Яркое солнце Джакку вновь бьет в глаза Слоун, которую подталкивают вперед Норра Уэксли и ее сумасшедший дроид. Вновь приспособившись к свету, первое, что она видит в небе, — ее корабль.
«Разоритель».
Слоун чувствует боль — будто внутри кто-то дернул струну и вибрация теперь отдается даже в костях. Горе словно отравляет ее. Она может попробовать бежать или попытаться справиться с Норрой, чтобы угнать какой-нибудь звездолет, а потом полететь на нем к «Разорителю», где она могла бы высадиться и вернуть себе власть. Непростая задача, но Слоун уверена, что ей это вполне по силам. А потом она могла бы взять свой корабль и просто… улететь восвояси.
Нет, это не трусость — лишь желание выжить. «Разоритель» — звездный суперразрушитель, могучий дредноут, громадный летающий город. В нем достаточно места для могущественных остатков Империи. Его оружия хватит, чтобы отразить нападение целого флота, точно так же, как сейчас он отражает атаку армады Новой Республики. Рей может захватить «Разоритель». Она может спасти хотя бы часть Империи и улететь к звездам, где можно будет начать все заново.
Империя могла бы возродиться.
Но тогда Слоун придется забыть о мести.
Она не может себе этого позволить. Желание отомстить подобно вонзившемуся в щеку крючку, который неумолимо тянет ее за собой.
Ракс все погубил. Он коснулся Империи своей грязной рукой, повсюду оставив отвратительные следы своего предательства, разрушив все, что так любит Слоун. Для нее Империя была воплощением порядка и дисциплины, оплотом стабильности среди галактического хаоса. Империя искореняла неопределенность, служа первоосновой и путеводным маяком, за которым мог бы последовать любой, кто хочет жить в безопасности.
Но теперь это лишь дикие, озверелые остатки, подобные воткнутому в песок сломанному копью. Солдаты превратились в обычных головорезов. Офицеры пребывают в страхе и растерянности. Эта примитивная планета сделала столь же примитивными их самих. Слоун в последний раз осознает, что Империи, которую она любила, больше нет.
Она мысленно отпускает «Разоритель».
Так же как отпустила Адею Райт.
И точно так же, как она теперь отпускает все надежды на будущее Империи.
Дуло бластера Норры упирается ей в спину.
— Может, все же двинемся дальше? У нас нет времени на осмотр достопримечательностей, адмирал.
— Просто Слоун, — отвечает она. — Я больше не адмирал.
«Такой же повстанец, как и ты», — думает она, идя навстречу челноку. Навстречу мести.
Акбар поворачивается в кресле от пульта к пульту, изучая боевую обстановку. Взгляд его огромных студенистых глаз перемещается от экрана к экрану, оценивая ситуацию. И оценка эта далеко не радужная.
Все должно было быть проще. Флот Новой Республики многочисленнее. Империя угасает. На бумаге это была легкая победа…
Однако пока все идет иначе. Республиканские силы уже потеряли несколько корветов. Сбиты два фрегата. Рой СИДов, заполонивших бескрайний космос, уже пожрал бесчисленное множество истребителей.
Естественно, адмирал Акбар изучал историю, и в ней меньшим силам многократно удавалось превзойти и перехитрить противника. Флот «Охотник за призраками» против армады ситхов. Мандалорцы против Великой армии Республики. И конечно, Альянс повстанцев против Империи.
История полна примеров, когда более слабые побеждали более сильных. То же может случиться и здесь, если Новой Республике не хватит ума и осторожности.
Империя сменила тактику — подобные остервенение и хаос раньше были ей не свойственны. Один фрегат раскололся пополам, когда единственный СИД-бомбардировщик врезался прямо в мостик, соединявший две половины корабля. Они бесконтрольно тратят боеприпасы, стреляя во все стороны. Их атаки лишены изящества и смысла — старые имперские маневры, всегда предсказуемые, словно выполнены по учебнику, либо преднамеренно игнорируются, либо попросту забыты. Если честно, столь отчаянную и опасную оборону нелегко преодолеть. Кстати, Акбар считает, что во время Восстания именно по этой причине было так трудно противостоять его собственному флоту.
Еще один фактор — тот проклятый дредноут. На нем в десять раз больше орудий, чем на обычном звездном разрушителе, — тень его темнее и шире, чем тьма окутывающего его космоса. Его окружают разрушители поменьше, иногда расходясь, чтобы пропустить торпеды и лучи турболазеров, поражающие флот Новой Республики. Чем-то они напоминают улей, защищающий свою матку. «Но если убьем матку, погибнет и улей», — думает Акбар.
В данный момент три их лучших корабля устремляются в сторону флота Империи, чтобы сбить дредноут. Это «Единство», «Дружба» и «Согласие», три тупоносых «Звездных Ястреба», задача которых — вклиниться в имперский кордон из звездных разрушителей. Но им никак не прорваться — они сцепились с разрушителями, принимая на себя выстрелы «Разорителя» и почти не добившись никакого преимущества.
У Акбара возникает мысль связаться с Агейт, чтобы обсудить новую стратегию…
Но с этим придется повременить, поскольку появляется голограмма генерала Тайбена — худощавого лысого человека с квадратной, точно кубик льда, — и почти настолько же бледной головой. Лицо его полно тревоги.
— Доложите обстановку, — говорит Акбар.
— Наземные силы добиваются определенного успеха, адмирал, — отвечает Тайбен. Голограмма его мерцает — неудивительно, учитывая царящий кругом хаос. Слишком много частот и источников энергии, создающих помехи. — Мы километр за километром тесним противника.
Возможно, к ночи дойдем до их базы, но только если сумеем снизить наши потери. Мы отдаем слишком много жизней. Имперцы сражаются так, будто они какая-то мятежная банда, адмирал. Они идут на любой риск, жертвуют своими солдатами. Тут творится настоящий кошмар, но, похоже, для них это скорее преимущество, а не помеха.
