По командному мостику «Дома-1» разносятся радостные возгласы мон-каламари. Снаружи, в космических просторах над Куатом, плавают обломки кораблей — в основном имперских, хотя за последние несколько недель Республика потеряла и часть своих.

Бомбардировка верфей и баз снабжения Куата завершена. Губернатор сектора — мофф Поллус Максим — и начальник верфей Куата сдались. Горизонт чист, и никаких вторжений со стороны Империи больше не ожидается.

Бой длился слишком долго.

Но теперь он окончен.

— Поздравляю, адмирал, — говорит Акбару Лея. Самой ее здесь нет — лишь голограмма. — Вы с коммондором Агейт одержали победу для Новой Республики. В очередной раз, — решительно улыбнувшись, добавляет она.

Акбар, однако, не поддается всеобщему ликованию. Лея видит, что он разделяет оптимизм своих офицеров, кивая и улыбаясь им. Он вовсе не хочет омрачить их светлые минуты тенью своего цинизма и тревог. Но при этом он неустанно повторяет, что каждое сражение имеет свою цену, и битва за верфи Куата — не исключение.

Рядом с Леей кивает и натянуто улыбается еще одна голограмма — коммондор Кирста Агейт.

— Рада, что сегодня мы кое-чего добились, — говорит она. — Вырвать оружие из рук Империи — достойная цель, и я рада, что Сенат ее поддержал.

«Сражение с Сенатом», — думает Лея. Она понимает, что такова природа демократии и борьба неизбежна. Но впереди ждут непростые времена. Да, основные тяготы выпадают на долю солдат, однако граждане Галактики устали от войны, и в их души, подобно занозе, впиваются страх и подозрения. Сенат наверняка замрет в нерешительности — они боятся, и их вполне можно понять. Именно потому остается порабощенным Кашиик, и Лея это тоже прекрасно понимает.

За иллюминатором пространство над Куатом рассекает похожий на топор нос линкора типа «Звездный Ястреб» — внушительного корабля, который можно встретить лишь на службе Новой Республики. Сенат с боем проголосовал за утилизирование имперской техники для постройки новых кораблей, дроидов и оружия, и бой этот выдался похлеще, чем сражение у Куата. Немалое число нынешних сенаторов прекрасно помнят те времена, когда Палпатин создавал Империю на пепелище Республики, хотя никто даже не догадывался, что ее пожирает пламя. Тогда он тоже быстренько реквизировал корабли и поставил их на службу своему новому военному порядку. Так что страхи вполне обоснованны.

То, что голосование все же состоялось, — целиком и полностью заслуга Мон Мотмы. Пускай ее все равно терзают сомнения в необходимости создания новых орудий войны.

Несмотря на все, чего ей удалось сегодня достичь, Кирста Агейт выглядит мрачнее тучи. Это одна из многих причин, почему она столь нравится Лее и Акбару, — Агейт понимает, что даже победа в бою достается дорогой ценой. Предъявленный войной счет нелегко оплатить, и ее отголоски ощущаются даже спустя десятилетия — в страданиях солдат, в политических страхах, преступности, терроризме. Свести этот жуткий баланс под силу лишь долгому полноценному миру.

И тем не менее Лее хочется, чтобы и адмирал, и коммондор гордились собой.

— Верфи Куата были крайне важны для Галактической Империи, и она весьма остро ощутит их потерю, — говорит принцесса. — Мы нанесли удар по производству новых истребителей и боевых кораблей. Более того, теперь мы можем использовать эти производственные мощности себе на пользу.

— Я все это прекрасно понимаю, принцесса Лея, — усмехается Агейт. — Но я ценю то, что вы пытаетесь сделать.

— Так радуйтесь же победе, коммондор. И вы тоже, адмирал.

— Что ж, порадуюсь, — фыркает Акбар. — Но мне хотелось бы сосредоточиться на самом главном — на том, чтобы положить конец этому конфликту. В войне нет победителей, Лея. Самое большее, что мы можем, — найти способ прекратить сражаться.

