Систему коан (кунь-ань) разработала дзэн-буддийская школа Ли Чжи (Ринзай), которая в 1211 г. благодаря японскому последователю перекочевала в Японию. Дзэн проник практически во все сферы жизни общества. Благодаря таким гениальным людям, как монахи дзэн Доген, Хакуин, Бонней, поэты Бассё, Сайгё, художник Сессю, дзэн в Японии стал близок и понятен сознанию всего общества.
В средневековом Китае, начиная с четвертого-пятого столетий нашей эры возник своеобразный культ, институт поэтов-отшельников, придерживавшихся принципов буддизма, включая, конечно, и школу чань. Один из наиболее крупных поэтов танской эпохи Китая — Ван Вэй (701–761 гг.) — находился под сильным влиянием чань-буддиз-ма. Так, в стихотворении «Надпись на стеле чаньскому наставнику Хуэйнэну» мы находим такие строки:
Когда нет бытия, от которого можно отказаться.
Это значит достичь источника бытия.
Когда нет Пустоты,
Где можно что-то разместить,
Это значит познать основу Пустоты.
Уйти от мирских желаний и не суетиться…
Достигнешь самадхи,
И никакая мысль не сможет войти в сознание.
Высшая буддийская мудрость ни на что не опирается,
Великое тело Будды пребывает во всех десяти направлениях,
Чувства Будды пребывают вне трех миров.
Семена пыли мирской неуничтожимые
Нет облика, нет и Пустоты.
В осуществлении желаний нет завершенья.
Как раз находясь в мире, и превратишься в мудреца.
Напомним, что система коан включает в себя специальные вопросы, задаваемые ученикам. На первый взгляд, эти вопросы совершенно абсурдны, то есть с точки зрения здравого смысла на них нет ответа:
«По улице идет девушка. Старшая она или младшая сестра?»
«Вы висите над пропастью, зацепившись зубами за куст, в это время вас спрашивают: «В чем истина Дзэн?»
Что бы вы ответили?»
Но учитель знает их решение, так как он обладает высшим разумом, он знает, что такое Путь, а ученик, от которого требуют ответа, не знает. Он отчаивается и готов уже сорваться и вдруг, в миг наивысшего своего смятения, осознает, что любые вопросы абсурдны. Возникает вспышка сверхсознания. Мир вновь обретает целостность, и приходят нужные образы для ответа на эти вопросы. В Китае есть поговорка: «Одной рукой не хлопнешь в ладоши». Именно из нее родился один из наиболее извест-. ных коанов: «Каков звук хлопка одной ладонью?»
В дальнейшем этот коан перерос в дзэнскую легенду:
«У учителя Мокурай жил приемыш Тойо, мальчик двенадцати лет. Тойо видел, что старшие ученики каждое утро и вечер приходят к учителю за наставлениями, чтобы лучше углубиться в коан и остановить тем самым блуждания ума. Тойо тоже напросился на аудиенцию у наставника. «Подожди, — сказал учитель, — ты еще слишком молод». Но мальчик настаивал на своем и учителю пришлось согласиться.
«Ты можешь слышать, как хлопнула ладонь о ладонь, — сказал учитель. — А вот как звучит хлопок одной ладони?»
Тойо поклонился и удалился обдумывать вопрос. Через свое окно он услышал песенку гейш. «Вот оно!»— подумал он. При очередной аудиенции у учителя мальчик ответил тем, что запел эту песенку.
«Нет, нет, — сказал учитель, — это не звук хлопка одной ладони. Ты ничего не понял».
«Такую музыку легко прервать», — подумал Тойо и снова принялся размышлять над загадкой, которую ему загадал учитель. Вдруг мальчик услышал, как с крыши падают одна за другой капли воды. «Вот оно!» — подумал он и в очередной раз предложил учителю это свое решение.
«Что это такое? — спросил учитель. — Это звук капели, а вовсе не звук хлопка одной ладони. Подумай еще».
