Внимание!

Вы вошли в оффлайн-данж «200»!

Удачного прохождения!

Ошибка!

Ваш друг Белова Виктория не вправе войти в оффлайн-данж в связи с досрочным завершением прохождения квеста данным персонажем!

Персонажу Белова Виктория во входе отказано.

То есть мою настырную сестрицу дверь все-таки не пропустила? Ну что ж, может, оно и к лучшему…

Сообщение еще не свернулось, когда я понял, что свободна у меня не только правая рука, за которую недавно цеплялась Вика, но и левая, «Мáшина». Покосившись в ту сторону, девушку я рядом с собой, и правда, не обнаружил — только Пашку, стоявшего от меня в паре метров.

А с ней-то что приключилось?!

Ответ пришел почти сразу — снизу, в виде сдавленного стона. Я опустил глаза: неловко завалившись на бок, Антонова лежала на выложенной темным камнем мостовой (именно так, гладкая плитка под нами сменилась шершавой брусчаткой). Инвалидное кресло исчезло — что, очевидно, и послужило причиной Машиного падения. Клетчатый плед сбился, приоткрыв неправдоподобно тонкие, не очень естественно выгнутые ноги в синих спортивных штанах.

Едва не столкнувшись лбами, мы с Ивановым синхронно нагнулись к беспомощной девушке. А не столкнулись, собственно, потому, что я замер на полпути, внезапно осознав: совершенно не понимаю, что делать в этой ситуации. Поднять Антонову с земли? И что затем? На ноги она не встанет. Усадить? Кресло пропало — куда тогда? Уложить? Так она и так лежит…

В поисках решения я оглянулся по сторонам — то, с чего, вообще-то, мне и следовало начать пребывание в данже.

Изменилась не только мостовая. Пожалуй, мы все еще находились на Тверской площади, но совершенно пустынной — ни людей, ни автомобилей – и будто бы не современной, а такой, какой она могла бы, наверное, предстать нашим глазам лет сто назад. Улица, идущая мимо, была значительно ýже, чем в наше время, дома по соседству – ниже. Даже здание старой Московской мэрии с узнаваемой колоннадой словно вросло в землю на пару этажей, да еще и заметно выцвело при этом. Постамент в центре площади сохранился – кажется, даже немного подрос – вот только находился на нем теперь не князь Юрий Долгорукий, и даже не генерал Скобелев, как, может быть, стоило ожидать…

Правда, тоже всадник. Одет он был как самурай — в кимоно и хаори, на ногах — хакама. За поясом — пара мечей. Черты лица и прическу имел соответствующие, и если кого внешне и напоминал, то разве что коварного Дэйсьюк-сана – первого непися, встреченного нами в виртуальной части квеста. Вот только имени над головой у конного самурая не просматривалось – как я ни приглядывался. Серебряного нимба ками, впрочем, у него тоже не имелось.

И да, это не был памятник. Если конечно, не бывает движущихся памятников. И говорящих — как выяснилось почти тут же.

Лошадь под самураем звонко стукнула правым передним копытом, затем встала на дыбы — и с легкостью соскочила с пятиметрового пьедестала вниз. Я и Пашка, успевший приподнять голову Маши над мостовой, и теперь, похоже, также не знавший, что делать дальше, невольно попятились.

Тем временем, выждав пару мгновений, наш «каменный гость»-самурай ловко спешился и учтиво нам поклонился. Я ответил на его приветствие — почти «на автомате». И без того согнувшийся над двоюродной сестрой в три погибели Иванов, кажется, тоже ухитрился обозначить вежливый кивок.

-- Посадите вашу спутницу на Роти, – без предисловий проговорил самурай, протягивая мне повод. – Нам предстоит путь – пусть и недолгий.

Повинуясь хозяйскому хлопку по крупу, кобыла сделала несколько шагов, вклинилась между мной и Пашкой с Машей, развернулась почти на месте лицом к самураю и замерла. Получив наконец руководство к действию, мой приятель поднял девушку на руки – но с первой попытки забросить ее в седло не сумел, едва при этом не выронив. Так и не взяв в руку оставленный самураем повод, я поспешил на помощь друзьям, и общими усилиями мы с Ивановым усадили Антонову в седло. Признаться, у меня были сомнения, сможет ли Маша в нем удержаться – в ее-то состоянии – но села девушка на удивление уверенно – словно влитая. Пашка подал ей плед, и Антонова прикрыла им больные ноги – как делала это в инвалидном кресле.

