Джес распахивает дверь, держа бластер наготове.

На пороге под утренним дождем стоит дроид.

Это боевой дроид В1, тот самый телохранитель, которого Теммин зовет Костиком. Попадая на сервомотор в его открытом черепе, капли искрят и превращаются в пар. Теммин бросается к нему мимо Джес.

Выкрашенный в красный и черный цвета дроид издает маниакальный механический смех, затем поднимает руку, гремя свисающими с нее мелкими косточками. Другая рука отсутствует.

Дроид показывает большой палец.

— Костик! — восклицает Теммин, обнимая дроида.

— Я СОВЕРШИЛ НАСИЛИЕ, — произносит дроид, и Джес кажется, будто в его искаженном голосе слышится гордость. — ТАК ТОЧНО.

Затем из его головы рассыпается дождь искр, глаза гаснут, и он валится набок, словно подрубленное дерево.

Теммин издает горестный стон.

— Думаю, эта железяка свое отжила, парень, — качает головой Синджир.

— Тихо! — бросает Теммин. — Ты оскорбляешь его чувства. Ему просто нужен кое-какой ремонт. Помоги занести его внутрь.

* * *

— Знаешь, а ведь сейчас ночь, — слышится чей-то голос.

Прикованный к столу магнитными захватами Ведж просыпается. Его сновидение — о том, как он дрейфовал в космосе на разбитом истребителе с превратившимся в шлак астромехом, дыша остатками кислорода, — рассыпается, словно горсть сухого песка в ладонях.

Голос принадлежит тому же самому незнакомцу неопределенного возраста с морщинистым лицом, глазами-бусинками и змеиной улыбкой.

Тому самому, который режет Веджа ножом.

Сейчас, однако, ножа не видно — руки незнакомца сложены внутри широких рукавов его мантии.

— Пришел опять меня пытать? Все равно не сломаешь.

— Знаю, — все с той же зловещей улыбкой отвечает гость. — Стойкость твоя непоколебима. — Он поднимает палец, словно хочет сообщить некую важную мысль. Но это не его мысль, — похоже, он намерен передать чью-то чужую. — Ты знаешь, что повелители ситхов иногда могли извлекать из своих пленников энергию Силы? Высасывать из них жизнь, укрепляя свою связь с темной стороной? А также продлевать собственное существование на многие столетия?

— Ты что, вообразил себя волшебником?

Незнакомец цокает языком:

— Вряд ли. Меня зовут Ташу, и я всего лишь историк. Страстный исследователь древних обычаев. И до недавнего времени — советник Палпатина.

— Мой друг Люк кое-что мне о нем рассказывал.

Ташу улыбается еще шире, показывая белоснежные зубы.

— Представляю, что мог тебе наговорить наивный растерянный мальчуган. — Он шевелит пальцами, словно проверяющий прочность паутины паук. — Я знаю, что физически тебя не сломить.

— Тогда зачем ты вообще сюда приходишь?

— Чтобы не давать тебе спать. И чтобы помочь сломить тебя морально. Возможно, никакой информации мы от тебя не добьемся, но почему бы не попрактиковаться?

— Я пилот. Я привык не спать.

— Да, но ты не привык к отсутствию какой бы то ни было надежды. Оглянись вокруг. Ты взаперти, тебя пытают ради самих пыток. Империя возрождается — прямо сейчас, в этом самом дворце. Твоя Новая Республика получила передышку и обретает почву под ногами, но в нашем распоряжении военная машина и благословение темной стороны. И даже если ваши продолжат свое продвижение вперед, захватывая систему за системой, мы будем ждать, так или иначе. Империя — лишь внешняя оболочка. Речь не идет о законе и порядке. Речь идет о полном контроле, и мы всегда будем к нему стремиться. Как бы вы ни пытались нас победить, мы — инфекция в костях Галактики, которая наносит удар в самый неожиданный момент.

— Ошибаешься, — скрежещет зубами Ведж. — Галактика — обитель добра. Нас больше, чем вас.

— Дело не в численности или процентах. Дело в вере. Нас мало, но вера наша во сто крат сильнее, чем ваша, пусть вас и много.

— Я верю в Новую Республику.

— Что ж, — усмехается Ташу, — твою веру еще предстоит испытать на прочность.

— Так же, как и твою рожу. Когда я дам тебе пинка в зубы.

— Ага, вот и он. — Ташу с треском щелкает пальцами, словно ломая птичью шею. — Живой росток злобы и ненависти, рожденный чувством безнадежности, которое я в тебе посеял. Жуткое крошечное семечко. Не могу дождаться, когда из него вырастет презренное дерево, принеся свой омерзительный плод.