Египетский фараон из XIX династии Сети I, сын Рамсеса I и отец Рамсеса II, правил более 3 тысяч лет тому назад — с 1303 по 1290 год до н. э. Он вел победоносные войны на Ближнем Востоке, а также в Ливии и в Нубии. Во время своего правления фараон построил для себя два заупокойных храма в Абидосе и Фивах, а также гробницу на западном берегу Нила напротив Фив.

Вскоре после того, как Сети I взошел на царский трон, в семье бедных египтян родилась девочка, которую назвали Бентрешит. Когда малышка немного подросла, родители отдали ее в храм Осириса, находившийся в Ком-эль-Султане, чуть севернее еще только возводившегося тогда в Абидосе заупокойного храма фараона Сети. Там Бентрешит предстояло пройти обучение и затем стать жрицей. Когда девочке исполнилось 12 лет, верховный жрец Антеф спросил ее, хочет ли она познать свет и выйти замуж или предпочитает оставаться в храме. Незнакомая с внешним миром Бентрешит выбрала пребывание в храме и приняла обет чистоты и целомудрия.

Отныне девочка должна была навсегда посвятить себя служению Осирису, овладеть сложными религиозными ритуалами. Прошло два года, и однажды Бентрешит встретилась с фараоном Сети в саду около его нового заупокойного храма. Фараон с первого взгляда влюбился в юную красавицу. Их связь грозила для Бентрешит большой опасностью, ибо нарушение жрицей обета целомудрия каралось смертью. Вскоре девушка забеременела, и верховный жрец потребовал назвать имя любовника. Неуверенная, что под пытками не выдаст своего возлюбленного, она покончила с собой. Фараон тяжело переживал эту утрату и поклялся, что не забудет Бентрешит ни в этом, ни в ином мире…

В один из осенних лондонских дней 1908 года супруги Иди вместе со своей дочерью Дороти отправились в Британский музей. Они, правда, опасались, что четырехлетней девочке там будет не очень интересно, что она быстро устанет и закапризничает, но оставить ее оказалось не с кем, а этот поход был запланирован заранее. Опасения насчет поведения малышки полностью подтвердились: вскоре она уже хныкала и просилась домой. Но родителям все же удалось уговорить ее зайти еще в один, последний, зал — египетский.

И здесь случилось неожиданное.

Сначала Дороти остановилась у входа в зал как вкопанная, затем сорвалась с места, стала перебегать от одного экспоната к другому, целовала ноги статуй, а потом присела на корточки перед стеклянной витриной с мумией и категорически отказывалась двинуться дальше. Ее родители пошли осматривать следующие залы, а когда примерно через полчаса возвратились, то нашли дочь на том же месте и в той же позе. Миссис Иди наклонилась, чтобы взять Дороти за руку, но та ухватилась за витрину и недетским, изменившимся до неузнаваемости голосом сказала: «Оставь меня здесь, я среди своих!»

Вообще-то странности в поведении Дороти начались годом раньше, после несчастного случая, навсегда оставшегося в ее памяти. Вот как она сама, уже будучи взрослой, рассказывала о нем: «Когда мне было три года, я упала с лестницы и потеряла сознание. Приехавший по вызову врач констатировал мою смерть. Когда он через час вернулся вместе с санитаркой, которая должна была заняться трупом, то к своему большому удивлению обнаружил, что «труп» пребывает в полном сознании, играет с куклой и на нем нет никаких повреждений».

После этого случая Дороти стала рассказывать, что часто видит во сне большое строение с колоннами и обширным садом, полным деревьев, цветов и фруктов. Одновременно у нее начались приступы депрессии, она вдруг без всяких причин принималась плакать и говорила родителям, что «хочет вернуться домой». Когда се уверяли, что она и есть дома, девочка с этим не соглашалась. Но объяснить, где же находится се настоящий дом, не умела. Первый признак связи этого таинственного дома с Египтом появился во время посещения Британского музея.

