"Попробуй", - предложила пещера. Арона отнесла сверток к сиденьям, а Кракот откуда-то достала похлебку с запахом рыбы. Они решили, что каждый лучше ограничится собственной пищей, и матрац вытянулся, давая место Ароне.

Ее охватила паника. Может быть, она тоже навсегда здесь останется? Лечь на матрац, уснуть и проснуться, возможно, через сто лет, когда ее разбудит какой-нибудь незнакомец.

- Пещера, - окликнула она. - Я хочу проспать только одну ночь. Когда солнце снаружи встанет, меня нужно разбудить.

"Поняла", - сухо и как будто слегка разочарованно ответила пещера.

Прошло три, четыре, пять дней. Кракот не только прочла свитки, но и просканировала их большим камнем, который кожаной лентой привязала к правой руке. Внутри камня дрожал собственный, словно живой, свет. Арона в свою очередь читала записи жабьего народа; эти записи и необычные рисунки проектировались на одну из стен пещеры. Конечно, на самом деле она не читала: пещера переводила ей.

"Очень странный и чуждый образ жизни", - думала Арона. Но эти жабы искусные ремесленники. Гриммерсдейл был одним из самых маленьких их поселков, и вся его деятельность сосредоточилась вокруг гормвинов. Эти странные существа проделывали необычные опыты со своими же, с людьми, с другими формами жизни, даже со скалами. Но там жили жабы, питались в больших залах, по вечерам смотрели на стенах движущиеся картинки или играли в странные игры, которые состояли в определении и изменении взаимного старшинства и положения. Некоторые жабы мчались в шумных машинах на очень большой скорости по дорогам страны, часто сталкиваясь друг с другом или со скалами и деревьями. Они ради удовольствия обгоняли друг друга.

"Гриммерсдейл по ту сторону барьера - очень небольшой город, - виновато объясняла Кракот. - Там головастики мало чем могут заняться, поэтому так и ведут себя. Если работаешь на гормвинов, жизнь у тебя удобная, обо всех твоих потребностях заботятся. Ну, а если нет... Что ж, городок небольшой. Многие уезжают из него. Там ведутся исследовательские работы только в одном направлении - над обезьяноподобными... гм, над людьми. Я сама в некотором роде гуманолог. - Наконец она потянулась и зевнула. - Жаль, что ты не можешь отнести наши записи в Лормт. Там все равно не смогли бы их прочесть".

- Я возьму с собой копии. Может, когда-нибудь сумеют.

"Чтобы их записать по-твоему, потребуется слишком много времени, разочарованно протянула Кракот. -Однако я тебе дам футляр с фильмами - для будущего. Береги его как следует!"

Арона протянула руку, потом решила, что Кракот заслуживает большего. Обняв удивленную жабу, она попрощалась с ней, как женщины Риверэджа, желающие друг другу добра.

Кракот хмыкнула и вытерла лицо.

"Ну и ну! У людей действительно странные обычаи! Не обижайся, Арона. Я вижу, что ты хотела добра. Но больше никогда так не делай".

"Эгил, - неожиданно вспомнила Арона. - Именно так я сказала Эгилу. При таких же обстоятельствах. Неудивительно что он рассердился". Но уже слишком поздно: она стала его врагом, а он ее.

Кракот неожиданно посмотрела на нее.

"Ты обращалась ко мне, как к откладывающим яйца. Но это неверно. Давай будем точны. Я один из дающих сперму. Ты почему-то боишься таких и ненавидишь. - Кракот рассмеялся. - Я заразился педантизмом в лабораториях, буркнул он. - Здорового тела и процветания тебе, Арона. И пусть тебе служит множество умных головастиков".

- То же самое и тебе, госпожа... он-госпожа Кракот, - улыбнулась Арона. Она взяла мула за повод, спрятала станнер и вышла навстречу разбойникам.

Но их там не было. Солнце стояло высоко, когда она по тропе двинулась в сторону Лормта. По дороге девушка размышляла над уроками пещеры. Не все в них очевидно. Пещера заботится и о жабах. Как именно?

