Когда я спрашивал своих ученых собеседников, сколько же у нас качественных рабочих мест, они, понимая в общем, о чем это я, точного ответа дать не могли. Потому что ни одна статистика не делает таких подсчетов. А всего-то три показателя их характеризуют: достойная оплата (например, как минимум 3 прожиточных минимума) социальные гарантии и нормальные условия труда — чтобы зимой в шею не слишком дуло.

Вот Росстат дал информацию, что на конец 2018 года в организациях (не считая малые предприятия, правительственные и военные учреждения, банки, страховые компании) работало 25 млн. человек. Это и есть хорошие места? Вроде, по условиям труда и социальным гарантиям — да, в организациях меньше произвола, чем в ларьке у частника.

Но по зарплатам — большой вопрос. Есть организации бедные, есть вообще в предбанкротном состоянии.

Тот же Росстат опубликовал и данные по так называемым высокопроизводительным рабочим местам. Этот термин ввели в 2012 году, когда в майских указах президент Путин поставил перед правительством задачу создать к 2020 году 25 млн. таких мест. Критерии сложные, многие эксперты сомневаются в их объективности, но если упрощенно, то это те места, где наблюдался прогресс по зарплате и производительности труда. По данным Росстата к нынешнему году было 19,5 млн. таких мест.

Проректор Академии труда и социальных отношений Александр Сафонов, в беседе с «КП» назвал еще меньшее число качественных рабочих мест — 15 млн., примерно пятая часть от всех работающих. Остановимся на такой цифре. Все остальные работники — это в той или иной степени группа риска.