Я заметил, что Машино лицо, обычно бледное, сделалось пунцово-красным – то ли от напряжения, то ли от смущения.

– Вот так, – одобрительно прицокнул языком самурай.

– Вы назвали лошадь Роти, – проговорил, выдвинувшись из-за конского корпуса Пашка. – Значит ли это, что вы – Дэйсьюк-сан?

– Это одно из возможных моих имен, – словно бы задумавшись на секунду, ответил самурай. – Вы можете называть меня им, если желаете. Однако нам пора. Единственное, что скажу сразу, пока не забыл, – повернулся он в мою сторону. – Весьма расточительно платить за вход в оффлайн-данж энергией Ки, Мастер. Вам повезло, что здесь нет для вас угрозы – кроме той, что дремлет внутри вас самих – но в следующий раз может оказаться и по-другому. Советую готовить плату заранее.

– Плату… Деньги «южного сёгуната», что ли? – понял я. – «Десятку» и «тысячную»?

– Да, Мастер. Это сбережет вам Ки. Не везде столь же безопасно, как здесь, у меня.

– Безопасно? – переспросила внезапно из седла Маша. – Ой ли! В нашу прошлую встречу, Дэйсьюк-сан, вы, помнится, отправили нас на заклание водяным демонам!

– В самом деле? – приподнял брови самурай. – Но раз вы здесь, пусть и не в полном составе – значит, все закончилось благополучно, не так ли?

– Не благодаря вам! – запальчиво поддержал двоюродную сестру Пашка.

– Как знать, как знать, – покачал головой Дэйсьюк-сан. – В любом случае, то, что произошло в виртуальном данже, в нем и осталось. Признаю, там вы получили ложь – одну на всех. Сдобренную верным советом от Оками – уже каждому персонально. Здесь будет наоборот. Один совет на всех – но с ошибкой. И правда – для каждого своя. Это суровое испытание – правдой. Выдержать его с честью бывает куда труднее, чем справиться с ложью.

– Что за совет, и почему с ошибкой? – спросил я, выудив в этом потоке слов хоть что-то конкретное.

– Пожалуй, с него и начнем. Внимайте. Когда придет черед бить в колокол, следуйте цифрам. Первый час дня. Восемь поворотов ключа. Один должен остаться. Восьмые врата… Но это не точно.

– Что значит, «не точно»? – нахмурился я. – И вообще, к чему это все?

– Одна из названных цифр – неверна. У вас еще будет возможность понять, какая из четырех. А к чему все это? К прохождению квеста, разумеется. А теперь идите за мной! – и, повернувшись к нам спиной, самурай зашагал мимо осиротевшего постамента.

Первой за хозяином дисциплинированно двинулась Роти с Машей на спине. Нам с Пашкой ничего не оставалось, как только поспешить следом.

Как и обещал Дэйсьюк-сан, идти пришлось недалеко – может быть, метров пятьдесят. Почти сразу же за пустым постаментом нашим взорам открылся каменный бортик заполненного водой круглого резервуара, посреди которого, словно из перевернутой лейки душа, били вверх упругие струи фонтана. Дополняли композицию четыре маленьких фонтанчика, расположенные на бортике и выплевывающие воду в направлении центра, под острым углом.

Почему-то мне показалось, что сия конструкция стилистически несколько выбивается из своего окружения – словно перенесена сюда с какого-то другого места или даже из иного времени, но размышлять об этом оказалось недосуг: остановившись у бортика, наш провожатый заговорил:

– Подойдите и посмотрите в воду. Она откроет вам правду. А что делать с этим знанием – решать вам.

Мы окружили фонтан – Пашка пошел налево, я – направо, Маша на Роти просто остановилась. Перегнувшись через холодный на ощупь, но сухой, несмотря на летящие брызги, бортик, я заглянул внутрь резервуара – и сперва ничего достойного внимания там не увидел, даже собственного отражения – из-за ряби, вызванной бьющими во все стороны струями. Но по мере того, как я всматривался в воду, оная рябь не то чтобы разглаживалась – нет: складывалась в некую картину, сперва совсем размытую, но все более и более отчетливую… А после и сопровождающуюся звуком.

Кино, да и только!