Кракот стал ее другом, несмотря на все свои странные обычаи, верования и наружность. Но она не хотела бы, чтобы ее дочь оказалась в руках гормвинов. Ненавидит ли она этих гормвинов? Нет, они ей ничего не сделали. А если бы сделали? Действуют ли они в соответствии со своей природой и потребностями? Можно ли их научить поступать по-другому? Примут ли они такое обучение? Впрочем, вряд ли она когда-нибудь встретится с народом жаб: урок пещеры должен быть гораздо шире.

Странные существа, странная наружность, странные обычаи. Она многое узнала за эту весну и узнает еще. Как все это воспринимать? Со страхом и ненавистью, как будто все люди - волки?

Она вспомнила слова бабушки Эйны. "Собаки - дочери волков, но мы взяли их и воспитали должным образом, и теперь они часть наших семей". Волк крадет ягненка, чтобы накормить своих детей, а вовсе не потому, что желает ему зла. За что же ненавидеть волка? Он действует в соответствии со своей природой. Но женщины должны защищать своих овец и дочерей от волчьего голода.

Арона думала о мужчинах и женщинах, которых встретила во внешнем мире. Волшебница говорила: "Когда ты чувствуешь что-то неправильное, беги". - Еще сказала о мести. "Давай каждому псу по одному куску, - говорила она о тех, кто не кажется хищником. - Не по два".

"Не все мужчины волки, - поняла Арона, - и не все женщины хорошие люди". Таков ли урок пещеры и жабы? Что с каждым нужно вести себя соответственно его природе? Что нужно беречься от опасности, но без ненависти и ненужного страха? Простой урок, даже маленькая девочка способна его понять. Но этот урок поможет ей в общении с чужаками. Он пригодится ей в Лормте.

Думая о том, что ждет ее впереди, Арона спускалась по крутому повороту дороги. Она никогда не бывала в этих горах. Под ней, окутанный туманом, тянулся горный хребет. Девушка подняла глаза. Впереди раскинулся каменный комплекс Лормта. Чувствуя, как сердце бьется в горле, Арона направила мула к воротам.

Интерлюдия

- Вот что она нам принесла. - В голосе Нолар звучало разочарование. - Я скопировала все легенды. Но ежедневные записи о жизни этой деревни-тюрьмы, что они для нас? Любопытное боковое ответвление истории.

Она поерзала в кресле и нетерпеливо отбросила со щеки упавший клок волос, который тронул теплый летний ветерок.

- Но теперь я лучше понимаю ее, - призналась она - Я считала, что до встречи с Остбором жизнь у меня была трудной, но теперь вижу: мне повезло, что я не родилась в деревне фальконеров.

- Не все деревни такие, - возразил я. - Ведь Горного Сокола и его людей вряд ли стали бы так бояться и ненавидеть. Я мало знаком с их обычаями, да и то только по слухам и сплетням. Но мужчин знаю лучше, и они не жестоки, когда в этом нет необходимости.

Нолар поколебалась, потом кивнула.

- Наверно, это правда. Мужчины бывают разные: мой отец и Остбор. Они отличались так, как зима и весна. В ее свитках может быть больше смысла, чем я вначале решила. Те, кто в будущем собирается иметь дело с ее народом, должны их прочесть. Так что... - она слегка приободрилась... - по крайней мере, все это принесет в будущем пользу.

- Все меняется. Два дня назад, когда я выехал с Дерреном, чтобы посмотреть на недавно посаженный лес, мы встретили фальконера...

- Посланника от леди Уны и Горного Сокола?

- Напротив, это был молодой человек, который сам изменил свою жизнь, хотя для него это было нелегко. Он женился, у него родилась дочь, и он находил новый образ жизни непривычным, но очень приятным. Они поселились в деревне недалеко отсюда, и он охотился и приносил добычу жителям деревни. Я бы назвал его счастливым человеком. Я бы организовал встречу Эйран, его очень деловитой - и любимой - жены, и Ароны, чтобы она поняла, что перемены не обязательно должны приносить страдания. Фальконера зовут Ярет, и он говорил о том, что вместе с семьей собирается позже навестить нас. Его жена изучает травы и хотела бы посоветоваться с нами.

Но только это посещение так и не состоялось, потому что Тьма омрачила жизнь молодого охотника, и из его отчаяния, страха и торжества родилось... но нельзя закончить рассказ, который еще не начался.