— Меня вот только смущает, что кролик, уведший за собой Пашку, был черным, — проговорил я. — Нехороший какой-то знак…

— Как раз наоборот, — заявила из седла Маша. — Черный у японцев – цвет радости. По крайней мере, одно из значений – такое.

– В самом деле? – удивился я. — Все не как у нормальных людей…

— А еще цвет мужества. В отличие от Китая, кстати, где черный — женское начало, инь.

– Даже между собой не могут договориться… – хмыкнул я.

Разговор наш состоялся уже за Переходом — где к моей черной японской радости нам не встретились ни Фумико, ни Сулико — никто и ничто даже не попытался помешать нам благополучно преодолеть «зебру». Далее мы двинулись коротким прямым коридором, где и успели перекинуться парой фраз — прежде, чем вышли в новый зал. Вперед из него вели целых восемь тоннелей. Между четвертым и пятым из них, у стены на узкой каменной полочке лежали в ряд восемь же свитков.

-- «Седьмые врата»? – указала Антонова на второй справа выход из зала.

– На врата это как-то не очень похоже, – с сомнением заметил я.

– В широком смысле – «врата», – предположила Маша. – Седьмой по счету проход.

– Выдолбили бы тогда, что ли, в камне что-нибудь похожее на тории... Для более явной ассоциации… А свитки зачем, как ты думаешь?

– Спроси чего полегче!

Вопроса «полегче» у меня не нашлось, и я молча приблизился к каменной полке.

Внешне свитки выглядели совершенно одинаково и лежали на равном расстоянии один от другого. Никаких описаний или иных подсказок возле них не имелось. Не закончись у меня действие «Видения Сокрытого» – может быть, что-то полезное я и сумел бы здесь высмотреть – но увы, срок вышел, и абсолютный навык отключился.

Поколебавшись, я нерешительно протянул к полочке руку.

– Может, не стоит их трогать? – обронила Антонова – также, впрочем, без особой уверенности в голосе. – Есть четкое указание: «седьмые врата». Про свитки в формуле Дэйсьюк-сана не было ни слова!

– Но и запрета их брать там тоже не было, – резонно заметил я. – Они здесь явно не просто так, для украшения интерьера, лежат!

– Тогда, по крайней мере, возьми седьмой, – предложила девушка. – На случай, если свиток – и есть врата. Вдруг он их открывает, к примеру?

– Может быть, кстати… – уже почти коснувшись крайнего левого свитка, я торопливо отдернул от него руку и перенес ее к седьмому, второму справа. Замер на миг – и убрал ее вовсе. – Подстраховываться – так подстраховываться! – и, потянув из ножен меч Муракумо-но Цуруги, аккуратно поддел свиток его клинком.

Ничего неожиданного не произошло: когда свиток покинул полку, свет кругом не померк, потолок зала не рухнул на наши головы и из коридоров не полезли сонмища монстров.

Маша выдохнула – так шумно, что я даже сперва подумал, что это сделала Роти.

Приблизив к себе конец клинка, я снял с него свиток и, убрав меч в ножны, развернул бумагу. Внутри не оказалось ни слова – ни по-русски, ни по-японски – только хаотичная сеть каких-то разноцветных линий.

Фрагмент загружен.

Загружено фрагментов: 1/8

высветилось внезапно системное сообщение.

– Это никакие не «врата»… Это план лабиринта! – сообразил наконец я, вызывая из меню карту. На ней был отражен весь уже пройденный нами в данже путь – и виден еще один участок, впереди, отделенный от основной открытой части сплошной черной областью «тумана войны». – Вернее, кусочек плана! Нужно загрузить остальные! – использованный свиток рассыпался в моих пальцах, и я снова потянулся к полке – уже рукой, а не мечом.

Фрагмент загружен.

Загружено фрагментов: 2/8

– Работает! – победоносно обернулся я к Маше.

– Как-то все слишком просто, – покачала она головой. – Я бы поняла, если бы за план пришлось сперва сразиться, но просто взять с полочки и загрузить… В чем подвох?

– Может быть, это награда за то, что до сих пор мы не совершали ошибок? – предположил я. Число загруженных мной фрагментов уже равнялось пяти, и я протянул руку за шестым.

– Может быть… А может и… Стой! – внезапно выкрикнула она, посылая вперед Роти и грубо оттесняя меня ее корпусом от полки со свитком. Седьмой фрагмент только что улегся на свое место на карте. – Не трогай последний!

