Они идут по городу. Трудно скрыть свое лицо на улицах Мирры, особенно в жару — о плаще не может быть и речи, а маска на лице утопит тебя в собственном поту. Пришлось обойтись вуалями — у Норры она белая, закрывающая нос и рот, у Джес вуаль окутывает всю голову, черная как ночь. Хотя шипы на голове она почти не скрывает.

Навстречу им шагают двое штурмовиков.

Откуда-то сзади прямо в одного из штурмовиков летит плод джогана. По белому шлему стекает пурпурный сок, смешанный с бледными семенами. Оба разворачиваются, подняв бластерные винтовки.

— Кто это сделал? Кто?

— Покажись!

Но никто не показывается. Выругавшись, двое имперцев идут дальше.

Джес и Норра плотнее натягивают на лица вуали и быстро переходят на другую сторону оживленной улицы. Их никто не замечает.

Норра настолько напряжена, что опасается за собственные стиснутые изо всех сил зубы. Она пытается расслабиться, но ей кажется, будто любое неверное движение может обрушить весь их план.

— Все у нас получится, — подбадривает Джес.

— Думаешь? — сомневается Норра. — Что-то я теперь не уверена.

— После того, что мы только что видели? Лично у меня затеплилась надежда. Так, пришли. Вон лавка твоего сына.

Лавка Теммина. «Когда-то это был мой дом», — думает Норра, но не говорит этого вслух.

Изнутри доносится грохот, звуки ударов металла о камень. Где-то за дверью завывает мощная дрель. Норра чувствует, как вибрирует под ее ногами земля.

— Ты точно не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спрашивает Норра.

Джес разминает пальцы на руках.

— Там и без того слишком много народу. Ты будешь только мешать.

— Спасибо за доверие.

— Ты — пилот. Я — охотница за головами. Каждому свое.

— Что ж, ладно. Если что — буду рядом.

Кивнув, Джес шагает вперед с бластером наготове. Дверь в лавку Теммина с шипением открывается. Охотница входит внутрь, и дверь за ней задвигается.

Звук дрели стихает.

Его сменяет чей-то крик. Ее заметили.

Затем крик обрывается.

Грохот. Глухой удар. Выстрел из бластера. Снова грохот. Еще три быстрых выстрела подряд. Кто-то скулит от боли. Опять выстрел. Скулеж смолкает столь же быстро, как и начался.

Идут секунды.

Дверь снова открывается.

На пороге стоит Джес. Из носа стекает темная струйка крови, губа рассечена. Зубы тоже в крови.

— Все чисто, — подмигивает она. — Пошли.

* * *

— Отставить! — рычит Синджир, глядя на нацеленные ему в лицо две бластерные винтовки. Он высоко поднимает голову и ухмыляется: — Вы что, не знаете, с кем имеете дело? Никто вам обо мне не сообщил?

Двое штурмовиков озадаченно переглядываются, словно говоря: «Это что, какие-то джедайские штучки?»

За спиной Синджира, в узком переулке, поспешно проходят жители Мирры — семенящий даг, две женщины с бельем, угнот верхом на шее иторианца.

А за спиной штурмовиков — дверь.

Она ведет внутрь местной станции связи — трехэтажного куполообразного здания с высокой, хотя и покосившейся, антенной на крыше. Антенна выглядит не особо впечатляюще — на нее не то что не взберешься, на ней даже толком не повесишься. В грозу она наверняка раскачивается из стороны в сторону, словно осуждающий палец.

Сигнал в космос она передать не сможет.

Но местный сигнал — вполне.

— Шаг назад, — приказывает один из штурмовиков.

Синджир с притворным недоверием смотрит на них.

— Ха! Да вы, похоже, и впрямь не знаете, кто я. Представляю, какие красные рожи будут у вас под шлемами, когда выясните. Полагаю, у вас есть офицер? Позовите его.

Штурмовики снова переглядываются. Один из них берет коммуникатор.

— Сэр? У нас… проблема возле бокового входа. Угу. Заявляет, будто он имперец. Да, сэр. Так точно, сэр. — Штурмовик убирает устройство связи и говорит Синджиру: — Офицер Рапас сейчас придет.

Он опять поднимает винтовку, будто говоря: «Только без глупостей».

Впрочем, уже поздно — у Синджира полно дурацких идей.

Несколько секунд спустя дверь позади штурмовиков открывается, и выходит имперский офицер — в фуражке, со знаками различия, все как полагается. Высокомерный взгляд, холеная бородка.

— В чем дело? Кто это?

— Офицер Рапас? — спрашивает Синджир.

— Да. Кто вы?

— Офицер службы безопасности Синджир Рат-Велус.

