Уголки его выразительного рта изогнулись в легкой улыбке. Лия сглотнула, борясь с желанием броситься ему на шею и прильнуть к этим четко очерченным губам.

- На что глядеть? Не вижу ничего, кроме снега. На рождественских открытках он хорош, но в жизни от него одни неприятности.

- Да посмотрите же как следует! У вас во дворе растет чудесный остролист. Даже с ягодами! Если срезать несколько веток...

С этими словами она двинулась к дверям. Но Шон остановил ее, схватив за плечо.

- Стойте! Вы соображаете, что делаете? Только что встали с постели - и собираетесь на улицу, да еще в такой мороз! Хотите заработать воспаление легких? Может быть, вам и нравится болеть, но я ролью сиделки сыт по горло!

- А я по горло сыта вашими заботами! - сердито воскликнула Лия. - Слезы навернулись ей на глаза. Стоило ей выздороветь, доброту и заботливость Шона словно рукой сняло! Выходит, он по-прежнему видит в ней врага? - Я жду не дождусь, когда наконец уберусь отсюда! Но пока это невозможно: мы с вами заперты в доме и никуда друг от друга деться не можем. Вот почему я хочу найти себе занятие, чтобы не мозолить вам глаза.

- Решили устроить мне праздник? - Тон Шона ясно показывал, что его настроение, да и вся атмосфера в доме весьма далеки от праздничных. - Ладно, пускай, если это вас развлечет. Скажите только, что вам нужно.

"Он мечтает об одном - от меня избавиться!" - подумала Лия, и острая боль сжала ей сердце. Что ж, отлично. Она оставит его в покое и займется украшением дома. Пусть видит, что она не претендует ни на его время, ни.., на что-нибудь еще.

Работа в самом деле помогла ей отвлечься.

Уже через несколько минут после того, как Шон вернулся со двора с охапкой остролиста в руках, Лия забыла о своих горестях.

Из темной зелени остролиста она сплела гирлянду, перевила ее поясом от красного платья и повесила на камин. Взглянув на плоды ее труда, Шон вышел и через несколько минут вернулся с неожиданным сюрпризом - коробкой свечей. Свечи Лия установила в разных углах.

Из гостиной она перешла в столовую: расставила тарелки в огромном старинном буфете красивой горкой, украсила их ветвями остролиста, а посредине поставила ветку с ягодами в красивой вазе.

День пролетел незаметно; наконец работа была закончена, и Лия села, удовлетворенно созерцая результаты своего труда.

- Здорово у вас получилось! - заметил Шон, войдя в комнату. - Похоже, у вас настоящий талант!

- У нас в семье подготовка к Рождеству всегда лежала на мне. - По лицу ее прошла тень, сияющие глаза затуманились печалью. - А теперь некому украсить наш дом...

Шон подошел и опустился с ней рядом.

- Не печальтесь, Лия. Ваша мать знает, что вы живы и здоровы.

- Да, но... Как я хотела бы с ней поговорить! Шон нежно погладил ее по щеке, но тут же отдернул руку.

- Может быть, телефон сегодня починят, - ответил он, глядя в сторону. Тогда вы сможете позвонить и матери.., и жениху.

- Да, и Энди, - откликнулась Лия. Никогда Энди не станет ее женихом! Лия всегда знала, что не влюблена в него; но до сих пор ей казалось, что для брака достаточно симпатии и уважения. Однако для Энди в ее жизни не осталось места с тех пор, как в нее ворвался Шон Галлахер.

Тщетно она убеждала себя, что это помрачение ума, вызванное аварией, стрессом и болезнью, пройдет, как только она покинет уединенный сельский коттедж. Но пора взглянуть правде в глаза. Она одержима Шоном, беспомощна перед его чарами. Стоит ему взглянуть на нее - и кровь закипает у нее в жилах. Стоит поцеловать - и желание вырывается наружу, словно лава из жерла вулкана.

- В самом деле, вы сотворили настоящее чудо! Какой праздничный вид! Одно только плохо...

Шон явно не собирался больше говорить об Энди, и Лия была этому только рада.

- Что же?

- Мы не сможем приготовить настоящий рождественский ужин. Индейки нет.

Он виновато вздохнул и комично покрутил головой. У Лии сразу стало теплее на сердце.

- Нет индейки? - воскликнула она, всплеснув руками. - Кошмар! А пудинг будет?

Шон улыбнулся и помотал темноволосой головой.

- А миндальный пирог?

- И пирога не будет. - Он скорчил гримасу. - По правде говоря, миндаля я терпеть не могу.

- Ужас! - В глазах Лии зажглись озорные огоньки. - Что за Рождество без миндального пирога?!

Шон повесил голову, и Лия решила сжалиться над ним.

- Я тоже не люблю ни миндаля, ни пудинга.

Так что обойдемся тем, что есть.

- Надо посмотреть, что у нас в холодильнике. У Лии зажглись глаза: ее осенила отличная идея.