— Примерно то же самое и здесь, — ворчит Акбар. — Но нам не настолько везет, как вам, — мы практически ничего не добились, хотя и продолжаем наседать. Возможно, ваш успех на земле поможет нам продвинуться.
Тайбен кивает и, поколебавшись, говорит:
— Я должен быть сейчас там.
— Вам лучше оставаться на Чандриле. — И это действительно так — Акбар убедил Канцлера попридержать одного из лучших военных стратегов в резерве, рядом с собой. Он предупредил ее, что Джакку может оказаться лишь уловкой: Империя провоцирует их на атаку, вынуждая оставить без защиты как Чандрилу, так и Накадию. А это значит, что приходится разделять силы, обеспечивая безопасность планет Новой Республики. И все же, похоже, тревога его необоснованна — пока никаких признаков угрозы нет. — Ваши войска на земле возглавляет генерал-лейтенант Броквей.
— Но если там буду я…
— У нас нет времени на споры, генерал Тайбен. Благодарю вас за беспокойство и донесение.
Закончив разговор, Акбар собирается переключиться на канал связи с Агейт, но стоит ему взглянуть в обзорный экран на мостике «Дома-1», как его перепончатая рука зависает над панелью…
При виде разворачивающейся трагедии его кровь холодеет, словно соляной раствор.
Один из звездных разрушителей — «Наказание» — резко разворачивается носом вправо, прямо к «Звездному Ястребу» «Дружба», у которого почти не остается пространства для маневра, учитывая близость как «Согласия» Агейт, так и бушующей вокруг битвы.
«Это самоубийство», — думает Акбар. Он пытается убедить себя, что это случайность, но, похоже, звездный разрушитель действует вполне осознанно. Нос «Наказания», подобно топору, врезается в тупую переднюю часть «Дружбы», рассекая ее надвое. Вспыхивает пламя, во все стороны разлетаются тела. Но имперец продолжает напирать, изрыгая огонь из кормовых двигателей и репульсоров по бортам. Звездный разрушитель превращается в оружие, раскалывая «Звездный Ястреб» пополам. Летят обломки, между двумя обреченными кораблями вспыхивают электрические разряды.
И корабль Агейт прямо в самой гуще происходящего.
Акбар поспешно выходит на связь.
Мир для Агейт сжался в одну яркую точку. Она слышит в ухе голос Акбара, лишь самым краем глаза замечая рядом с собой его голубоватую голограмму. Он предупреждает коммодора о летящей в ее сторону туче обломков, но она и так видит на своих экранах сотни красных точек, мерцающих в темноте, подобно глазам разъяренных зверей. Каждый из них — частица одного из двух кораблей, кусок металла, снарядом летящий прямо к ней.
Разрушительная волна настигнет ее меньше чем через три минуты.
Она кричит Спону, чтобы тот усилил защитные экраны по левому борту, хотя знает, что долго им не выдержать. Обломков слишком много.
— Покинуть корабль, коммодор! — ревет Акбар. — Это приказ!
— Есть, сэр, — отвечает она. Голос ее звучит будто с расстояния в тысячу световых лет.
«Ну вот и все», — думает она. Возвращение на войну оказалось недолгим. Попытка прорвать блокаду звездных разрушителей с помощью грубой силы ни к чему не привела. «Дружба» погибла. «Согласие» тоже долго не протянет. Она приказывает связисту предупредить «Единство» — у них есть пространство для маневра, и они могут уйти от опасности. Мало того что им, вероятно, грозят обломки самого «Согласия», но после гибели звездного разрушителя и двух «Звездных Ястребов» «Единство» окажется как на ладони для атаки ждущего в самом центре громадного дредноута.
«Покинуть корабль…»
Она объявляет эвакуацию — ничего другого не остается. И действовать приходится быстро. Хуже всего, что воспользоваться можно только спасательными капсулами правого борта. Иначе они полетят прямо навстречу несущимся обломкам.
Пульсирует красный свет. Ревут сирены. Мимо Агейт к выходам быстро и без паники, как их учили, бегут члены экипажа — спасательные капсулы для командующего состава расположены в непосредственной близости от мостика.
Взгляд ее искусственного глаза сосредоточивается на экранах. Она взмахивает пальцем, быстро прокручивая картину ожидаемых последствий, — компьютер моделирует наиболее вероятный исход. Обломки повредят, но не уничтожат «Согласие», однако корабль останется уязвим для атаки со стороны дредноута. И они достаточно близко от верхних слоев атмосферы Джакку, так что «Звездный ястреб», вероятнее всего, рухнет на покрытую песком и скалами поверхность планеты. «Согласие» в любом случае погибнет.
Спон хватает ее за локоть:
— Коммодор, пора.
— Иду, — отвечает она. — Сейчас.
Но это ложь.
— Коммодор…
— Я сказала — сейчас приду. Идите.
Акбар пытается спросить, что она собирается делать, но Агейт обрывает связь. «Простите, адмирал», — думает она.
Но тут она понимает, что если гибель «Наказания» и «Дружбы» оставила ее корабль беззащитным перед дредноутом…
То дредноут теперь точно так же открыт для атаки со стороны «Согласия».
У нее есть шанс.
Скорее всего, выжить ей не удастся. «Но даже победа в бою обходится дорогой ценой», — думает Агейт. Это один из основополагающих принципов, которым она всегда руководствовалась, тяжкая реальность, наполняющая смыслом все ее военные действия.
Рука ее больше не дрожит. Возможно, впервые за долгое время она абсолютно уверена в себе. «А как насчет этого?»
Твердой рукой она направляет «Согласие» к бреши в заслоне из звездных разрушителей, устремляясь прямо к дредноуту. Индикаторы над ее головой меняют свой цвет с красного на зеленый — одна за другой стартуют спасательные капсулы с покидающими ее корабль членами команды.
