М.Делягин: — Здравствуйте, дорогие друзья! Я должен начать с грустных слов, потому что сегодня одна из ужасных дат в истории нашей страны и в жизни большинства из нас. 20 лет назад — это взрыв дома на Каширке.

Конец 99-го года — это время самое страшное, что я помню. Казалось, что рассыпается наша жизнь, общество. И ничего впереди внятного не маячит.

Выросло поколение.

Очень сложно осознать мне, что выросло поколение, которое не знает, что такое террор. И это большая проблема даже в общении, потому что когда я разговариваю с людьми, которым сейчас 20–25 лет, мне сложно осознать, что вроде бы эти понятные люди, нормальные, адекватные, но им никогда не приходилось в своем подъезде перешагивать через труп, пусть даже неизвестный.

Они просто не понимают, что это такое. Они не знают, что это такое. Потому что у них не было в жизни шанса с этим столкнуться.

Общаюсь с человеком, вроде бы его понимаю. Но я не могу себе представить, что он даже не подозревает, что его мать любимую, жену, сестру, дочь в любой момент и день могут затащить даже в центре Москвы в девятку с тонированными стеклами и их больше никогда не будет.

Для людей моего поколения это… мы с этим живем, это так же естественно, как дышать. И очень сложно понимать, что выросло поколение людей, которые этого не знают. И которому трудолюбивые соотечественники не объясняют, как они его будут резать. И когда будут вырезать всю его семью.

Это разрыв в сознании поколений. Это очень хорошо, что такой разрыв существует. Почти 20 лет с 2004 года, 15 лет мы живем вне террора. Мы не хотим говорить об этом, как и мои старшие не хотели говорить о войне категорически. Я застал ситуации, когда людей спрашивали о войне, а они просто молчали.

Люди не выключали телевизор, когда шли военные фильмы, но даже в однокомнатной квартире выходили на кухню или на лестничную площадку. Потому что не могли вспоминать про это.

Мне сложно избежать ощущения, что мы своим молчанием, может, милосердным, мы обрекаем нынешнюю молодежь на неадекватность и на повторение ужаса. Точно так же как наши старшие молчанием про войну, про то, что самое ужасное в советской пропаганде то, что она говорит правду, и что они нас обрекли нас на неадекватность и на следующий ужас. Забытое в общество возвращается всегда. Облегчение от того, что мы живем в обществе, свободным от реального массового повседневного террора, сопровождается большим страхом, что выросли люди беззаботные, которые не понимают, что это такое. И с логики общественных процессов через некоторое время будут обречены на повторение этого. Как были обречены на повторение этого мы.

Правда, некоторые ужасы никуда не делись. Они стали даже страшнее. Например, чувство полного отсутствия любых социальных перспектив. Это чувство стало сегодня массовым. А пока позволю задать вопрос. Считаете ли вы, что наше государство в целом выполняет свои обязанности перед вами как гражданином Российской Федерации?

Вы задаете правильный вопрос насчет взрывов в питерском метро в 17-м году. Не только в питерском метро были взрывы. И в другие годы, и в московском метро были. Но эти взрывы воспринимались как исключение из нормы. Они воспринимались как что-то чудовищное, но общество понимало, что жизнь другая. И взрыв — это нарушение правил. Ужас террора августа-сентября 99-го года заключался в том, что они вырастали из повседневной жизни, люди понимали, что это такие новые правила. Из бытового повседневного террора к чеченскому террору тогда перешли, когда он достиг таких масштабов, что общество начало понимать, что это такие новые правила. Очень многие люди не ощущали, что видят что-то необычное, перешагивая через труп на улице. Это был элемент пейзажа, как сейчас окурок на траве.

Примем звоночек. Михаил из Москвы, вы в эфире.

— Здравствуйте! Тут недавно один чиновник высказался, что расходы на административно-хозяйственный аппарат в сфере медицины и образования значительно превышает среднюю заработную плату. А вот в остальных отраслях какую часть составляет зарплаты административно-хозяйственного аппарата? Управленческого. А вот какая часть доходов этого управленческого аппарата в мировом бизнесе участвует, какой вклад они вносят в среднюю зарплату, или какую долю от средней зарплаты они получают? Впечатление, что это общемировая проблема.