- Пусть каждый приготовит свое любимое блюдо! Чем не праздничный ужин? Все равно никто не узнает, что мы нарушили традицию.

С этими словами она подошла к вазе, чтобы поправить остролист.

- Вот так! А потом.., ой!

Она нечаянно укололась о колючий лист и, вскрикнув, отдернула руку.

- Что там? Дайте-ка посмотреть.

Лия машинально протянула пострадавшую руку. На пальце выступила капелька крови. Шон взял ее руку и поднес ко рту. Расширенными глазами Лия следила за тем, как он прильнул губами к крошечной ранке.

- Шон... - прошептала она еле слышно. Он взглянул ей в лицо, и Лия застыла как вкопанная, пораженная силой страсти, сверкавшей в его взгляде. Зрачки его расширились, глаза потемнели от желания, и он отпустил ее руку. Инстинктивно, не понимая, что делает, она поднесла ладонь ко рту и прикоснулась губами к ранке, словно пробуя на вкус его поцелуй.

- Я... - начал он, - но Лия не дала ему договорить. Настало время объясниться. Он должен узнать правду. Сейчас или никогда!

- Я хочу рассказать вам об Энди. Не стоило называть имя другого мужчины. Шон замер, глаза его похолодели.

- Лия! - начал он предостерегающе, но девушка затрясла головой.

- Нет, дайте мне объяснить! Это не то, что вы думаете, совсем не то!

Глубоко вздохнув, она начала рассказ:

- Я уже говорила вам, что мои родители разошлись. Меня это глубоко потрясло; казалось, весь мой мир рухнул в одночасье. Я не понимала, что делать, как жить дальше. В то время я и встретилась с Энди.

Он слушал. Это уже хорошо! Лия боялась, что Шон просто повернется и уйдет. Но, как видно, он решил дать ей шанс.

Она перевела дух и продолжила. Слова лились бурным потоком, она спешила объяснить все, чтобы ничего недосказанного не осталось.

- Он гораздо старше меня - ему почти сорок. Думаю, это меня и привлекло. Теперь я понимаю, что искала надежного человека, на которого можно положиться, которому можно пожаловаться на свои беды и выплакаться у него на плече. Мне нужна была безопасность, а что может быть безопаснее брака с Энди? Так я думала тогда.

- Поэтому и согласились выйти за него замуж?

- Нет! Я еще не согласилась. Он сделал мне предложение, это правда, но я ответила, что должна подумать.

Кобальтовые глаза Шона напряженно сузились. Лия почти слышала, как он прокручивает в мозгу все детали их знакомства, начиная с самых первых минут.

- Так вы сказали, что помолвлены, чтобы остановить меня?

- Да, для защиты. Я...

Что с ним? Она ожидала совсем иной реакции!

А впрочем... Неужели она надеялась, что, услышав правду, Шон распахнет ей объятия? Если так, то она ошиблась, как не ошибалась никогда в жизни!

- Я испугалась... - робко пробормотала она. Вместо ответа Шон отвернулся.

- Пора подумать об ужине, - произнес он голосом, лишенным всякого выражения - И вот что, Лия...

Он обернулся, и по резкости этого движения Лия поняла, что его ледяное спокойствие - всего лишь маска, под которой кипит испепеляющий гнев.

- В следующий раз, когда вы меня испугаетесь, пожалуйста, не лгите. Просто скажите "нет". Этого достаточно.

С этими словами он вышел из комнаты, и Лии оставалось только последовать за ним.

- Загляните в холодильник - нет ли там чего-нибудь, что вы очень любите. Своим тоном Шон ясно дал понять, что тема несостоявшейся помолвки закрыта. Он не хочет больше об этом говорить, а, если заговорит, она не станет слушать. Не забудьте и кладовку.

Лия почти с ужасом ожидала предстоящего ужина. Но когда Шон распахнул дверцу кладовой, она заметила внутри нечто такое, что заставило ее улыбнуться и немного воспрять духом.

- Острый перец! - воскликнула она. - Обожаю! Чем острее, тем лучше! А чили у вас есть?

- Есть ли у меня чили? - повторил Шон, открывая холодильник. - Как не быть! Слышал бы вас мой брат, то-то бы посмеялся! По его словам, я ем все, что горит. Так что мы с вами вполне подходим друг другу.

"Не обращай внимания! - приказала себе Лия. - Это просто слова, они ничего не значат. Он хотел сказать, что у нас одинаковые вкусы в еде, и больше ничего".

- Раз уж сегодня праздник, стоит переодеться к ужину, - заметил Шон, когда перец уже шипел на плите, в холодильнике остывал салат, на столе стояла бутылка красного вина и все было почти готово. - Признаюсь как на духу: мне не терпится вновь увидеть на вас то красное платье. Я ведь так и не насладился этим зрелищем в полной мере.

- Согласна, если вы наденете костюм, - беззаботно отозвалась она. - Что за удовольствие сидеть в вечернем платье рядом с мужчиной в джинсах? У вас в гардеробе найдется что-нибудь подходящее?