Больше десяти раз Тойо приходил к учителю с находками разных вариантов ответа, но все они не были звуком хлопка одной ладони. Это продолжалось целый год. Наконец, Тойо вошел в подлинную медитацию. Он превзошел все звуки.
«Я не мог больше собирать их, — пояснил он впоследствии, — и так достиг беззвучного звука». Тойо осознал хлопок одной ладони. Это оказался звук тишины.
Монастырская жизнь наряду со строгими ритуалами насыщена импровизацией. Само поведение учителя практически непредсказуемо, и это тоже составляет одну из сторон процесса обучения. Ученик, достигнув просветления, завоевывает туже свободу.
«Как-то учитель сел на свое место, чтобы прочесть ученикам проповедь. В этот миг над ним, на ветке запела птица. Учитель молчал, ученики тоже молчали, когда птица улетела, учитель сказал: «Проповедь окончена», — поднялся и удалился к себе в келью».
У нас есть возможность не только слышать о дзэн, но и видеть его. Это относится к искусству дзэн: в архитектуре — сад (важнейший его вклад в архитектуру — знаменитый сад Коан в окрестностях Киото в Японии), в поэзии — знаменитые стихи хокку и танка.
«Снег, снег, снег,
Бездонное, бескрайнее
Одиночество».
«В глухой чаще леса
Падает с дерева ягода,
Шум воды».
Подлинное настроение хокку можно уловить в стихотворении Бассё:
«Как прекрасен тот,
Кто при виде молнии
Не помыслит: «Жизнь коротка!»
В живописи дзэн (дзэнга) — по преданиям, великие живописцы дзэн на несколько суток застывали в созерцании и, только наполнившись до предела творческой энергией, начинали рисовать. Великий японский поэт Сайге, писавший изумительные танка, пятьдесят лет прожил в монашестве, но, по слухам, не пользовался особой славой как знаток священного писания и религиозный писатель. Его буддийские стихи не дидактичны. Мир для Сайгё полон грустной прелести и обаяния, он не в силах отринуть прекрасное.
Рассказывают, что однажды высокочтимый Монгаку, вероучитель секты Сингон, в свое время пользовавшейся большой славой, возненавидел Сайгё.
«Дурной монах, — говорил он о Сайгё своим ученикам. — Покинув мир, должно идти по прямому пути Будды, как подобает подвижнику, он же, из любви к стихам, блуждает повсюду, сочиняя небылицы. Попадется мне на глаза — разобью ему голову посохом».
Однажды весной Сайгё пришел в монастырь и, полюбовавшись цветущими вишнями, попросился на ночлег. Монгаку пристально на него посматривал к ужасу учеников, словно задумал что-то недоброе, но в конце кон^ цов, оказав ему вежливый прием, отпустил с миром.
Ученики полюбопытствовали, почему он так кротко обошелся с ненавистным Сайгё.
«Глупцы! — отвечал Монгаку. — Взгляните на его лицо. Ударить такого? Как бы он сам не хватил посохом меня, Монгаку».
В легендах Сайгё всегда выступает как человек, исполненный достоинства и силы. Когда феодальный вождь Минамото-но Еримото подарил ему серебряную курильницу в виде кошки, Сайгё бросил ее детям на дороге: «Вот вам игрушка!»
Непрочен наш мир.
И я из той же породы
Вишневых цветов.
Все на ветру облетают,
Скрыться… Бежать… Но куда?
Если и в этих местах
Дольше жить мне прискучит,
Вновь потянет блуждать,
Тогда какой одинокой
Останется эта сосна.
Вот камушек брошен,
Одно мгновенье летит —
Упал на землю.
С такой быстротой
Проносятся солнца и луны.
Вообще-то, тому, кто чувствует поэзию, пусть даже и не восточную, тому куда проще понять, точнее, почувствовать дзэн. Потому что язык поэзии также непереводим на язык обыденной жизни. Поэзию всегда приходится читать, так сказать, на языке оригинала. И любой дзэн-буддийский коан представляет собой сам по себе произведение искусства. Доказательства этому утверждению мы приведем в следующей главе.