— С вами приятно иметь дело, Бирофу-сан! — уважительным поклоном подвел финальную черту под нашими переговорами торговец-оптовик. — Куда сгружать бочки?
Такахаси-сан сработал на совесть: сакэ в деревню он доставил, пусть это и заняло у него почти сутки игрового времени. Ну и цена, конечно… В свиток-визитку я вписал заказ на шесть бочек, но в итоге всех наших капиталов, до монетки, едва хватило на пять — и то пришлось хорошенько поторговаться. Здесь, кстати, задержка сыграла мне на руку: к моменту прибытия в данж каравана с хмельным товаром мой сорокавосьмичасовой дебафф наконец снялся, и показатель Деловой репутации вернулся к значению «4». С «тройкой», боюсь, не видать бы нам пятой бочки, как неписю оффлайна!
— Поставьте сакэ здесь, у ворот гостиницы, — распорядился я.
Об этом месте мы заранее условились с Фумико-тян. Точнее, Чоу-сан условилась: с явившейся в деревню девочкой по нашей просьбе встречалась она – игрок, предлагающий неписю в закрытом данже оптовую партию сакэ, мог вызвать у драконьей прислужницы справедливые подозрения. Выступить посредником хозяйка гостиницы согласилась с охотой: в силу положения, требованиями во что бы то ни стало раздобыть спиртное Фумико донимала ее настойчивее, чем обычных крестьян.
На всякий случай мы трое держались неподалеку, но все прошло как по маслу: обнадеженная девочка чуть ли не вприпрыжку ускакала к замку, обещав вернуться через двенадцать часов. Срок, как казалось, был взят с запасом, но на деле уложились мы в него едва-едва: когда последняя, пятая бочка встала у гостиничного забора в ряд с четырьмя своими пузатыми сестрами, на дороге у замка как раз нарисовалась движущаяся точка: Фумико спешила за обещанным товаром.
Маша к этому моменту уже вторично отправилась спать: чуть загодя, чтобы быть наготове к решающему моменту. Пашка, наоборот, только проснулся: выключать их из игры мы решили по очереди, и Иванов отхрапел свое еще раньше. Жаль только, что, по правилам, «сэкономленное» им время бодрствования нельзя было «отгулять» в будущем – до нового перерыва на сон у нашего лучника все равно оставалось лишь двадцать часов активной игры (вернее, двадцать один – если учитывать час допустимой, ненаказуемой просрочки).
Так или иначе, развязка квеста, по нашим расчетам, должна была наступить уже в самое ближайшее время.
С сакэ все же возникла небольшая – техническая — проблема, но не у нас, а у Фумико. К ее появлению у гостиницы Такахаси-сан со своими повозками уже благополучно убыл восвояси, а местные деревенские неписи наотрез отказались везти бочки в страшный драконий замок, «из которого не возвращаются». Спор с ними девочки затянулся на добрые полчаса и, наконец, сошлись они на том, что нанятые ею рикши доставят сакэ до внешних ворот барбакана и на этом их работа будет считаться выполненной.
Провожать организованный Фумико караван к замку у подножия холма собралось полдеревни: всем хотелось с безопасного расстояния поглазеть на Дракона, перетаскивающего бочки по мосту в недра своего логова. Затесались в толпу и мы с Пашкой — конечно, не из праздного любопытства: лучшего случая, не вызывая подозрений, разведать подходы к бело-голубой твердыне было не придумать. Разочарованы, правда, оказались в результате все. Мы — потому что ничего примечательного не обнаружили: никакие потайные ходы – а в первую очередь высматривал я именно их – в замок не вели. Неписи — потому что лицезреть грозную змеюку (да простит меня Добродетель РЭЙ: мысли же в игре не наказываются, не так ли?) им не довелось: повалив бочки при помощи рычага, самоотверженная Фумико, пусть и с явной натугой, сама закатила их вверх по мосту одну за другой. Не иначе, сил ей придавала верность суровому господину!
Так и не дождавшись желанного зрелища, деревенские стали мало-помалу расходиться. Двинулись назад и мы с Ивановым — одними из последних.
— А если Дракон не выпьет все сразу? -- озабоченно спросил мой приятель, когда поблизости не осталось неписей.
– Куда он денется – выпьет! – уверенным тоном – пришлось постараться – заявил я. Любые сомнения на этот счет (а они были, как же иначе?!) старательно изгонялись мной из головы: наш план просто обязан был удаться! Хотя бы потому, что запасного у нас не имелось.
– А если потом он не уснет? – не унимался докучливый Пашка.