«Хорошо. Уходите. Спасайтесь».
Оглядевшись, она понимает, что осталась одна — маленький островок посреди тихого спокойного озера.
Вспыхивают экраны. Как и предполагалось, едва в «Согласие» начинают врезаться обломки двух уничтоженных кораблей, дредноут обрушивает на врага всю свою ярость. Свет гаснет, загорается, снова гаснет. «Звездный Ястреб» сотрясается и грохочет, словно игрушка в руке легкомысленного ребенка.
Агейт подключается к панели управления орудиями, приводя в боевую готовность все вооружение, какое только есть на борту.
«Решил устроить кошмар у меня на пороге? Отплачу тебе тем же».
Она приводит в действие все, что только можно: турболазеры, ионные торпеды, ударные ракеты. Черноту космоса прочерчивают яркие смертоносные линии. Точно такие же устремляются в ее сторону с «Разорителя», подобно ищущим друг друга лучам света. Но они минуют друг друга, сея разрушение.
«Согласие» с ревом несется по направлению к суперразрушителю, хотя защитные экраны по левому борту начинают отказывать. «Звездный Ястреб» кренится на правый бок. Обломки пробивают корпус, двигатели работают с перебоями. Агейт умоляет корабль, чтобы он продолжал лететь дальше.
Затеплившаяся в ней надежда быстро угасает. Дредноут неистово поливает новореспубликанский корабль огнем — прогнозный анализ компьютера показывает, что «Согласие» проигрывает схватку. Его залпы не чета тем, которыми отвечает «Разоритель». Имперец подобен ненасытному зверю, но Агейт полна решимости его ранить — она не знает, насколько серьезно, но подсознательно пытается просчитать варианты. Было бы неплохо пробить дыру в его борту, но этого все равно недостаточно. А что, если другие звездные разрушители сомкнут ряды, защищая поврежденный «Разоритель»?
За похожими на арочные окна собора иллюминаторами Агейт видит летящие к ней снаряды.
«Вот и все…»
Но тут ей в голову приходит новая мысль.
Война приносит с собой мгновения обреченности: тонущий корабль, наступающие полчища врагов, смертельная рана. Но Акбар считает, что нет ничего хуже тех мгновений, когда видишь, как погибают друзья, — особенно когда это происходит настолько медленно, что кажется, будто каждый миг этой страшной картины навсегда отпечатается в твоей памяти.
Именно так обстоит дело и сейчас. Агейт обрывает с ним связь, и адмирал видит, как «Согласие» на полной скорости устремляется к дредноуту и оба начинают обстреливать друг друга всем своим арсеналом.
Проблема в том, что «Разоритель» вооружен куда лучше одинокого «Звездного Ястреба». По огневой мощи «Согласие» превосходит даже его собственный «Дом-1» — корабль вооружен по последнему слову техники. И тем не менее максимум, на что он может рассчитывать, — лишь ранить суперразрушитель.
И погибнуть.
Агейт все еще на борту, и Акбар это знает. Она умрет вместе с кораблем, совершив театральный жест, который, как он надеется, все же имеет некую цель. Он подозревает, что, по мнению коммодора, она должна командовать до самого конца и именно ее рука должна направлять корабль и вести огонь.
Внезапно «Звездный Ястреб» совершает неожиданный маневр.
«Согласие» резко заваливается вправо, повернувшись бортом в сторону атаки. Слева корабль уже поврежден обломками. Удар приходится в правый борт «Звездного Ястреба» — Акбар видит, что щиты уже отключились, — и пускай не уничтожает его, но причиняет серьезный урон. Двигатели с дальней стороны уже повреждены, и теперь атмосфера планеты затянет «Ястреб», словно грязь солдатский сапог.
Над его панелью вспыхивает голограмма.
Это Агейт.
— Агейт! Убирайтесь с корабля…
— Послушайте меня, адмирал. Соберите всех, кого можете, чтобы ударить по дредноуту с кормы. Выведите из строя его двигатели. Пошлите все истребители, все CR90, все…
— Коммодор, приказываю вам покинуть корабль.
— Адмирал, мне по-настоящему больно отказываться выполнять ваш приказ. Но прошу вас, поверьте мне. Двигатели!
Одновременно в иллюминаторе и на экране Акбар видит, как «Разоритель» продолжает обстреливать «Согласие».
— Зачем? «Разоритель» все равно висит на месте. Двигатели сейчас не главное…
— Просто поверьте мне.
— Коммодор…
— Спасибо, адмирал. Для меня было огромной честью служить с вами.
— Кирста!
Но она снова исчезает.
«Просто поверьте мне».
Да, война приносит с собой мгновения обреченности. Но вместе с тем она же дарует и мгновения, когда слепая вера преодолевает всякую неопределенность. Произнося: «Да пребудет с тобой Сила», мы подразумеваем, что хотим, чтобы, когда настанет время прыгнуть в бездну и принять решение, опираясь лишь на инстинкты и веру, в конце ждала награда, а не наказание. Чтобы сама Галактика пришла на помощь. Акбар решает поверить и прыгнуть…
Ему остается лишь молиться, чтобы сейчас Сила пребывала с ними всеми.
Обмен разрушительными залпами продолжается. «Согласие» ведет непрерывный огонь, проделывая дыру в борту гигантского корабля с неистовством терзающего добычу ранкора. Чернеющая рана глубока, но не смертельна. Орудия дредноута бьют по «Согласию», пробивая жалкие остатки защитных экранов. Кислород со свистом улетучивается в пустоту, наружу вырываются языки пламени. Корабль стонет. Где-то в его чреве зарождается цепная реакция взрывов топливных элементов и магнитных батарей — бум, бум, бум. Корабль не развалится, но будет выпотрошен.