— В этом я с вами полностью согласна, адмирал.

Внезапно поступает новый вызов. Акбар кивает офицеру связи Токтар, и та включает новую голограмму: это Канцлер Мон Мотма.

— Приветствую вас, Канцлер, — почтительно кивает Акбар. — Не ожидал услышать вас столь скоро. Разве сегодня Сенат не обсуждает бюджет?

— Так и есть. — Даже на голограмме заметно, какой у Канцлера усталый вид. Происходящее отнимает у нее немало сил. По правде говоря, они все вымотаны. Лея замечает, как Мон Мотма бросает на нее мимолетный взгляд.

Что в нем? Нерешительность? Подозрение? Недовольство? Но та больше на нее не смотрит и Лея начинает сомневаться, возможно, ей просто показалось. Голос Канцлера полон тревоги: — Но есть дела поважнее. С нами хочет связаться Оператор.

Оператор — таинственный агент из рядов Империи, который периодически указывает Новой Республике на уязвимые точки врага. Лея всегда относилась к этому источнику с подозрением. В конце концов, к уничтожению второй «Звезды Смерти» привела подстроенная Палпатином хитрость, которую, возможно, следовало распознать раньше. Но здесь дело вроде бы обстоит несколько иначе. Слишком уж долго все продолжается. Благодаря полученной от Оператора информации они одержали уже десяток побед, и трудно представить, что все это происходит лишь ради какого-то обмана. Какую цель может преследовать подобная игра в доверие? Зачем Империи вредить самой себе?

В итоге все они постепенно начали доверять источнику.

Но Оператор уже довольно давно не давал о себе знать — собственно, последний раз он выходил на связь во время событий на Акиве. По Новой Республике начали ходить слухи о предполагаемой судьбе таинственного агента. Схвачен? Убит? Бежал?

И кто он вообще такой?

— Оператор назначил время для связи? — спрашивает Акбар.

— Собственно, он хочет пообщаться прямо сейчас, — отвечает Канцлер.

— Гм… ладно. — Адмирал поворачивается к связистке: — Токтар, прошу вас открыть канал связи на старой частоте Альянса, Зета-Зета-девять.

В воздухе возникает новое мерцающее изображение.

И это не Оператор.

— Здравствуйте, гранд-адмирал Акбар, — приветствует мон-каламари голограмма Рей Слоун.

Лея холодеет. Оператора больше нет. Наверняка Империя обнаружила предателя, и появление Слоун, которая руководит одним из осколков Империи, — самого сильного ее осколка, если информация верна, — лишь это подтверждает.

— Гранд-адмирал — имперское звание, — говорит мон-каламари. — Я предпочитаю называть себя адмиралом флота. Когда-то это звание было и у вас, но теперь вы самолично провозгласили себя гранд-адмиралом.

— Боюсь, что не осталось никого, кто мог бы меня повысить, адмирал, — пожимает плечами Слоун. — В новых обстоятельствах каждый сам волен брать то, чего заслуживает.

— И чем мы обязаны вашему сегодняшнему появлению? — спрашивает Мон Мотма.

— Я решила открыться вам.

— Открыться нам? Не понимаю…

— Я — Оператор.

«Нет, — думает Лея. — Не может быть». В каком-то смысле они со Слоун занимались одним и тем же — выступали в роли голоса, обращенного ко всей Галактике. Каждая из них пыталась склонить ее обитателей на свою сторону. Каждая выступала от имени своей стороны: Лея от имени возрождающейся Республики, Слоун — от имени сокращающейся в размерах Империи. И потому в подобные заявления просто невозможно поверить.

Остальные тоже относятся к словам гранд-адмирала скептически.

— Слишком уж это неприкрытая ложь, адмирал Слоун, — говорит Агейт.

— Простите, кто вы? — спрашивает Слоун.

— Коммондор Агейт.

— Ах да, та самая, что возглавила атаку на Куат. Убедительная победа. Мои поздравления, коммондор.