– Почему? – нахмурился я. Затем сверился с картой: – План еще не полон – как раз есть одна лакуна…

– «Один должен остаться» – вот почему!

– Это-то здесь при чем? – не понял я. – «Один» у нас уже «остался», если ты вдруг забыла – Пашка перед Переходом!

– Похоже, в тот раз мы неверно истолковали формулу, – мотнув головой, быстро заговорила девушка. – Я все это время думала, что же тут не стыкуется – и только сейчас поняла! А если бы ты проходил квест в одиночку? Например, у тебя сразу нашлись бы все необходимые Добродетели? Тогда и в этот данж ты бы пришел один – и кто тогда должен был бы остаться?

– Может, в этом один из заложенных смыслов – каждому нужны рядом друзья? – предположил я.

– Чтобы бросать их по дороге? Так себе смысл!

– Чтобы… Не знаю! – всплеснул я руками. – И вообще, Пашка сам предложил!

– Я вовсе не пытаюсь тебя в чем-то обвинить. Я про другое: фраза «один должен остаться» куда лучше подходит к последнему свитку, чем к случаю с Пашей!

– А как же черный кролик? – вспомнил я. – Как только Пашка попробовал уйти – тот сразу появился! То есть это было предусмотрено!

– А в виртуальном данже были предусмотрены дополнительные точки выхода – помимо расположенной в замке. Игра дает нам возможность отступить – если мы захотим.

– Ну… может быть, – не нашлось у меня новых аргументов. – Тогда насчет Пашки мы здорово сглупили, конечно…

– Что сделано – то сделано, – заявила Маша. – Аналогия с виртуальным квестом там и в самом деле напрашивалась. Главное теперь – обойтись без ошибок дальше!

– И не трогать последний свиток? – полуспросил, полуконстатировал я. – Но тогда в карте останется дыра!

– Если все так и задумано – возможно, на том участке просто не окажется ни одной развилки, – пожала плечами Антонова.

– Хорошо бы… 

* * * 

Развилка, конечно же, там была.

Правда, всего одна-единственная.

Но при этом никаких – вообще никаких! – намеков на верный вариант.

– Не знаю, как по-японски, а по-русски «правый» означает еще и «правильный», – устав гадать, заявил я.

– Ну да, – кивнула Антонова. – Вот только ты сам недавно заметил: у этих японцев почти все наоборот.

– То есть – ты считаешь, надо идти налево?

– Я не знаю, – виновато развела она руками. – Возможно, нам просто предлагают довериться судьбе.

– Тогда нужно кинуть жребий, – хмыкнул я, охотно ухватившись за эту идею. – Есть монетка?

– Есть, – пошарив в кармане, Маша достала оттуда металлический рубль.

– Орел – направо, решка – налево, – решил я. – Бросай!

Описав в воздухе крутую дугу, монетка жалостливо звякнула о каменный пол, подпрыгнув, встала на ребро, покатилась, заворачивая в один из коридоров – левый – и, наконец остановившись, завалилась на бок у самого входа в него. Но выпал на ней при этом коронованный российский орел.

– Как-то двусмысленно вышло, нет? – заметила из седла девушка.

– Будем верны слову, – почти без колебаний (надоело!) заявил я. – Сказано: «орел – направо» – так и поступим. Пошли!

– Пошли! – не споря, кивнула Антонова.

Угадали мы с направлением или нет – так и осталось тайной. Так-то, в правом коридоре с нами не случилось ничего примечательного – ни плохого, ни хорошего. Но, когда он закончился и мы вышли в зал с восемью вратами (на этот раз уже без сомнения вратами – это были типичные для игры тории), часы у меня в меню разом перескочили вперед на два с половиной часа – так, словно путь сюда от развилки, по субъективным ощущениям занявший минут пять от силы, на самом деле отнял у нас в тридцать раз больше времени.

В принципе, это могло сыграть за нас: до момента восстановления моего запаса Ки оставалось теперь всего каких-то тридцать минут. Но могло и против – если вдруг быстрота прохождения нами данжа имела какое-то значение.

Так или иначе, какова была альтернатива – что ждало нас в левом коридоре – мы с Машей так и не узнали – не возвращаться же было ради этого назад!

Тории в зале располагались по кругу, но каждая из арок имела номер – от первого до восьмого, так что просчитаться было трудно. Переглянувшись, мы направились прямиком к седьмым вратам. 