- Кажется, где-то наверху завалялся смокинг, - подхватил ее беззаботный тон Шон. - Постараюсь вас не разочаровать.

- Что ж, тогда бегу переодеваться и наводить красоту!

И Лия вприпрыжку взлетела вверх по ступенькам. Сердце ее пело от радости.

Спасибо Господу за лайкру - алое платье без последствий перенесло все испытания.

"И напор Шона перенесло, когда он хотел во что бы то ни стало стащить его с меня..." - подсказал внутренний голос.

Если на Рождество случаются чудеса, думалось ей, то, может быть, и отец решит вернуться домой! Конечно, она просит у Санта-Клауса слишком многого. Но сама мысль о том, что маме придется провести праздник в одиночестве, была Лии невыносима. Ах, если бы не сломался телефон!

Отогнав прочь грустные мысли, Лия приняла душ и села за макияж. Легкий крем-основа и немного румян изгнали остатки болезненной бледности. Глаза Лия подвела темно-коричневым карандашом, а веки покрыла нежными бронзовыми тенями. Но изюминкой ее макияжа стала яркая помада, подчеркивающая чувственную полноту губ.

Скользнув в алое платье, Лия вспомнила вдруг, как смотрел на нее в этом платье Шон. Можно ли забыть его ласки, поцелуи.., и то, к чему они привели?

"Готова ли я пережить это еще раз?" - спросила она у своего отражения в зеркале. И в глубине фиалковых глаз, в золотистом сиянии зрачков прочла ответ: "Да, готова. Именно этого я и хочу".

Впрочем, Лия не хотела выглядеть точно так, как в тот вечер. У незнакомки, которую Шон принял за невесту брата, волосы были собраны в тугой узел. Сегодня же Лия распустила их по плечам.

Вот она и готова. За стеной замолк шум воды - Шон вышел из душа. Значит, пора спускаться.

Повинуясь внезапному порыву, она бросилась к сумке. Порывшись в боковом отделении, достала затейливо перевязанный сверток - рождественский подарок, предназначенный для кого-нибудь из старых друзей. Ничего особенного - так, пустячок. Но Лия чувствовала, что он подойдет к случаю.

Подарки полагается класть под елку, но елки не было, и Лия положила сверток на угол каминной полки, под сень остролистовых ветвей. За дверью послышались шаги. У Лии заколотилось сердце, словно у школьницы на первом свидании. Обернувшись к дверям, она изобразила сияющую улыбку.

Но улыбка сползла и рот приоткрылся в изумлении, едва она увидела Шона: так прекрасен и величествен был он в темном костюме, белоснежной рубашке и шелковом галстуке. Лия еще ни разу не видела его в таком официальном наряде; на мгновение ей показалось, что это сон.

Она успела забыть, что Шон - не обычный человек. Но теперь вновь увидела в нем недоступную звезду телеэкрана, знаменитого красавца, чьи фотографии украшают журнальные развороты, чье появление на громкой премьере или киноконкурсе становится газетной сенсацией. И этот человек ухаживал за ней во время болезни и даже... Лия вспыхнула при воспоминании о том, как он помог ей вымыться.

- Ну как, я вас не разочаровал? - прервал молчание Шон.

Лия молча помотала головой - избыток чувств мешал ей заговорить.

- Вы меня тоже, - негромко произнес он. Взгляд - как ласковое прикосновение, глаза - темные озера желания. Он взял ее за руку.

- Я почти готов... - Тряхнув темноволосой головой, он оборвал себя на полуслове. - Присаживайтесь. - Он галантно подвел ее к камину. - Посидим немного здесь, выпьем перед ужином. Что вы предпочитаете? Шерри? Или...

- Шерри, если можно, - ответила Лия хрипло и с запинкой, словно разучилась говорить. Казалось, ею снова овладела болезнь: из озноба кидало в жар, из жара - в озноб, руки дрожали, на лбу выступил холодный пот.

Теперь она понимала, что задумал Шон. То, что недавно предлагала и она. Начать сначала, вести себя так, словно они незнакомы и это их первое свидание.

Шон стал расспрашивать ее о детских годах, о книгах, о музыке. Сперва Лия робела и отвечала односложно, но вино и дружелюбие Шона помогли ей расслабиться, и скоро она уже сама задавала вопросы, перебивала Шона и звонко смеялась его шуткам.

- Расскажите мне о своей матери, - попросила она, когда они сели за стол. - Вы говорили, что она очень тяжело переживала уход мужа. Но в конце-то концов утешилась?

- Очень не скоро. Почти двадцать лет она была безутешна. Но наконец встретила человека - кстати сказать, намного моложе себя, - который сумел вернуть ей вкус к жизни. Они поженились в этом году, в августе.

- И вы не возражали?

- С чего бы? Потому только, что он всего на несколько лет меня старше? Какое это имеет значение? - пожал плечами Шон. - Он подарил ей радость - вот что важно, а не то, девятнадцать ему или девяносто. Пусть хоть кому-то из нашей семьи повезет в любви.