«Звездный Ястреб» мертв.
И без поддерживающих корабль репульсоров его призывно манит атмосфера Джакку. Агейт чувствует, как «Согласие» медленно теряет высоту.
Но «Звездные Ястребы» проектировались с расчетом на модернизацию. Повстанцам столь долго приходилось довольствоваться старым, собранным по частям флотом, что, когда пришло время поставить наконец на службу зарождающейся Республике что-то новое, они учли все, что только было можно. Каждая внутренняя система, каждая деталь внешнего дизайна, каждая часть вооружения — все это было улучшено настолько, что итоговые характеристики превзошли стандарты, заданные мон-каламарианскими кораблями и остатками флота Империи.
И одной из подобных модификаций, многократно увеличившей возможности кораблей, стал луч захвата.
Задача его проста: захватить объект в космосе — как правило, космический корабль, чтобы безопасно завести его в ангар или взять в плен и подтащить поближе. Лучи захвата звездного разрушителя отличались немалой силой, способной затянуть в его ангар кореллианский корвет или не дать фрегату типа «Небулон» уйти в гиперпространство.
Сила луча «Звездного Ястреба» превосходит их десятикратно. Магнитные кристаллы усиливают как мощность, так и радиус действия луча. «Звездный Ястреб» может захватить и сдвинуть корабль во много раз крупнее самого себя.
Агейт включает луч захвата, нацеливает его на «Разоритель»…
И стреляет.
«Если мне суждено упасть на планету, — думает она, — ты рухнешь вместе со мной».
Гранд-мофф Рандд сидит в кресле на мостике «Разорителя». До настоящего времени он считал, что полностью контролирует ход сражения. Ни один корабль в имперском флоте не сравнится по своей мощи с «Разорителем». К немалой чести Рандда, Ракс лично назначил его командовать этим гигантом. Его силы пресекают любые маневры флота, порожденного восстанием Ложной Республики. Пускай Рандд и не истинный тактик, но на него работает множество великих умов, и их план создать вокруг дредноута периметр из кораблей выглядел вполне разумно.
До сих пор.
Три корабля, прорывающие заслон, — кажется, этот тип, произведенный Ложной Республикой, называется «Звездный Ястреб» — удавалось удерживать на безопасном отдалении, хотя звездные разрушители подвергались серьезному обстрелу. А потом что-то случилось с «Наказанием». Командующий кораблем капитан Грофф в панике вышел на связь, сообщив, что верхние палубы звездного разрушителя заливает охладитель из генераторов защитного поля, а в некоторых отсеках бушуют пожары. Казалось, он сошел с ума, о чем Рандд беспокоился уже давно. Возле этой одинокой планеты в далекой системе вполне можно повредиться рассудком. Когда он поделился своими опасениями с Раксом, тот ответил: «На этот счет можете не волноваться. На Джакку собрались лучшие дети Империи. Ничто нас не сломит. Суровость этой планеты лишь закалит нас. Мы загрубеем, подобно мозолям, Рандд».
На этом все и закончилось.
Они верили в Ракса.
Рандд и сейчас продолжает в него верить. Все-таки они до сих пор живы. И нет никаких сомнений в том, что Ракс достоин восхищения, как и подобает истинному герою Империи. Рандд — приверженец затягивания поясов, и мысль о том, чтобы использовать Джакку для ожесточения душ солдат и офицеров, казалась ему просто гениальной.
Но теперь… то, чего он больше всего боялся, стало реальностью.
Грофф сломался. Он заявил, что не покинет свой корабль. Новая Республика подвергнет его пыткам, а затем казнит. Против него обратятся собственные же подчиненные. Он брызгал слюной, отчаянно крича, что Новая Республика — предатели, достойные собачьей смерти, и что нельзя отступать ни на шаг. Последними его словами были: «Я должен стать острым клинком! Клинком, который перережет горло предателям, ползущим на брюхе к нашему порогу!»
Рандд узнал в его словах фразу из речи советника Ракса.
После связь с Гроффом оборвалась.
А затем «Наказание» врезалось в ближайший «Звездный Ястреб».
Случившееся повлекло цепь событий, которые Рандд не до конца понимает даже сейчас, — обломки двух кораблей изрешетили второй «Звездный Ястреб», и почти не оставалось сомнений, что ему конец. Но нет — стреляющий из всех орудий корабль, ускоряясь, устремился в образовавшуюся брешь прямо к «Разорителю». Рандд приказал ответить по «Звездному Ястребу», опознанному как «Согласие», всей огневой мощью суперразрушителя.
«Ястреб» развернулся бортом, принимая удар точно так же, как «Разоритель» принял ответный залп. И без показаний датчиков ясно, что корабль был обречен. Рандду хватило всего лишь одного взгляда. Тем временем «Разоритель» чувствовал себя прекрасно — да, он поврежден и стал более уязвим, но Рандд перебросил мощность на отражатели, чтобы усилить защиту в районе пробоины, и…
Тут случилось самое странное.
«Согласие» зацепил дредноут лучом захвата.
Рандд не отличается чувством юмора — его жена Данассик говорит, что, наверное, он смеется один, от силы два раза в год. Но сейчас он готов расхохотаться. С чего, во имя всего пространства и времени, капитан этого «Звездного Ястреба» счел нужным хлестнуть его пустячным лучом захвата? Может, чтобы спастись от падения в атмосферу, использовав «Разоритель» в качестве якоря? Как ни прискорбно, но гравитация — бессердечная сволочь. Она получает все, что пожелает, и противиться ей бесполезно.
Внезапно «Разоритель» приходит в движение.
Но Рандд не отдавал приказа двигаться.
— Доложить обстановку, — рявкает он, и его спокойный голос внезапно срывается, словно у подростка: — Доложить обстановку!