Вот он, тот самый восхитительный момент. Рапас вздрагивает, взгляд его напрягается, руки дрожат. Он изо всех сил пытается ничем не выдать страх и неуверенность, но Синджир прекрасно их чувствует. Это его работа.

Офицеров службы безопасности боятся все.

— У нас тут нет… э… офицеров службы безопасности, — слегка запинаясь, говорит Рапас. Сняв с пояса сканер, он подносит его к лицу Синджира, на которого все так же нацелены бластеры штурмовиков — но теперь их дула чуть опущены, ведь штурмовикам тоже знаком этот страх. Вероятно, они сейчас трясутся внутри своей брони.

Сканер издает короткий писк.

Рапас ошеломленно смотрит на Синджира.

— Синджир Рат-Велус? Но вы… вы погибли на Эндоре. Вы числитесь в списках потерь.

— Угу, — морщится Синджир. — Эта канцелярская ошибка преследует меня, словно дурной запах. — Он закатывает глаза. — Нет, я не погиб на Эндоре, и да, я действительно здесь, прямо перед вами.

— Я… — в замешательстве бормочет Рапас. — Но вы же не в форме.

— Я был в отпуске. Но теперь я вновь возвращаюсь на службу, а эта станция местной связи — ближайшая. Это ведь старая станция? Отлично. Полный контроль за передачей информации. Прекрасная работа, офицер. Может, войдем внутрь? — спрашивает Синджир, прежде чем Рапас успевает пробормотать слова благодарности. — Я бы хотел оценить обстановку.

— Конечно, офицер Велус, — коротко кивает Рапас. — Прошу.

Он по-военному поворачивается кругом, словно пытаясь показать, какой он хороший имперец, и шагает в дверь.

— Вы двое, — говорит Синджир штурмовикам, — тоже внутрь.

— Но, сэр, мы охраняем дверь…

— Вы что, спорите с офицером службы безопасности? Пожалуй, вам и впрямь стоит остаться. А я пока обыщу вашу казарму, покопаюсь в ваших досье, поговорю с Рапасом о случаях несоблюдения субординации…

— Ведите, сэр, — чеканит второй штурмовик и пихает локтем напарника, когда Синджир поворачивается к ним спиной.

Все заходят в дверь, и она закрывается.

Офицер Рапас направляется к тускло освещенной винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

Снаружи раздается металлический стук в дверь.

Что означает — пора.

Штурмовики озадаченно оборачиваются, и в то же мгновение Синджир выхватывает у Рапаса пистолет, одновременно другой рукой толкая офицера вперед.

Он стреляет Рапасу в спину, и тот валится лицом вниз.

Тревожно вскрикнув, штурмовики разворачиваются к Синджиру, но уже слишком поздно. Дверь открывается, и в ее проеме появляется боевой дроид — Костик Теммина. Его астромеханическая нога раскручивается подобно ротору турбины и бьет одного из штурмовиков по шлему с такой силой, что белая броня раскалывается, словно орех кукуйя. Второй в панике кричит, но его тотчас же заставляет замолчать вонзившийся в грудную пластину виброклинок.

Штурмовики падают замертво.

— ПРИВЕТ МОЖНО ВОЙТИ, — монотонно произносит Костик.

— Пожалуй, с этой репликой ты запоздал, — вздыхает Синджир.

— ТАК ТОЧНО.

Со стороны лестницы раздаются глухие шаги. Синджир прячется за небольшим шкафчиком и, едва появляется новая пара штурмовиков, быстро стреляет два раза подряд. Один из новоприбывших валится головой вперед, другой падает на спину и благодаря гладкой броне соскальзывает вниз. Оба больше не шевелятся.

— Скажи Теммину, что пора, — кивает Синджир дроиду.

— ХОЗЯИНУ ТЕММИНУ. ЕГО ИМЯ ХОЗЯИН ТЕМ-МИН.

— Угу, хорошо, скажи хозяину Теммину, что пора.

— ТАК ТОЧНО!

* * *

Норра сидит на крыше заброшенного магазина. Когда-то он принадлежал старому клыкастому аквалишу Торво Боло, но потом сгорел. Боло всегда строил из себя крутого, но постоянно тайком дарил ей и Эсмелль леденцы, пока их родители закупали продукты. Говорят, будто магазин сожгли торговцы с черного рынка, — куда проще увеличить прибыль, если вдруг когда-то легкодоступный товар можно найти только на черном рынке.

Но такова уж Акива. Коррупция, в свое время напрямую связанная с сатрапией и ее вероломной аристократией, просочилась повсюду, словно вино из дырявой бочки, и отравила все вокруг. Мир изменился.

Впрочем, сейчас не время об этом думать. Есть более неотложные дела.

