Рей Слоун не выдерживает и сдается. Благодаря Галлиусу Раксу она из первого ряда увидит, вполне может быть, последнее сражение этой войны. Ведь даже если Империя победит на Джакку, что потом? Империя, порожденная этой планетой, — вовсе не ее Империя. Она извращена и изуродована, она превратилась в обломки, засыпанные песком.

Слоун падает на колени. Жжение в ногах переросло в тупую боль, которая добирается и до ее плеч, бедер, шеи. Болит все тело. Губы пересохли. Кажется, что глаза превратились в какие-то плоды, которые передержали на солнце. В том самом месте, куда ее ранила та проклятая баба-пилот на Чандриле, нестерпимо болит бок. При каждом вдохе ей кажется, будто кто-то медленно вонзает под ребра нож.

Ей некуда деться. Они с Брентином на крыше — у нее пробегает мысль подползти к краю и упасть вниз, сломав шею и покончив с мучениями. Брентин тем временем стонет и перекатывается, свернувшись в клубок, — похоже, разум окончательно его покинул.

Она наблюдает, как сражение перемещается все ближе к базе. Ряды Империи не сломлены, но они отступают. Вдали из верхушки шагохода, который медленно заваливается набок, вырывается грибообразное огненное облако. Неподалеку от АТ-АТ похожий с такого расстояния на детскую игрушку Х-истребитель цепляет крылом каменный столб и врезается в орудийную установку DF.9. Тела солдат разлетаются во все стороны.

В небе в свирепой схватке сходятся два флота. Трудно разобрать, что происходит, — солнце светит настолько ярко, что обжигает глаза. Ясно лишь одно: имперский флот держится и корабли Республики, по крайней мере пока, не причиняют ему особого вреда. Но Слоун боится, что это ненадолго.

«Это неизбежно», — обреченно думает она.

Вскоре сражение докатится и до базы. Именно этого хочет Ракс. Ей не только придется сидеть здесь, наблюдая, как все разваливается на куски, — когда это случится, ее погребет под обломками. Слоун погибнет вместе с базой. Может, конечно, она окажется в плену. Но скорее всего — погибнет.

А Ракс уйдет невредимым.

Но куда? И зачем? Она не в силах понять, в чем суть подобного финала. Все это — представление, устроенное с некой определенной целью. И то место в долине возле Горестной Руки, которое он защищает, наверняка что-то значит.

Но это не важно. Ракс ушел, а она остается.

Слоун смеется, потом плачет, потом качает головой, словно кающийся монах.

— Ха! — внезапно вскрикивает Брентин и переворачивается, выгнув спину и скалясь небу. Лицо его искажается от боли, и по воздуху внезапно прокатывается энергетическая волна, от которой встают дыбом волоски на ее коже. Брентин поднимается и трясет руками, сбрасывая наручники со своих запястий.

Слоун ошеломленно смотрит на него:

— Ты освободился?

— Угу. И ты — следующая. — Он наклоняется, набирая что-то в раскрытые ладони. — Никогда не замечала, сколько грязи на этой планете? Да, ее хватает и в других мирах — но здесь все настолько иссохло, что превращается в пыль, которую подхватывает ветер и разносит повсюду. Вот так.

Он показывает ей ладони, в которых лежат маленькие кучки ржавой пыли, затем заходит за спину Рей и начинает втирать пыль прямо в наручники.

— Что ты делаешь?

— Нас, повстанцев, учили находить выход в любой ситуации. Магнитные наручники трудно, но вполне возможно победить, если чем-нибудь забить магнитный замок. В данном случае…

Бззз! Еще один энергетический импульс — и оковы падают с ее рук.

— Пылью Джакку, — заканчивает он.

«Я свободна», — думает Слоун.

— А ты и правда не промах, Брентин Уэксли. — Теперь она понимает, что не зря инстинктивно решила спасти его жизнь.