– Уснет, – буркнул я. – Должен уснуть… В прошлый раз аккурат с пяти бочек отрубился!
– И нам останется просто прийти в замок и зарезать его спящего?
– Ну да, – потихоньку начал заводиться я. – Мы же десять раз уже это все обсуждали!
– Жаль, Дракон в тех обсуждениях не участвовал и не обещал отыграть роль по сценарию!
Я уже хотел было ответить ему что-то по-настоящему резкое, как вдруг до моего слуха донеслись звуки музыки. Невольно замерев, я поднял глаза: в воротах дома, мимо которого шли мы с Ивановым – крайнего в деревне – стояла и играла на напоминающем лютню струнном инструменте весьма миловидная (это мягко говоря!) девушка-непись. «Йорогумо, Уровень 6», – значилось над ее увенчанной высокой прической головой.
Заметив, что на нее обратили внимание – Пашка, как и я, замер на полушаге посреди дороги, широко разинув рот – незнакомка плавно сошла с места и, не переставая извлекать из лютни чарующие звуки, грациозно покачивая затянутыми в узкое кимоно бедрами, двинулась к нам. Нет, не к нам! Вокруг нас!..
Стоп! Какие, я сказал, звуки?! «Чарующие»?! Серьезно?
Кем-кем, а завзятым меломаном я бы себя никак не назвал. Музыку, конечно, слушать любил – особенно хороший рок – однако больше в качестве фона. И чтобы вот так застыть столбом на улице, очарованным…
Что-то тут явно было не так!
Думать об этом, правда, почему-то совсем не хотелось, сомнения пробивались в сознание словно через плотную завесу, слабея и растворяясь, едва будучи осмыслены.
Тем временем Йорогумо обошла нас с Пашкой раз, другой, пошла на третий круг… Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я попытался повернуться ей вслед – и понял, что ноги меня не слушаются! Попробовал пошевелить руками – те, к моей радости, подчинились, но музыкантша держалась слишком далеко, чтобы до нее дотянуться – решись я на этакое кощунство. Сообразив, что дело может быть в музыке, я вызвал меню, чтобы прикрутить слуховой фильтр – нужная кнопка не сработала! Заблокированным внезапно оказался и Инвентарь.
Свернув бесполезную табличку, я наконец догадался посмотреть на свои ноги: их опутывала белесая, слегка поблескивающая на солнечных лучах нить, конец которой тянулся к незнакомке с лютней! И с Пашкой – я перевел взгляд на приятеля – было то же самое! Причем, хоть Йорогумо и обходила нас обоих вместе, спутаны ноги были у каждого отдельно!
Не знаю, почему мое внимание заострилось именно на этом, словно уводя от главного:
Осторожно!
Вы подвергнуты вредоносному воздействию!
Ущерб: – 15 очков Здоровья
Дополнительный ущерб: – 5 очков Здоровья в минуту без ограничения времени
– Что значит «без ограничения времени»?! – глотая каждый третий слог, выговорил Иванов – должно быть, получивший аналогичное сообщение.
– То и значит, по ходу… – пробормотал я, изо всех сил пытаясь дернуть спеленатой ногой – безрезультатно. – Что вы от нас хотите? – бросил я в лицо красавице-музыкантше, как раз снова появившейся у меня перед глазами.
Та ничего не ответила: лишь обворожительно улыбнулась, загадочно повела бровями и продолжила свою жуткую круговерть. Очередной виток нити накрепко прижал к боку мою левую руку – правую я успел вскинуть вверх, и она пока оставалась свободна – но вот толку с того?
– Перестаньте! – потребовал я.
– Помогите! – истошно заорал рядом избравший иную тактику Пашка. – Кто-нибудь! На помощь!
Не услышать его не могли: дальше по улице прохлаждались несколько неписей, но ни один из них даже головы на зов не повернул!
– Что вам нужно? – повторил я свой вопрос, закатив глаза, чтобы снова вызвать меню – табличка послушно появилась, но немногие оставшиеся незаблокированными ее кнопки – например, карта – ничем не могли мне сейчас помочь. – Что вам… – язык отяжелел, и слова застряли у меня в горле.
Пашкины вопли также вдруг перешли в хрип – и оборвались. Осталась лишь музыка. Воистину чудесная. Убийственно красивая.
Осторожно!
Суммарный ущерб Здоровью от вредоносного воздействия превысил 50 %!
Во избежание угрозы гибели устраните воздействие!
Как его, блин, устранить?! Если ни пошевелиться (вторая моя рука уже тоже оказалась примотана, как была – поднятая), ни в меню пошуровать!