Через узкую улицу — другая крыша, старый особняк аристократического семейства Каривинов. Им принадлежат острова в Южном архипелаге, кристаллические рудники в Северных джунглях. Их дети, похоже, практически всегда попадают прямо в офицерское училище, минуя академию, и им не приходится карабкаться по имперской карьерной лестнице — они попросту взмывают на вершину, словно прыгуны с шестом.

На крыше — два СИД-истребителя. В процессе ползучей оккупации Мирры на дружественных Империи крышах появилось немало имперских истребителей ближнего действия.

И Норре нужен один из них.

Она оглядывается, бросая взгляд на крышу игорного дома «Соленая рулетка», куда много лет назад упала отломившаяся ветка старого дерева-джарвала и лежит там до сих пор.

Норра ждет.

Сколько еще? Джес уже должна…

Есть!

Вспышка солнечного света, отраженного в маленьком зеркальце.

Пора.

Подобрав с крыши кусок отвалившейся штукатурки, Норра с силой швыряет его в вертикальное крыло СИДа. Чпок! Как и следовало ожидать, с другой стороны появляется пилот, держа под мышкой шлем. Рука его тянется к личному оружию.

Он нагибается и поднимает брошенный кусок штукатурки.

Норра встает во весь рост и свистит.

Пилот задирает голову, словно свистосвин у норы. Он даже не сразу понимает, что там кто-то есть.

— Эй ты! — кричит он, положив ладонь на бластер.

Вдали, за спиной Норры, со стороны крыши игорного дома, раздается негромкий звук.

Пифф!

Пилот слегка вздрагивает. Слова его замирают на губах, и он опускает голову, удивленно таращась на дыру в собственной груди.

Он даже не падает — просто обмякает.

Норра несколько раз глубоко вздыхает, собираясь с силами. Она стала старше и уже не столь проворна, как когда-то. Кости у нее болят пока только по утрам, но этого вполне достаточно, чтобы напомнить ей, что она уже не прежняя молодая мать, носившаяся по Галактике из конца в конец. Время ее слегка потрепало. Да, она хороший пилот, но… вся эта беготня и прыжки. Нет, это не ее стихия.

«Прыгать не так уж и далеко. Справишься».

Еще раз глубоко вздохнув, Норра бежит по крыше магазина. Впереди — узкое пространство улицы. Изо всех сил стараясь не думать о том, что она может упасть с высоты трех этажей и разбиться о пластокрит внизу, она упирается пяткой в край крыши, собираясь прыгнуть…

…и тут появляется второй пилот СИДа с бластером в руке.

Он начинает стрелять.

Нога Норры соскальзывает, и она срывается вниз.

* * *

Теммин стоит на коленях, прикрывая лицо руками и глядя сквозь пальцы в нацеленное на него дуло бластера.

— Пожалуйста, — умоляет он. — Прошу вас. Я ничего не сделал.

— Знаю, — усмехается имперский офицер.

Теммин вскакивает на ноги, делая вид, будто бросается в другую сторону…

Раздается выстрел. Заряд попадает ему в спину.

Парень падает, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. Ему хочется кричать, ловить ртом воздух, кататься по полу в попытке сделать вдох. Но приходится сдерживаться — все должно выглядеть убедительно.

«Лежи. Не двигайся. Даже не дыши.

Притворись мертвым».

Идут секунды. Теммину кажется, что он сейчас посинеет.

Наконец…

— Готово? — спрашивает имперский офицер — на самом деле Синджир.

Рядом, неподвижно, словно вешалка, стоит Костик.

— ЧТО.

Выдохнув, Теммин поднимается на ноги и достает из-под рубашки ретрансляторную панель. Посреди стальной решетки — глубокая вмятина. Этими панелями покрыта внешняя сторона приемной вышки на крыше, и они рассчитаны на то, чтобы выдержать грозу-маусим, так что практически неуничтожимы.

— Еще немного, и вместо вмятины была бы дыра, — ворчит парень, укоризненно глядя на Синджира.

— Что ж, извини, — пожимает плечами тот. — Это была твоя идея — воспользоваться ретрансляторной панелью. А теперь, может, спросишь свой чокнутый автомат, сделал ли он запись?

— Костик, ты сделал запись?

— ТАК ТОЧНО, ХОЗЯИН ТЕММИН.

Дроид начинает что-то гудеть себе под нос, переминаясь с ноги на ногу, словно пытаясь удержаться от зажигательного танца.

— И запись Норры у тебя тоже есть? — спрашивает Синджир дроида.

— ТАК ТОЧНО.

Синджир поворачивается к Теммину.

— А у тебя…

— Да-да, голодиск у меня. Запись разошлась повсюду, — похоже, все ее уже видели.

«А мамин план не так уж плох», — с неохотой признает Теммин. По крайней мере, эта его часть. Насчет остального он не столь уверен — и уж точно ему не хочется покидать эту планету. Здесь его дом. Здесь его бизнес. Его жизнь. И она думает вот так просто вырвать его отсюда? Забрать его… куда? На Чандрилу? На Набу? Здорово. Ладно, не стоит сейчас об этом.