— Нам, повстанцам, приходилось как-то изворачиваться, чтобы победить вас, имперцев.

— Нужно спешить, — говорит она. — Найдем корабль. Перехватим Ракса.

— Думаешь, он возвращается в долину?

— Это наш единственный шанс. Тут явно что-то происходит, но я не могу понять, что именно.

«Даже если его самого там нет, ключом ко всему может стать то, что он скрывает», — думает она.

— Идем.

Слоун быстро шагает вперед, не обращая внимания на боль в боку, в ногах, в горле. Она старается забыть о жажде, притворяясь, будто нисколько ее не ощущает. Когда она находит ведущий вниз турболифт, в голове у нее уже складывается план: им нужен корабль. Идти пешком бесполезно — слишком медленно, да и вряд ли они далеко уйдут посреди бушующей на поверхности Джакку битвы. А это значит, что придется лететь, причем на чем-то быстром. СИД для этого вполне сгодится — он быстр, проворен, маневрен.

Хорошая новость: здесь полно имперских звездных истребителей — автоматический конвейер обеспечивает их заправку, взлет, посадку и дозаправку. СИД-истребители, СИД-перехватчики, СИД-бомбардировщики, ударные СИДы — все они готовы к полету.

Лифт с гудением движется вниз, затем двери кабины со звяканьем открываются. Перед Рей и Брентином — пыльный коридор, в котором ни души. База напоминает гробницу с грязными стенами, в которой стоит могильная тишина. «Неужели ее уже бросили?» — думает Слоун. Или уже все имперские войска отчаянно противостоят вторжению Новой Республики? Она склоняется к последнему. Все фигуры выставлены на доску. В резерве не осталось ни одной. Ракс идет ва-банк, сделав ставку на Империю, — все или ничего.

Мимо, попискивая, проезжает дроид-мышь и сворачивает за угол. Других признаков жизни не видно.

Но лишь до тех пор, пока они не сворачивают за тот же угол.

Дроид-мышь, вереща, несется обратно и пытается проскочить у Слоун между ног. Она на секунду теряет бдительность, уступая дроиду дорогу…

А когда Рей снова поворачивается, перед ней оказывается женщина — имперский офицер в черной сержантской форме и маленькой фуражке набекрень. Судя по нашивкам на ее груди, это тюремная охранница, что выглядит крайне странно, поскольку…

— Норра, — говорит Брентин.

— Ты? — вырывается у Слоун.

В ее лицо упирается дуло бластера.

— Да. Я.

* * *

Выйдя из ангара, Норра обнаружила, что база практически пуста: ни одного солдата, только дроиды и изредка попадающиеся офицеры. «Вот он, конец Империи, — подумала она тогда. — Просто они об этом еще не знают». К удивлению, на нее внезапно нахлынуло чувство безнадежности, ощущение бессмысленности. Империя столь долго была ее врагом — но что будет, когда Империи не станет? Это все равно что гасить пожар, выкачав из помещения весь кислород. Да, огня больше нет, но как теперь дышать?

Норра, однако, отбросила подобные мысли, напомнив себе, что у нее все еще есть цель — найти мужа, найти Слоун. И стоило ей углубиться в похожую на лабиринт базу, пройдя через брошенный пустой склад, как, свернув за угол, она оказалась лицом к лицу с теми, кого искала.

Лишь спустя секунду она узнает Слоун.

Еще больше времени ей требуется, чтобы осознать, что муж называет ее по имени.

В следующее мгновение она выхватывает бластерный пистолет и направляет его прямо в лицо гранд-адмирала. Ей хочется нажать на спуск и вышибить этой твари мозги, — подобно разъедающей кислоте, ее переполняет злость. «Забудь о правосудии. Только месть». Но Брентин удерживает ее руку:

— Норра, нет.