Рядом возникает вице-адмирал Пирсон. На лбу у него блестят капли пота.
— «Звездный Ястреб» захватил нас лучом…
— Да, знаю. Каким образом… — Корабль снова дергается. — Каким образом он нас тащит?
— Я… понятия не имею. Видимо, он достаточно мощный…
— Двигатели на полную мощность. Дать задний ход! Включить репульсоры…
Воет сирена. Корабль снова содрогается, но на этот раз по-иному — будто в него что-то ударило.
Пирсон широко распахивает глаза:
— Они сосредоточивают огонь на нашей корме.
На экранах внезапно появляется рой истребителей всех мастей, нацелившихся на их двигатели. Если они откажут…
— Двигатель номер пять вышел из строя! — раздается крик одного из мичманов.
— Вспомогательные двигатели с третьего по шестой тоже! — докладывает инженер.
«„Согласие" пытается утащить нас вниз, на Джакку», — думает Рандд. Какое нахальство!
— Огонь из всех орудий по «Звездному Ястребу»…
— Сэр, — отвечает Пирсон, — орудийные системы перезарядятся через две минуты. По вашему приказу мы уже обстреляли их всем, что у нас имелось.
— Тогда отправьте СИДы!
— Но они защищают нас с фланга. Со стороны двигателей!
Корабль снова сотрясается, на этот раз сильнее — складывается впечатление, что он пытается сдвинуть с места что-то тяжелое и упорно сопротивляющееся. Внезапно «Разоритель» столь резко ныряет вниз, что Рандд клацает зубами, прикусив язык, и ругается, ощутив во рту привкус крови.
— Атмосфера, — говорит Пирсон. — Мы входим в атмосферу, сэр.
— Двигатели на полную мощность! Репульсоры! Все, что есть!
Но Рандд понимает, что уже слишком поздно. «Разоритель» обречен. Шанс упущен, и надежды нет. Величайшее оружие в арсенале Империи потеряно по его вине. «В этом кресле должна была быть Рей Слоун, а не я», — с ужасом признает он.
Рандд — отнюдь не подхалим и не фанатик. Он восхищается Раксом. Он доверял ему. Но он не собирается приносить себя в жертву.
Моргает свет, корабль трясется, на мостике царит суматоха; воспользовавшись этой неразберихой, Рандд тайком ускользает со своего места и, забравшись в спасательную капсулу, отстыковывается в космос.
«Согласие» зацепило большой корабль мощным лучом захвата и тащит его вниз, в атмосферу. Истребители Новой Республики один за другим расстреливают двигатели «Разорителя», в то время как пара корветов CR90 отгоняет СИДы. «Единство», последний оставшийся «Звездный Ястреб», отошло на безопасное расстояние и прикрывает «Согласие» своей внушительной огневой мощью, осыпая ближайшие звездные разрушители лазерными разрядами.
А затем падающий «Звездный Ястреб» ныряет в атмосферу и корабль начинает раскаляться от внезапного жара.
Эскадрилья «Клинки» докладывает, что последний из основных двигателей «Разорителя» выведен из строя. Остались лишь вспомогательные, но они его не спасут.
Нос дредноута первым следует за «Звездным Ястребом», прочерчивая линию в небе, где чернота сменяется синевой. Переднюю часть «Разорителя» охватывает огненный ореол.
Акбар наблюдает за падением двух гигантов.
«Согласие» падает первым. Агейт, скорее всего, до сих пор на борту. Она не отвечает на запросы адмирала, но данные сканирования показывают, что на корабле не осталось ни одной спасательной капсулы без повреждений, а ангары для истребителей либо пусты, либо разрушены. Даже при всем желании она не сможет покинуть корабль, а пытаться спасти ее уже слишком поздно и слишком рискованно.
Падая, «Звездный Ястреб» увлекает за собой «Разоритель», словно всадник, тянущий свое ездовое животное к краю водопада, все ближе и ближе…
Оба корабля устремляются сквозь космос к планете, где гравитация ускоряет их и неумолимо тянет к поверхности.
Схватив микрофон, Акбар предупреждает тех, кто внизу:
— Солдаты и пилоты Новой Республики! Дредноут «Разоритель» сбит и падает на Джакку! Берегитесь обломков и прячьтесь в укрытие!
Вокруг слышны радостные возгласы собравшихся на мостике «Дома-1» членов экипажа, которые наблюдают, как титанический корабль все быстрее и быстрее несется навстречу Джакку. Не радуется лишь Акбар. Он только кивает и негромко обращается к Силе, прося ее защитить тех, кто оказался внизу под этими падающими громадами, и принять в свое лоно Кирсту Агейт.
«Кажется, у меня и впрямь получается».
На Акиве есть порхающие над тихими водоемами жучки под названием многокрылки, которые, гоняясь за мелкими мошками и поедая их на лету, умеют резко менять направление, словно по щелчку пальцев.
Теммин хочет быть похожим на этих многокрылок. Именно так он воспринимает свой Х-истребитель. Он разворачивает корабль со скоростью молнии, совершая беспорядочные маневры, чтобы СИДы не заметили его приближения. Сердце колотится так быстро, что парнишка боится, как бы оно не выскочило из груди. Кровь шумит в ушах, подобно водопаду. От возбуждения кружится голова, и он готов прыгать от радости при мысли, что его мать жива и под защитой Костика.
«Сегодня хороший день, — думает он. — Новая Республика обязательно победит. Моя мама жива. Здесь мой лучший друг. А сам я — в Х-истребителе! И я жив!» Включив микрофон, он кудахчет, как Коко. Коко кудахчет в ответ, и оба пролетают друг перед другом, плюясь лазерами в уворачивающиеся СИДы.
Один из них пристраивается в хвост Веджу, и Теммин закусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке до ушей.
— Призрак-лидер, у тебя на спине какой-то жук. Дай-ка я его прихлопну.