— Знаешь, — говорит Теммин, — отсюда когда-то транслировали новости. Мама с папой часто их слушали. Но сатрапия отключила передатчик по приказу Империи.

«А потом оказывается, — думает он, — что мой папаша пользовался этим самым пультом управления, чтобы распространять пропаганду повстанцев по всей Акиве».

Ирония судьбы, ничего не скажешь.

Синджир отодвигает от пульта кресло и подталкивает его к напарнику.

— Ты правда думаешь, что сумеешь взломать сигнал?

— Ну если я сумел построить его… — Парень показывает на дроида, после чего садится в кресло и сдувает с пульта пыль.

Костик рассекает виброклинком воздух, пытаясь атаковать мотылька. Наконец ему это удается, и на пол падают два маленьких обугленных крылышка.

— Да, — сухим, словно черствый бисквит, голосом отвечает Синджир. — Вот это-то меня и беспокоит.

* * *

Норра цепляется за мокрый край крыши особняка, чувствуя, как пылают ее легкие и плечи. Она тщетно скребет стену носком ботинка, пытаясь подтянуться.

Над ней нависает чья-то тень.

На крыше стоит пилот СИДа, нацелив на нее бластер.

— Ты убила NK-409. Он был моим другом. Ах ты, повстанческая сссс…

Внезапно он пятится, и палец его тянется к дыре в самом центре его черной нагрудной пластины.

— Сволочь, — заканчивает он.

А затем он валится прямо на нее. Вскрикнув, Норра изо всех сил прижимается к стене, ощущая дуновение воздуха от пронесшегося мимо тела.

Пальцы ее начинают соскальзывать. Она думает о мертвеце внизу.

«Еще немного, и я окажусь там же, где и он.

Соберись, Норра.

Все зависит только от тебя.

Теммин должен тобой гордиться».

Зацепившись носком ботинка за стену, она из последних сил подтягивается, превозмогая боль в бедре и голени, и со стоном падает на крышу.

Несколько мгновений Норра лежит неподвижно. Над ней черное, как у летучей мыши, массивное крыло СИД-истребителя — «дурного глаза», как она называла их вместе с другими повстанцами, ибо именно таковыми они кажутся, когда с воем летят на тебя в бескрайней космической бездне.

«И сейчас я сама на нем полечу», — думает женщина.

Норра в последний раз глубоко вздыхает. Уф. Что ж, пора.

* * *

— Готово, — сообщает Теммин.

В то же мгновение в дверь начинают колотить с другой стороны.

— Открывайте!

Синджир достает бластер и стреляет в механизм двери. Вспышка, сноп искр. Дверь вздрагивает и запирается наглухо.

— Действуй, — кивает Синджир.

Теммин нажимает кнопку.

Передача начинается.

* * *

По всей Мирре вспыхивают мониторы приемников Голосети — над стойками в кантинах, в маленьких кухнях, на наручных проекторах, которые носят те, кто привык к долгим поездкам на бала-бала по шоссе 66. То же изображение появляется на большом потрескавшемся экране на здании Хайдоррабадской арены в центральном восьмиугольнике делового района.

На всех экранах — лицо Норры Уэксли.

«Жители Акивы, — говорит она, — ваша планета оккупирована. Мирра теперь находится под контролем Галактической Империи. Мы долго сопротивлялись полной оккупации, но теперь война пришла к нашему порогу. А вместе с войной пришли и преступления. Смотрите».

Сцена — мальчишка с поднятыми руками и имперский офицер с пистолетом.

«Пожалуйста! Прошу вас! Я ничего не сделал!»

«Знаю», — смеется офицер. Затем он стреляет в спину мальчику, который пытается бежать, и тот падает замертво.

На самом деле имперец — не совсем имперец, а мальчик вовсе не мертв. Но мало кто в состоянии распознать подделку.

Жители по всей Мирре судорожно вздыхают, качая головами и цокая языками. А вскоре они начинают трястись от ярости.

Снова появляется Норра:

«Прямо сейчас в стенах дворца сатрапа, который и без того является рассадником коррупции, проходит встреча, цель которой — полная оккупация вашего города и вашей планеты. Вы станете терпеть подобное? Или будете сражаться?

Мое слово — сражаться.

И знайте, что Новая Республика на вашей стороне».

Норра исчезает.

Вместо нее появляется принцесса Лея — в том же самом головидео, которое многие горожане уже видели. Запись повторяется по кругу, раз за разом:

«Вы нужны Новой Республике. Оковы Галактической Империи сброшены. „Звезда Смерти“ уничтожена возле лесного спутника Эндора, а с ней и все руководство Империи…»