— Брентин, — в голосе ее нет никакой радости, лишь смешанная с тоской тревога, — убери руку. Как ты тут оказался? Почему ты с ней? — Hoppy охватывает паранойя, и ей вдруг кажется, что он все еще запрограммирован, все еще является рабом вживленного в его мозг чипа…

Восприняв слова как приказ, Костик хватает Брентина за запястье, выворачивая его с такой силой, что тот вскрикивает от боли. Дроид швыряет ее мужа о стену.

— Ты причинил боль хозяину Теммину.

Модифицированный боевой дроид В1 начинает выкручивать руку все дальше и дальше, пока до ушей Норры не доносится хруст костей…

— Костик, — с неохотой говорит она, — хватит. Просто держи его.

— Норра, — умоляет Брентин, — я не за Империю, я не хотел ничего дурного. Что с нашим сыном…

— Он прав, — говорит Слоун, которая стоит, подняв руки. — Его заставили.

— Заткнись, — шипит Норра. — Заткнитесь оба. Замолчите. У нас нет времени на разговоры. Сейчас мы возвращаемся на мой корабль и убираемся отсюда. Я как можно быстрее доставлю вас обоих назад на Чандрилу.

— Тебе нужна не я, — говорит Слоун.

— Норра, она права…

— Молчать… гранд-адмирал.

— Посмотри на меня. Я что, похожа на адмирала? Я болтаюсь по имперской базе в обществе повстанца. Норра, не будь идиоткой. — (При этих словах Костик вытягивает другую руку и, выдвинув спрятанный в ней виброклинок, приставляет его к подбородку Слоун. На ее коже выступает набухающая капля крови.) — Я… прошу прощения, что назвала тебя идиоткой. Но тут происходит что-то важное.

— Норра, прошу тебя, послушай ее.

— Империей управляет человек по имени Ракс, — продолжает Слоун. — Именно он вживил чип в голову твоего мужа. Именно он организовал атаку в День освобождения. Я была всего лишь… — Рей пробирает дрожь, словно ей тяжело в этом признаться. — Я была всего лишь отвлекающим маневром. Он — кукловод, дергавший за веревочки. Там, за каньонами и пещерами Ниимы, есть долина. Ракс что-то там прячет. Доставьте меня туда, и мы сможем со всем этим покончить.

Норра стоит в нерешительности.

Ей хочется выстрелить Слоун прямо в грудь, или врезать ей рукояткой бластера по голове, или затащить ее за волосы в челнок. Ей хочется поцеловать мужа — и убить его. Ей хочется расспросить его, что случилось, извиниться за то, что бросила его, сделать вид, будто ничего не произошло, будто они с сыном и мужем продолжают жить обычной жизнью на Акиве.

«Слоун лжет», — убеждает себя Норра. Эта женщина — опытная обманщица, а Брентин находится во власти некоего чипа, который она вколотила ему в башку. И все же она определенно права — Слоун больше не гранд-адмирал. Ее доставили сюда как пленницу. Империя больше не считает Рей Слоун своей главой или даже своей дочерью.

Что, если это действительно правда?

Что, если этот человек, Ракс, — ключ ко всему?

«Мне должно быть все равно, — убеждает себя Норра. — У меня есть задача, ради которой я здесь оказалась». Захватить в плен Слоун, спасти мужа и вернуться домой.

Но что, если это ничего не решит? Что, если у Норры есть шанс — один-единственный шанс — остановить настоящее чудовище, действующее из-за кулис? Что, если этот Ракс — действительно кукловод, каким считает его Слоун? Может ли Норра просто… дать ему сбежать?

— Идем, — говорит она.

— Норра, погоди…

— Лучше, если ты окажешься права насчет этого Ракса, — говорит Норра. — Потому что, если выяснится, что ты ошибаешься или обманываешь меня, я прикажу моему дроиду переломать каждый сантиметр каждой твоей кости. Я ясно выражаюсь?

— Яснее некуда, Норра Уэксли, — усмехается Слоун.