Ведж опускает свою машину к высохшему красному ущелью, проносясь мимо солдат Новой Республики, укрывшихся в тени оврага. СИД проносится позади крыла Х-истребителя командира «Призраков», и Теммин подумывает атаковать его под тупым углом, чтобы случайно не попасть в Веджа. Он разворачивается влево, затем снова выравнивает корабль…
СИД попадает в его прицел, но Теммин обходится без экранов наведения. Он стреляет, и четыре пушки на его раскрытых крыльях изрыгают потоки плазмы…
Которые так и не достигают цели.
Теммин вскрикивает, когда прямо перед его машиной падает кусок черного металла, отвлекая парня от преследуемого СИДа, и врезается в землю в облаке красной пыли. Теммин уводит корабль в сторону, пытаясь избежать столкновения с другими обломками.
«Ничего себе! Похоже на кусок космического корабля».
Судя по виду, это турбина. По связи раздается рычание адмирала Акбара:
— Солдаты и пилоты Новой Республики! Дредноут «Разоритель» сбит и падает на Джакку! Берегитесь обломков и прячьтесь в укрытие!
«Разоритель»? Сбит?
Теммин не может сдержать радостного вопля. Если «Разорителя» больше нет, значит в имперском флоте появилась громадная дыра. Для Империи этот монстр был всем. И если его не стало…
Это означает, что Новая Республика только что выиграла сражение.
И возможно, всю войну.
«Теперь остается только зачистка».
Веджу все еще нужна помощь, и Теммин снова разворачивает истребитель вправо, ища на экране своего командира, — а, вот он, прямо впереди, мчится над плоской равниной, где песок похож на застывшие в пространстве и времени волны. Теммин замечает приближающуюся с другой стороны Ярру и думает: «Ладно, Ярра, посмотрим, кто первым прикончит эту козявку».
Он прицеливается…
Вам! Что-то с силой ударяет в его корабль, и в следующее мгновение он понимает, что его закручивает в штопор. С трудом пытаясь сориентироваться, он сквозь электрические всполохи видит на экранах, что с одной стороны ему начисто снесло крылья.
«Я падаю.
Меня сбили.
Мама…»
Схватившись за ручку, он выравнивает Х-истребитель в то самое мгновение, когда звездолет плюхается в пыль, поднимая над собой тучи песка. Корабль скользит на брюхе, скрежеща и шипя. Теммина швыряет из стороны в сторону, и он бьется головой о бронестекло кабины, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Фонарь кабины отскакивает, и мальчишка, хватаясь за кресло, выбирается наружу. Скатившись с Х-истребителя, он приземляется на ту его сторону, где до этого были крылья, и бьется плечом о камень. Парень переворачивается, и на него накатывают рвотные позывы.
Когда он наконец вновь поднимает взгляд, становится ясно, что стало причиной аварии.
В двух дюнах от него виднеется пронзившая пару плоскостей металлическая деталь — похоже, от «Звездного Ястреба».
«„Звездный Ястреб“? Я думал, сбили „Разоритель“…»
И тут начинается бомбардировка.
В землю метеоритами врезаются детали поврежденных кораблей. При каждом ударе Джакку выплевывает очередной песчаный гейзер. Крик Теммина сливается с какофонией звуков — грохотом сыплющихся на планету обломков, шорохом вздымающегося и опадающего песка, далекими взрывами. В ушах его звенит, и он зажимает их руками.
Теммин осторожно смотрит в небо в поисках остальной Призрачной эскадрильи, но свет меркнет, и день за считаные мгновения сменяется ночью.
Это «Разоритель».
Имперский гигант затмевает собой солнце. Перед ним летит другой корабль — тот самый «Звездный Ястреб». Корабль Новой Республики охвачен пламенем, которое с треском вырывается из пробоин на его боку.
«Сейчас он рухнет прямо на меня, — думает Теммин. — Бежать некуда. Нигде не спрятаться». Но паника отступает, как только он понимает, что корабль, несмотря на свои колоссальные размеры, упадет вовсе не здесь, а на расстоянии в десятки километров. Но куда конкретно? Что он разрушит? В той стороне — и друзья, и враги. Именно там сейчас разворачивается бой. Поднеся ко рту коммуникатор на запястье, Теммин отчаянно кричит, чтобы все уходили подальше, убирались с пути падающего корабля, но устройство лишь плюется искрами, а потом и вовсе умирает.
У парня вырывается слабый испуганный стон. Он никогда прежде не видел ничего подобного. Возможно, именно так чувствовала себя его мать, летя внутрь «Звезды Смерти», а потом спасаясь от чудовищного взрыва.
«Разоритель» пытается удержаться в воздухе — даже в полутьме помрачневшего дня видно, как с перерывами работают маневровые двигатели с нижней его стороны, отчаянно стараясь не дать ему удариться носом о землю. Но они не в силах остановить падение.
Корабль неумолимо приближается к поверхности планеты, резко заваливаясь на бок…
«Звездный Ястреб» падает первым — бум! Теммин бежит к ближайшей дюне, глядя, как боевой корабль Новой Республики врезается в песок, разваливаясь, словно под ногой наступившего на него великана. Видно, как место падения торопливо покидает шагоход АТ-АТ — он спешит на пределе своих возможностей, но отсюда движения его кажутся мучительно медленными. Впрочем, машину уже ничто не спасет.
С гибелью «Звездного Ястреба» исчезает луч захвата, и под воздействием противостоявших ему до этого маневровых двигателей суперразрушитель начинает переворачиваться.