Агейт не обращает внимания на эту похвалу.

— Вы участвовали в том тайном сборище на Акиве, на которое нас навел Оператор. Тем самым он подверг вашу жизнь опасности. Что-то не сходится, не находите?

— Я сообщила об этом, — отвечает Слоун, — чтобы укрепить собственные позиции в рядах Империи. События на Акиве позволили мне захватить власть — по крайней мере, относительную. Все названные мной лица стояли на моем пути к вершине.

Лея вспоминает все их победы, которые помог одержать Оператор. Неужели Слоун не врет? Чего добивалась Империя подобным самопожертвованием? И ответ прост — странно, что они не пришли к нему раньше. Все сводилось к уничтожению конкурентов.

— Зачем вы нам обо всем этом рассказываете? — вызывающе бросает Лея. — Куда вероятнее, что вы раскрыли личность Оператора и приказали его — или ее — казнить.

— О, Лея! Наконец-то мы встретились — настолько близко, насколько это возможно. Знакомство с вами воистину большая честь. Сколько всего вы совершили. Удивительно, как сильно переменилась Галактика благодаря всего одной алдераанской принцессе.

— Я ничем не лучше тех, кто меня окружает, — парирует Лея. — А теперь отвечайте на обвинение: вы убили Оператора и лжете нам.

— Нет. Я использую канал связи Оператора, потому что мы проигрываем войну, принцесса, и ваша победа у Куата доходчиво это продемонстрировала. И я устала проигрывать. Если честно, я вообще от всего этого устала. Пришло время сесть за стол переговоров.

— О капитуляции? — спрашивает Канцлер.

— Не торопите события, — ворчит Слоун. — Стоит мне заикнуться о капитуляции, как Империя тут же оторвет мне голову и, скорее всего, пошлет ее вам в боеголовке термопластиковой ракеты. Пришло время для мирных переговоров.

У Акбара подрагивают усики на подбородке — похоже, он чувствует то же, что и Лея. Ее инстинкты подсказывают, что что-то тут не так. Слоун с ними просто играет.

И все же потеря Куата — довольно серьезный удар.

Империя наверняка хочет зализать свои раны…

Но как реагировать Новой Республике? Позволить им прийти в себя, проявив сочувствие к безжалостной Империи? Или воспользоваться преимуществом, втоптав их в грязь? Что выльется в новые смерти, новую нестабильность, новое безумие по всей Галактике… Если же предоставить им место в будущей Галактике, появляется шанс на относительные мир и стабильность… Тут Лее на ум приходят слова Акбара: «В войне нет победителей. Самое большее, что мы можем, — найти способ прекратить сражаться».

Может быть, это как раз и есть такой способ?

Или непоправимая ошибка.

— Нужно обо всем переговорить, а затем вынести на обсуждение в Сенат, — говорит Мон Мотма.

— Понимаю. Палпатин избавился от Сената, поскольку тот тормозил двигатели прогресса, но его методы оказались неэффективными. Его место заняли вы, так что из этого и будем исходить. Спокойно все обсудите. Предлагаю провести мирные переговоры на вашей планете без излишней охраны. Покажем, что мы доверяем друг другу.

— Я учту ваше предложение, адмирал Слоун. Спасибо.

— Всего вам доброго. И еще раз поздравляю. В первую очередь я воин, и ваша победа действительно впечатляет. Надеюсь в ближайшее время снова вас услышать. Воспользуйтесь этим каналом, и я отвечу.

С этими словами голограмма исчезает, оставив после себя лишь пустоту.

Все четверо молчат — наверняка остальные, как и Лея, ошеломлены и сбиты с толку. Неужели это не сон? И что же в таком случае дальше?

— Я созову экстренное заседание Сената, — говорит Канцлер. — Будем надеяться, что это действительно начало мирного пути. Да пребудет с вами Сила.

— Да пребудет Сила со всеми нами, — говорит Лея Агейт и Акбару, когда голограмма Канцлера исчезает. — Боюсь, нам без нее не обойтись.