорить.

– Почему ты хочешь ликвидировать «Петра инновейшн»?

Алекос долго смотрел на нее, но его глаза ничего не выражали.

– Потому что она мне не нужна.

– Тогда зачем ты ее купил? Зачем что-то покупать, если хочешь сразу же это продать?

– Чтобы получить прибыль.

– И как, получил? После того, как скупил акции? – Она вдруг с особой ясностью все поняла. – Значит, все это просто месть. Ты всегда думал только о том, чтобы отомстить.

– Значит, тебе все известно.

– Я знаю, что ты ненавидел моего отца за то, что он опередил тебя своими идеями. За то, что он оказался умней и расторопней. Это не только месть, это зависть!

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он зловещим голосом.

– Отец рассказал мне о том, что произошло тогда между вами, после… – Она замолчала, и все ее тело предательски вспыхнуло при воспоминании об этом «после». После того, как она отдалась Алекосу и телом и душой.

– Он рассказал тебе о том, что между нами произошло? – уточнил Алекос. – И он поведал о том, что оказался – как ты выразилась? – умней и расторопней меня?

– Да…

Он подошел к окну, сложив руки за спиной, и уставился в лазурное небо.

– Что его идеи опередили мои.

Иоланта неуверенно взглянула на него.

– Ну да, примерно так. Отец не вдавался в детали. Он просто сказал, что разработал какую-то программную систему раньше тебя.

– И ты решила, что это правда? Каким, однако, жалким, ничтожным человеком ты, должно быть, меня считаешь.

– Ты хочешь сказать, что я не должна ему верить? – с вызовом спросила она. – Что он мне солгал? Он мой отец…

– А я всего лишь человек, с которым ты переспала. Человек, которому ты отдала свою девственность. – Его губы изогнулись в циничной усмешке.

– И ты ясно дал мне понять, что думаешь об этом злосчастном подарке, – бросила она. – Можешь мне поверить, я ни о чем не жалею.

– Я могу сказать то же самое.

– Ладно. – Иоланта тяжело дышала, встреча принимала совсем не тот оборот, на который она рассчитывала.

– Ладно, – насмешливо повторил Алекос. – Похоже, нам больше нечего друг другу сказать.

– Нет, я не закончила. – Иоланта разочарованно взглянула на него. – Ты не можешь этого сделать, Алекос…

– Ты это уже говорила, но скоро увидишь, что могу.

– Почему? – Услышав в своем голосе плачущие нотки, Иоланта сглотнула. – Почему тебе понадобилось уничтожать компанию моего отца и лишать моего сына средств к существованию из-за того, что произошло много лет назад? Да, он сделал то, что пытался сделать ты. Он побил тебя. Неужели ты не можешь просто оставить все, как есть?

– Да, он меня побил, – отозвался Алекос, в его голосе появились свирепые ноты. – Он это сделал.

Иоланта неуверенно заглянула ему в глаза.

– Почему ты до сих пор так злишься?

Когда Алекос заговорил, его голос звучал совершенно спокойно.

– В любом случае на улице ты не окажешься. По моим прикидкам, после ликвидации компании твоих сорока процентов вполне хватит на безбедную жизнь.

– Дело не в деньгах! – воскликнула Иоланта. – Я хочу, чтобы компания моего отца перешла к моему сыну. Она принадлежит ему по праву рождения. Алекос…

– В таком случае твоему мужу следовало лучше заботиться о ней.

Он был таким беспощадным, таким ужасающе холодным.

– Черт тебя возьми, – бросила Иоланта и тут же прижала к губам сжатую в кулак руку, пытаясь овладеть собой.

Ей придется сказать Алекосу про Нико. Ее сердце сжималось при мысли, что Алекос может не поверить ей или, что еще хуже, отказаться от своего сына. Или… Иоланта со страхом подумала об одной, еще более страшной возможности… Алекос может захотеть вмешиваться в жизнь ее сына. В ее жизнь. Она не знала, что пугает ее больше, и долго молчала, повернувшись к Алекосу спиной.

– Честно говоря, я не понимаю, почему тебя это так волнует, – спросил Алекос, и она замерла. – Сколько твоему сыну? Семь? Восемь?

– Девять, – прошептала Иоланта.

– Он еще ребенок, – заявил Алекос. – Он будет хорошо обеспечен деньгами, которые у тебя останутся. Тебе не о чем беспокоиться. Или ты просто не хочешь, чтобы компания досталась мне?

Иоланта медленно повернулась кругом.

– Я не хочу, чтобы ты разрушал ее, – объяснила она. – Неужели ты не можешь этого понять?

– Нет, не могу. Ты ведь не имела отношения к этому бизнесу, он лишь обеспечивал твой образ жизни.

– Образ жизни? – повторила она. – Что ты об этом знаешь?

– Таунхаус в Плаке, собственный остров…

– Ты перечисляешь то, что принадлежало моему мужу, но это не мой образ жизни, – усмехнулась Иоланта.

– Я говорю о том, что тебе не придется терпеть лишения. Твой образ жизни не изменится или, по крайней мере, изменится не так уж сильно.

Она смотрела на него с недоверием.

– Мой муж умер, его компания будет уничтожена, и ты считаешь, что мой образ жизни не изменится? Ты либо самый недалекий человек из всех, кого я знаю, либо самый бесчувственный. А может быть, и то и другое.

– Извини. – У Алекоса на щеке дрогнула жилка. – Я не имел в виду смерть твоего мужа. Я говорил только о компании.

– О да, конечно. Как мило. – Иоланта засмеялась резким, прерывистым смехом. Алекос понятия не имел о ее жизни, о том, как просто и скромно она жила.

– Думаю, добавить больше нечего, – спокойно произнес Алекос.

Иоланта тяжело вздохнула.

– На самом деле есть. – Она чувствовала себя так, словно собирается прыгнуть с обрыва. – Алекос, отец Нико не Лукас Каллос. Его отец – ты.