«Разоритель» падает следующим. Он не вонзается в землю, но валится на нее плашмя, перевернувшись вверх дном. У АТ-АТ нет никаких шансов, как и у истребителей, попавших в тень дредноута. Шансов нет ни у кого. Впечатление такое, будто рушится потолок забитой детскими игрушками комнаты. «Разоритель» вспахивает песок, и от удара сотрясается вся планета — вибрация расходится вокруг, поднимая чудовищную песчаную волну, которая достигает Теммина и валит его с ног. В ушах снова звенит. Вибрирует все тело: зубы, пальцы ног, кости. Он с трудом поднимается…
Суперразрушителя больше не видно.
В небо поднимается гигантское облако черного дыма и кроваво-красной пыли, которое движется в сторону Теммина волной отчаяния и смерти. Забравшись обратно в свой упавший Х-истребитель, Теммин захлопывает фонарь кабины за мгновение до того, как окутавшие его пыль и песок со зловещим шепотом начинают скрести по металлу и стеклу.
Ему кажется, что это будет длиться вечно.
— Убирайся! — рявкает Норра. — Я поведу корабль.
— Я умею летать, — рычит Слоун из пилотского кресла, сжимая побелевшими пальцами ручку управления челноком. Маневрируя, она уводит корабль от дождя врезающихся в землю, подобно кометам, обломков. — Я отменный пилот. Я ведь от тебя сбежала, помнишь?
Такое не забывается. Держась за поручень над головой, Норра скрежещет зубами, пока Слоун ведет корабль сквозь рой сыплющихся деталей кораблей. Бледный Брентин сидит в кресле второго пилота с закрытыми глазами. «Он никогда не любил летать», — думает Норра. С одной стороны, ей хочется его утешить, а с другой — она не прочь взять бластер и вбить рукояткой немного разума в его башку.
Костик крепко стоит на ногах за ее спиной, ни за что не держась.
Норра собирается сказать что-то еще…
День сменяется ночью. Взгляд Слоун устремляется вверх, и с ее губ срывается хриплый стон:
— Нет. Мой корабль…
В этих трех словах столько горечи и тоски, что Hoppy невольно охватывает сочувствие. Возможно, столь близкая связь с кораблем выглядит абсурдной, но Норра ее понимает. За то недолгое время, что она летала на своем Y-истребителе, она успела полюбить его так же, как Теммин любит своего дроида.
Норра переводит взгляд с дредноута на летящий перед ним «Звездный Ястреб». Она не знает, какой это из трех, но при мысли, что это может оказаться «Согласие», ее охватывает разъедающий не хуже кислоты страх. Норра не слишком близко знакома с Кирстой Агейт, но та в свое время проявила к ней искреннюю доброту, хотя вовсе не была обязана этого делать. Она прослыла суровым воином, но ей свойственно сочувствие — не только к союзникам, но и к врагам. Норра надеется, что они с Агейт еще увидятся.
«Звездный Ястреб» врезается в поверхность Джакку, и несколько мгновений спустя за ним следует суперразрушитель. Ударная волна сотрясает челнок. «Сколько там погибло? — отстраненно думает Норра. — Сколько погибло на том корабле? Или под ним, когда он упал?» И вместе с тем ее охватывает предвкушение близкой победы, которое подсказывает, что, возможно, Новая Республика только что положила конец войне. Впрочем, ей не впервой испытывать подобные смешанные чувства, когда торжество победы борется с порожденной войной скорбью.
Норра собирается с духом, понимая, что ее личное сражение еще далеко не окончено. Похоже, Слоун тоже взяла себя в руки — бывший адмирал, стиснув зубы, меняет курс, уводя корабль в сторону от «Разорителя».
— Приближается пылевое облако, — предупреждает она. В их сторону быстро движется буря, сверкающая яркими молниями. Грохочет гром.
Слоун отворачивает челнок, но от облака все равно не уйти. Машина раскачивается и подпрыгивает на волнах турбулентности, и Норра едва не падает с ног. Сквозь пылевую завесу видны поднимающиеся вверх черные тучи, полыхают огонь и электрические разряды. А потом все исчезает и тучи рассеиваются. В воздухе все еще висят остатки мутной дымки, но горизонт снова виден.
Костик внезапно напрягается, и его антенна, попискивая, вспыхивает зеленым.
— Хозяин Теммин рядом.
— Что? Где?
— Внизу. Можно мне туда?
Норра знает, что без дроида она останется беззащитной. Если ее муж все еще во власти управляющего чипа и займет сторону Слоун, вряд ли она сумеет остаться в живых. Но если Теммин действительно где-то рядом… и, может быть, в опасности…
Тогда выбора просто не остается.
— Иди.
Лязгая когтистыми ногами, Костик открывает трап в днище челнока. Норра наблюдает, как он складывается, прижав узкую голову к груди и обхватив суставчатыми руками колени, а затем выкатывается из корабля и падает на Джакку.
Когда буря проходит, Теммин снова открывает кабину и выбирается наружу. Хотя туча рассеялась, в воздухе все еще висит пыль, и он кашляет и моргает. Спрыгнув на землю, он, шатаясь, бредет по песку. На несколько мгновений повисает почти зловещая тишина, словно после удара весь мир замер.
Затем где-то вдалеке раздается взрыв — судя по всему, со стороны рухнувшего «Разорителя». Над дредноутом поднимаются клубы черного дыма, в которых пульсирует мерцающее пламя. В нос ударяет вонь горящего металла и отработанного топлива. Потом вновь возвращаются звуки войны: визг бластеров и рев истребителей над головой, выстрелы и взрывы гранат, крики солдат. От тишины не остается и следа. Морщась, Теммин снова заходится кашлем. Вдали он замечает группу спецназовцев Новой Республики, окопавшихся за песчаной бороздой, пропаханной упавшим транспортником. На них наступают штурмовики. «Нужно что-то делать, — думает Теммин. — Нужно им помочь».