Несколько месяцев спустя отец принес домой детскую энциклопедию, в которой находилось несколько снимков и рисунков с изображениями сцен из жизни древнего Египта. Особое внимание девочки привлек так называемый Розеттский камень, базальтовая плита с параллельным текстом на греческом и древнеегипетском языках, благодаря находке которой было положено начало расшифровки египетских иероглифов. Дороти брала лупу и, к удивлению родителей, часами рассматривала иероглифы на камне. А вскоре она объявила, что знает язык, на котором сделана надпись, только забыла его.

Когда Дороти исполнилось 7 лет, ее сон о здании с высокими колоннами начал приобретать смысл. Толчком послужила фотография с надписью: «Храм Сети I в Абидосе». Увидев ее, девочка радостно сообщила отцу: «Вот мой дом! Здесь я живу!» А потом грустно добавила: «Но почему все так разрушено? И где же сад?»

Отец попросил девочку не фантазировать и не болтать глупостей. Ведь она не могла видеть здания, построенного тысячи лет тому назад. А кроме того, в пустыне не бывает садов.

Еще будучи школьницей, Дороти начала серьезно изучать египтологию и делала при этом настолько поразительные успехи, что на нее обратил внимание сам сэр Эрнест Уолис Бадж, куратор отдела египетских древностей Британского музея, и стал давать ей уроки по иероглифике. А в свободное от школьных занятий и уроков сэра Баджа время Дороти запоем читала книги о Древнем Египте.

Вскоре семейство Иди переехало в Плимут, портовый город на юге Англии. Там Дороти окончила среднюю, а также художественную школу, затем овладела профессией журналистки и стала сотрудничать с местными печатными изданиями. Разумеется, ее излюбленной тематикой было все связанное с Египтом — как древним, так и современным.

Когда Дороти исполнилось 27 лет, она решила круто изменить свою жизнь: собрала чемоданы и, невзирая на энергичные и бурные протесты родителей, уехала в Лондон. Там она стала работать для одного из египетских журналов, иллюстрируя свои статьи своими же рисунками. Прошел месяц, и однажды на пресс-конференции в Палате Общин Дороти познакомилась с молодым египтянином Абделем Магидом. Через два года встреч и ухаживаний он сделал ей предложение, они поженились и почти сразу же уехали в Египет.

Однако вскоре в молодой семье стали возникать серьезные разногласия. Абдель работал в системе народного образования, считал, что его страна должна как можно скорее стать современным государством, и практически не интересовался ее прошлым. Дороти же, напротив, интересовало как раз прошлое Египта. Не было в супругах согласия и по поводу выбора места жительства. Муж стремился приобрести жилье в современном центре Каира, тогда как миссис Абдель Магид очень хотела бы видеть из окон своей квартиры древние пирамиды.

Пришло время, и Дороти родила сына, которого, невзирая на протесты мужа, назвала именем Сети, в честь знаменитого фараона-воина, правившего Египтом в начале XIX династии, приблизительно 3300 лет тому назад. После рождения сына Дороти, согласно местным обычаям, запрещающим, обращаясь к женщине, произносить ее настоящее имя, стали называть Омм Сети — мать Сети.

Несмотря на рождение ребенка отношения между супругами не улучшались — в основном потому, что интересы Дороти и ее супруга были совершенно различными. На второй год супружества Абдель нередко, проснувшись ночью, видел жену сидящей за столом и при свете луны исписывающей иероглифами страницу за страницей.

Впоследствии Омм Сети описала то состояние, в котором она находилась в такие моменты, как подсознательное — какой-то внутренний голос медленно диктовал ей египетские слова. Словом, это было так называемое «автоматическое письмо». Подобные сеансы связи продолжались почти год. Всего Дороти записала около 70 страниц текста, который ей диктовал дух по имени Гор-Ра.

Через 3 года после женитьбы Абдель принял предложение отправиться работать учителем в Ирак. С его отъездом семья фактически распалась. Омм Сети переехала поближе к пирамидам в Гизе и получила работу в департаменте египетских древностей. Там она и проработала последующие 20 лет, сотрудничая, в частности, с известными египтологами Селимом Хассаном и Ахмедом Факхром, которые высоко ценили ее глубокие знания истории и культуры Древнего Египта, профессиональные и деловые качества.