Я покосился на Иванова (голова уже толком не поворачивалась), ожидая увидеть его «полосу жизни» почти растаявшей (с его 3-м Уровнем сколько у Пашки всего-то баллов?!), но зелени там оставалось еще почти половина: должно быть, Здоровье у нас высасывалось не одинаково, а пропорционально максимуму.
Что ж, значит, сдохнем одновременно…
Вот засада! И ничего же не сделаешь! Будь у меня возможность использовать Ки… Нужная кнопка меню не выглядела мертвой, но, увы, значение Мудрости «3» (третий балл вернулся в строчку с отменой дебаффа) низводило ценность этого обстоятельства к нулю – привередливая Ки нуждалась в «четверке».
Что ж, как говаривали классики, оставалось одно – пропадать.
Осторожно!
Суммарный ущерб Здоровью от вредоносного воздействия превысил 90 %!
Во избежание угрозы гибели немедленно устраните воздействие!
Внезапно перед моим устремленным в одну точку почти потухшим взором хищно сверкнула сталь кинжала-танто, и стягивающие меня путы разом опали. Еще толком не веря в происходящее, я обернулся: шагнув от меня к Пашке, невесть откуда взявшаяся Маша уже освобождала моего приятеля. Неподалеку на земле валялась разбитая в щепы лютня, над которой на коленях стояла в слезах Йорогумо. Ее заломанные в отчаянии руки прямо на моих глазах трансформировались в мохнатые паучьи лапы.
Почти на автомате я вызвал меню – доступ в Инвентарь был открыт. Выхватив их хранилища бутылочку с сакэ, я торопливо наполнил чашку, осушил ее почти залпом – и наполнил снова, для Иванова.
– Что это было? – пробормотал Пашка, пятясь от наполовину обернувшейся паучихой музыкантши.
Вместо ответа я сунул в руку приятеля чашку с целебным напитком.
– Русским языком написано же: Йорогумо, – бросила между тем ему Антонова. – Паук-демон, принимающий образ блудницы с лютней. Заманивает музыкой простодушных путников, обвивает их паутиной и пожирает. Сперва, правда, как говорят, предается с жертвами разного рода утехам… Ну, вы поняли… Но, по-моему, это уже выдумки. Как бы то ни было, к счастью, на прекрасную половину игроков ее чары не действуют.
– Хорошо все-таки, что ты у нас не мужик из Киева, – пробормотал я почти беззвучно.
– Что? – не расслышала Маша.
– Спрашиваю, а теперь она что, не опасна?
– Не опаснее обычного непися ее Уровня.
– Откуда ты все это знаешь? – качая головой, поинтересовался Пашка.
– Демонология игры – обязательный предмет в курсе подготовки синоби.
– А-а, – протянул Иванов. – Тогда верю… Но лучше все же подстраховаться! – решительно заявил он тут же. Сакэ мой приятель уже допил, и теперь у него в руках был лук.
– Не надо! – крикнула Антонова, но тетива уже зазвенела.
То ли промахнуться в упор было трудно даже для Пашки, то ли в ялике он и в самом деле хорошенько подкачал Меткость: стрела поразила рыдающую над обломками лютни Йорогумо точно в грудь.
– Вот так! – удовлетворенно крякнул Иванов, готовя новый выстрел.
– Вам это даром не пройдет! – прохрипела полудевушка-полупаучиха, впервые за все время нашего «знакомства» заговорив. Голос у нее был скрипучий и противный. – Мои дети отомстят за меня!
– Поучайте лучше ваших паучат! – нервно хохотнул Пашка, спуская тетиву.
Стрела вошла в тело Йорогумо там, где у человека находилось бы сердце. Охнув, незадачливая демонесса покачнулась и рухнула на останки лютни, почти тут же, впрочем, исчезнув. По дороге покатились несколько золотых монеток – скромный лут.
– Вот так! – повторил наш меткий лучник.
– А еще – вот так… – резко помрачнев, показала рукой вдоль улицы Антонова.
Минуту назад занятые своими делами деревенские жители наперегонки спешили в нашу сторону, на ходу отращивая по четыре пары уродливых паучьих лап. Трое, шестеро, дюжина… Дальше монстрами и вовсе уже была заполонена вся улица.
– Вот и обещанные детки-паучата, – выговорил я, подрываясь. – Бежим!
– Куда? – растерянно пробормотал Пашка, опуская лук.
– В замок! – ответила за меня Маша. – Пока они нас от него не отрезали!
И мы со всех ног (в отличие от преследователей, к счастью или к сожалению, имевшихся у нас лишь по одной паре на каждого) рванули в сторону холма.