Неподалеку слышится звук пневматических поршней и тяжелая поступь хорошо знакомого шагохода AT-ST. Теммин видит, как над ближайшей дюной появляется его зловещая кабина, разворачивая пушки в сторону парня. Понимая, что такой враг ему не по зубам, Теммин вытаскивает бластер и бежит прочь. Ноги несут его через одну дюну, по склону другой, хотя пушки шагохода наверняка отслеживают все его перемещения…
Внезапно он с разбегу налетает на троих штурмовиков. Их броня покрыта шрамами, ее сочленения забиты пылью.
Они вскидывают свои винтовки, и парень останавливается как вкопанный, задрав руки вверх.
Поначалу штурмовики молчат, и от одного этого у Теммина встают дыбом волосы на затылке. Солдаты Империи всегда следуют протоколу, у них есть четко установленный порядок действий — они, точно повинуясь некоей программе, сперва предупреждают тебя и требуют сложить оружие.
Но на этот раз они не следуют никакому протоколу. Они просто молчат.
Позади по склону песчаной гряды прямо к ним поднимается AT-ST. Тень шагохода накрывает Теммина, будто придавливая его собственным весом. Он судорожно сглатывает, чувствуя, как по щеке, шее и ключице течет пот.
— Я…
— Заткнись! — рявкает стоящий посередине солдат с глубокой вмятиной на шлеме. Справа у него темно-красный наплечник цвета раскаленных углей. Это явно командир. — Повстанческая погань.
— Давайте с ним позабавимся, — предлагает правый штурмовик с раскрашенным пепельно-серыми полосами забралом шлема.
Тот, что слева, снимает шлем, под которым оказывается щекастое небритое лицо, багровое от ярости. Он направляет на Теммина бластер.
— Будем отстреливать от него по кусочку. Руки, уши, колени. Посмотрим, как долго он протянет. А потом AT-ST прикончит его, распылив на атомы.
— Только побыстрее, — поторапливает обладатель наплечника. — Нужно возвращаться в бой.
— Бой закончился, — отвечает солдат с серыми полосами. — Так что можно и развлечься.
«Никто не слушает командира.
Никто вообще никого не слушает.
Мне конец».
Небритый поднимает взгляд:
— Эй, что за…
Бамс!
Развернувшись, Теммин видит, как нечто, напоминающее формой краба, приземляется на похожую на череп кабину AT-ST. Существо поднимает красную голову, демонстрируя набор острых, как пила, зубов.
«Костик!»
Солдаты открывают огонь, но Костик действует гораздо быстрее. Схватившись за поручень с краю кабины, он спрыгивает вниз и ловко, точно обезьящерица, приземляется на песок. Бластерные разряды пронизывают пространство, где только что был дроид, который в диком танце прыгает по песку, уворачиваясь от каждого обжигающего луча. Он выбрасывает вперед руки, из которых торчат клинки.
Костик принимается за работу. Вибролезвие с хрустом вонзается под шлем командира, который, судорожно дернувшись, роняет бластер. Модифицированный боевой дроид В1 вертится вокруг продолжающего стоять трупа, словно вокруг шеста, отбрасывая назад когтистой ногой солдата с перепачканным пеплом шлемом. Когда тот падает, Костик прыгает ему на грудь и раз за разом пронзает клинками броню бьющего пятками по земле штурмовика.
Небритый ревет экипажу AT-ST, чтобы стреляли, и шагоход действительно стреляет — раскатистые разряды из его пушек бьют в песок, едва не задев дроид, который валится на спину, раскинув конечности. Последний солдат поднимает винтовку, собираясь выстрелить в Костика, и Теммин бросается к нему. Атака его неуклюжа и незатейлива, но солдат без шлема не обращает на него внимания — Теммин бьет его в висок бластером, и тот падает, как подрубленное дерево. Уфф!
Костик вновь поднимается на ноги, уворачиваясь от пушек AT-ST, — машина отслеживает дроид, но голова ее поворачивается слишком медленно, а дроид чересчур проворен. Механический телохранитель Теммина возвращается туда, где он приземлился, и взбирается по ноге шагохода, лязгая металлом о металл, пока вновь не оказывается наверху.
Скрежеща сервомоторами и визжа пневматикой, дроид в буквальном смысле откручивает люк в башню AT-ST, отшвырнув в сторону, а затем ногами вперед неслышно проскальзывает в кабину шагохода.
Слышится звон и грохот. Шагоход слегка раскачивается вперед и назад. Проходит не больше десяти секунд, прежде чем Костик появляется снова. На нем открытый шлем водителя, перед линзами-объективами болтаются черные защитные очки.
— Привет, хозяин Теммин.
Теммин с облегчением падает на колени.
— Костик, как же мне тебя не хватало, дружище!
— Мне тоже тебя не хватало. Я совершил наси…
Внезапно верхняя часть шагохода взрывается огнем и обломками. Теммина опрокидывает на спину, ударная волна выбивает из него весь воздух. Отогнав дым от лица и смахнув песок с глаз, он видит стоящий на том же месте шагоход…
Но теперь от него осталось лишь две ноги. Кабина раскрыта, как металлический цветок с почерневшими дюрастальными лепестками.
Костика нигде не видно.
«Костик… Нет, Костик, нет!..»
Теммин отчаянно кричит, не в силах понять, что произошло. Неужели шагоход сдетонировал сам по себе? Или дроид сделал что-то такое, отчего тот взорвался?
Но затем над головой с ревом проносятся два А-истребителя.
Вот кто расстрелял шагоход.
Вместе с Костиком.
Теммин ползет на четвереньках, пытаясь отыскать детали своего дроида. Он находит оплавленные конечности, заклепки и металлические осколки, но больше ничего — ни черепа, ни программной материнской платы. Он зачерпывает ладонями песок, но тот утекает сквозь пальцы, не оставляя ни следа. Костик спас Теммину жизнь, и теперь его больше нет. Его лучший друг превратился в мусор.
Теммин прижимается лбом к горячему песку и рыдает.