* * * 

– О, черт! – Роти исчезла, обернувшись инвалидным креслом, в которое Маша и рухнула с высоты лошадиной спины. – Это мы что, вышли из данжа? – растерянно выговорила девушка, тяжело упираясь ладонями в подлокотники и пытаясь усесться ровнее.

– Вышли – да, кажется, не совсем… – пробормотал я, озираясь.

Мы стояли у входа в средних размеров зал, круглый и увенчанный высоким сферическим куполом, из-под которого свисала огромная, имитирующая свечное освещение люстра. Внизу, по правую и левую стороны, здесь стояли стеклянные витрины в два человеческих роста, щедро заполненные всевозможным старинным оружием, с виду – европейским, причем, скорее – русским, но уж точно не японским. Как холодным, так и огнестрельным – саблями, мечами, бердышами, пищалями – а также комплектами доспехов и отдельными их элементами – шлемами и кольчугами. От этого нагромождения просто глаза разбегались!

Прямо перед нами, в отдельном прозрачном «стакане», застыла фигура всадника в полном вооружении, явно претендовавшая на звание центрального экспоната зала.

А еще здесь находились люди – самые обычные, вполне современные и мирные, одетые по-летнему и вооруженные разве что гаджетами – человек десять. Они глазели на витрины, держали у уха трубки музейных аудиогидов, исподволь снимали экспонаты на камеры мобильных телефонов… Вот только были они столь же недвижимы, как и бутафорский всадник за стеклом – словно время для них вдруг остановилось, застав врасплох: кого – с вытянутой вперед рукой, кого – с приподнятой в шаге ногой, кого – с открытым ртом.

Я машинально заглянул в меню: часы добросовестно отсчитывали секунды – для меня время продолжало идти своим чередом.

– Кажется, я знаю, где мы! – прошептала между тем за моей спиной Маша – осматриваясь, я и сам не заметил, как сделал пару шагов вперед. – Это Оружейная Палата Кремля! Зал русского оружия. Я здесь была как-то – по спецпрограмме от Московской мэрии!.. А почему все эти люди так странно стоят?

– Наверное, чтобы нам не мешать – квест еще, по ходу, не закончен, – пробормотал я. – Но, сдается мне, финал близок! – мой взгляд уперся в подобный путеводной звезде яркий огонек в самом центре правой витрины. Там, в окружении шпаг, пистолетов, ружей, сигнальных труб и знаменных древков на квадратной красной подложке притаился по-настоящему главный экспонат сего музейного зала: пара больших – длиннее ладони – сияющих золотым пламенем ключей.

Не в силах оторвать от них взгляда, я, словно зачарованный, двинулся через зал к находке.

– А почему их именно два? – спросила, лавируя между застывшими посетителями музея следом за мной, Маша – бесцеремонно порушив этим всю сакральность момента. – Небо-то, по идее, одно…

– Не знаю, – пробормотал я. – Значит, так нужно… – пальцы моей вытянутой руки уперлись в холодное стекло витрины.

То, конечно же, не поддалось – да этого, как оказалось, от него и не требовалось.

Заключительная часть задания «Московский квест» выполнена!

Ваша награда:

Финальный Главный Трофей: 1

Внимание!

Финальный Главный Трофей Ключи от Неба является Предметом класса Эпик.

Предмет класса Эпик не может быть присвоен отдельным игроком.

Предмет не принадлежит ни одному клану.

Желаете присвоить Предмет в пользу вашего клана?

Да / Нет

– Да! – вслух выговорил я.

Смена владельца Предмета класса Эпик.

Основание: первоначальное приобретение.

Новый владелец: клан Окада

Так вот как он у нас, оказывается, называется…

Пара золотых ключей отклеились от бархатной подложки и бесшумно скользнули мне в руку – прямо сквозь витринное стекло.

Внимание!

Вы стали хранителем Предмета класса Эпик!

Вам надлежит в кратчайшие сроки передать Предмет главе клана.

Примечание: в качестве хранителя вы вправе претендовать на общие ресурсы клана в порядке и объеме, определяемом Уставом

– Ну, вот и все! – выдохнул я, улыбнувшись Маше.

– Все ли? – насмешливо послышалось тут же в ответ откуда-то от входа в зал.

Я вскинул голову: там, у увешанной золотыми гербами российских городов высоченной кованой решетки, ухмыляясь, стояли Пашка и… Егор Черных.