Документальное, по ходу, кино…

На «экране» появилась оживленная городская улица, судя по внешнему виду несущихся по ней легковых автомобилей и автобусов – вполне современная Москве XXI века. Но красочные иероглифы рекламы недвусмысленно указывали на что-то восточное. Для себя я сразу назвал место действия «Токио» – и, по ходу, не ошибся: «камера сместилась», и стали видны двое, стоящие у перехода через проезжую часть в ожидании зеленого сигнала светофора. Это была Миюки – в обтягивающих голубых джинсах и свободной черной футболке – и с ней… И с ней Ямада Кэйсукэ – тот самый боец, что подлым приемом отправил меня недавно на больничную койку. На японце было нечто вроде спортивного костюма с изображением извивающегося золотого дракона на спине куртки.

– …я говорила Сэнсэю, что еще не вполне готова, – донесся до меня конец фразы, сказанной Миюки своему спутнику. Речь звучала по-японски, но слова были мне ясны, словно в синхронном переводе.

– Когда потребовалось убить того крутого непися, ты тоже сначала говорила, что не готова, а потом пошла – и сделала, – заметил ей Ямада.

– Справиться с Кииоши-сама мне помог клан, – мотнула головой девушка.

– Да, теперь тебе никто не поможет, – кивнул Кэйсукэ. – Но Окада-сэнсэй сказал, что дальше ждать возможности нет. Враг нанес удар первым, наши потери велики. Либо клан получит искомые Ключи – либо погибнет. Вся надежда на тебя – и этого твоего ученика Бирофу, – мою фамилию японец произнес таким тоном, будто сплюнул на тротуар. – Вернее – на одну тебя, на него я не поставил бы и гнутой иены.

– Согласна, он не слишком умен, но подготовлен неплохо, – улыбнулась (улыбнулась!) на это Миюки. – И предан мне – а значит, и клану. Уверена, со своей задачей Артур справится.

– Дай-то Небо… – скептически пробормотал Ямада.

– Других вариантов все равно нет, – развела руками девушка. – Ни ты, ни я не сможем действовать в Москве – там необходим местный уроженец!

– Прискорбно, но это так, – не стал спорить Кэйсукэ. – Идиотское правило! Как можно полагаться на гайдзина[21]?! – последнее слово система мне почему-то не перевела, но в общем и целом я его и так понял.

Между тем светофор переключился на зеленый сигнал, и в сопровождении толпы прочих пешеходов парочка поспешила через улицу.

– На Пути к Небу нет японцев и гайдзинов – есть только Проснувшиеся и Спящие, – проговорила Миюки уже на ходу.

– Надеюсь, на самом Небе – иначе, – буркнул ее спутник.

– Если мы справимся – скоро это выясним, – снова улыбнулась девушка.

Они дошли до противоположного тротуара, поднялись на него и остановились.

– Здесь мы расстанемся, – заявил Ямада. – Когда увидимся снова, у клана уже будут Ключи. – Иначе – это наша последняя встреча под Небом.

– Они у нас будут. До встречи, Кэйсукэ-кун!

– До встречи, Миюки-тян!

И затем… Ямада немного наклонился, девушка потянулась к нему, и их губы слились в поцелуе… Длившемся, длившемся, длившемся… пока изображение в воде не пошло зыбью – и не исчезло.

В полной прострации я поднял голову – и встретился взглядом с Дэйсьюк-саном.

– Вы получили свою правду, Мастер, – с легким поклоном проговорил самурай. – Я предупреждал – испытание ею не из легких. Но как и что вы станете делать дальше – уже не моя забота. Выход – там, – показал он мне на тории, откуда ни возьмись появившиеся между фонтаном и постаментом памятника.

– Я… Мне нужно подождать друзей… – пробормотал я – Пашка и Маша все еще напряженно смотрели в воду.

– Я не гоню вас, – развел руками самурай. – Можете остаться хоть навсегда, если пожелаете. Не худший удел для некоторых, узнавших правду.

Кажется, пару секунд я всерьез раздумывал над этим предложением.

– Нет, – мотнул головой затем. – Как бы то ни было, мне нужно завершить начатое! Просто раз уж взялся… А там…

– А там – как Небо рассудит? – понимающе кивнул Дэйсьюк-сан.

– А там – как Небо рассудит, – эхом повторил за ним я.