В 1952 году Дороти впервые направили в командировку в Абидос. Оставив чемоданы в гостинице, она пришла к храму Сети, где всю ночь молилась богам, а, вернувшись в Каир, попросила найти ей постоянную работу в Абидосе. Просьбу удалось выполнить лишь через 4 года, когда там приступили к раскопкам погребального храма фараона Сети. В Абидосе она и прожила всю оставшуюся жизнь.

Когда сын Дороти вырос, он уехал к отцу, в Ирак. Омм Сети осталась одна.

Но одна ли?..

Со школьных лег и до конца жизни Дороти вела дневник. На склоне лет она познакомила с его содержанием своего коллегу, ставшего ее близким другом, доктора Хапни эль-Займи, и разрешила ему после своей смерти предать гласности эти записи. А их следовало бы признать плодом изощренной фантазии или бредом сумасшедшего, если бы нее, кто знал Дороти — и коллеги по работе, и обследовавшие ее врачи — водим голос не утверждали, что она всегда обладала здравым рассудком и была глубоко правдивым человеком.

Итак, обратимся к дневнику Дороти Иди — миссис Абдель Магид — Омм Сети.

После того как Дороти исполнилось 14 лет, однажды ночью к ней явился фараон Сети. «Я почувствовала тяжесть на своей груди, — записала в дневнике Дороти, — а когда открыла глаза, то увидела перед собой лицо мумии фараона. Я была ошеломлена, испугана, но в то же время сердце мое замирало от счастья… Я чувствовала себя так, будто то, чего я давно ждала, наконец произошло…»

В следующий раз фараон явился почти через 20 лет, уже в Каире, после отъезда мужа и сына Омм Сети в Ирак, и на этот раз не в виде мумии, а в образе симпатичного мужчины в возрасте около 60 лет.

Но к этому моменту дух Гор-Ра уже продиктовал в Каире Омм Сети историю ее предыдущей жизни. Именно под его диктовку исписывала она по ночам иероглифами страницу за страницей к недоумению и неудовольствию мужа. А из этих записей следовало, что это она более 3 тысяч лет тому назад была юной Бентрешит, принесшей себя в жертву запретной любви во имя спасения чести фараона Сети. И это ее фараон поклялся помнить и на этом, и на том свете. И он сдержал свою клятву…

В 1956 году Дороти Иди, сотрудница отдела египетских древностей, выехала к месту работы в Абидос, где сняла квартиру в домике, находящемся неподалеку от храма Сети. Она наконец оказалась дома и оставалась в любимом Абидосе до конца жизни. Все знали ее как Омм Сети, то сеть «мать Сети» — по имени своего сына, наполовину египтянина.

А ночные визиты Сети к своей возлюбленной продолжались, и Омм Сети и ее астральный любовник проводили вместе одну ночь за другой. Через некоторое время Сети сообщил, что, когда она покинет этот свет и воссоединится с ним в Дуате — потустороннем мире египтян, он непременно женится на ней.

Пыл их любви со временем не угасал, и после каждого свидания в сознании Дороти все отчетливее всплывали подробности той обстановки, в которой жила и встречалась с юным фараоном прекрасная Бентрешит. Так, она «вспомнила» и указала точное место расположения сада возле заупокойного храма фараона. Сад обнаружили в том самом месте, где она его «видела», — примыкающим к южной стороне храма. «Вспомнила» она и о тоннеле под северной частью храма, там его и откопали археологи. А еще где-то под храмом, в особой камере, находилось большое собрание исторических и религиозных документов, вот только точного места она так и не смогла назвать до своей кончины в апреле 1981 года. Если его когда-нибудь найдут, то это событие, несомненно, станет не менее значимым, чем открытие гробницы Тутанхамона[11] [8, 2005, № 1, с. 10–13, 24–25].