М. Делягин: — Доля расходов на административно-хозяйственный аппарат в бизнесе и не только я навскидку не скажу. Более того, существует принципиальная разница даже между нашей медициной и образованием, потому что в нашей медицине более 20 % всех расходов на здравоохранение уходит на содержание фонда обязательного медицинского страхования. И его подразделений. Это колоссальная административная нагрузка, которая, с моей точки зрения, не имеет никакого оправдания. И является аргументом для того, чтобы вообще ликвидировать эту безумную надстройку и вернуться от массовой страховой медицины к нормальной медицине. Потому что эти люди еще осуществляют административный террор в отношении врачей. Именно они превращают врачей в писарей, которым некогда заниматься пациентами.

В целом огромная проблема во всем мире с этим. В США потребление обычной средней американской семьи, вернее, ее доход находится на уровне конца 50-х годов. Увеличение потребления — это за счет закредитованности. А рост реальных доходов американцев, которые нам тычут во все уши, этот рост за счет верхних 5-10 %. В Америке даже такая ситуация, что почти половина населения, а может, уже и больше половины не выплачивает налоги в силу своих низких доходов. У них там прогрессивная шкала налогообложения.

Разрыв — огромная проблема. Общемировая проблема. После краха СССР стало не нужно оглядываться на народ, стало нормальным и попирать его ногами. Но это не извиняет наше руководство.

Вот мне пишут: «Государство кончилось 4 октября 93-го года расстрелом Дома Советов». Уважаемый коллега, расстрелом Дома Советов кончилась демократия, а государство это только началось с этого расстрела. Не путайте понятия.

Примем звонок.

Владимир из Новоуральска: — Ничего мне государство не дало. Оно мне дало, что я пошел в армию, оно дало мне форму. Но я пришел, и получилась такая ситуация в 90-х годах, я попал в тюрьму.

Освободился и никак не могу устроиться на работу. У меня есть и специальность. Я заполнил 7 анкет. Из-за судимости меня не берут.

М. Делягин: — Это огромная проблема, которая в нашей стране не решается. Действительно, людям с судимостью сейчас на что-то иное, кроме переборки овощей, устроиться очень тяжело. У нас в стране чудовищная безработица. Она не фиксируется официальными данными по ряду причин — и технических, и политических. Людям даже со специальностью устроиться очень и очень тяжело. И поймите кадровика, который боится брать на работу вас. Но должен вам сказать, даже для выпускника университета, с хорошим дипломом, с хорошей специальностью, с хорошей биографией и всем остальным 7 попыток это немного. Для того чтобы мало-мальски нормальную работу найти даже выпускнику университета, даже в Москве, это полгода отдайте и не грешите. Так что продолжайте пытаться. Самое главное, думайте, ищите разные источники информации. Не доверяйте случайным знакомым, чтобы не загреметь на курорты Северного Кавказа, как это называется теперь, на кирпичные заводы Махачкалы и прочих замечательных мест, берегите себя. Но не отчаивайтесь, не опускайте руки. У нас есть огромное количество возможностей, просто они сложные, их сложно увидеть.

Давайте примем еще звонок.

Николай из Краснодара: — Я отдыхаю на курортах Северного Кавказа, но нормально. Я хотел бы сказать о катастрофической ситуации, которая сложилась на этих курортах. Дело в том, что люди, работающие здесь (санаторий относится к системе ФНПР и «Курорты Кавказа»), получают нищенскую зарплату — 11 с копейками.

М. Делягин: — ФНПР — Федерация независимых профсоюзов России.

Николай: — Да. Люди на кредиты живут, как-то выкручиваются. Богатые организации. Как можно столько платить высококлассным специалистам, которые лечат всю страну? Каждый кабинет приносит в районе 100 тысяч в доход этих организаций.

М. Делягин: — Могу сделать официальное заявление. Господин Шмаков, председатель Федерации независимых профсоюзов России, господин Исаев, если не ошибаюсь, второе лицо в этой замечательной организации, вы там официально должны бороться за права трудящихся. Но ваша собственная организация, если верить этому звонку, выглядит как худший эксплуататор, хуже любого олигарха. Коллеги, разберитесь, что у вас там происходит, не теряйте лица, пожалуйста. Потому что иначе о вас придется говорить много и подробно. У меня с вами плохие отношения по ряду причин. Но господин Шмаков выступал против людоедской пенсионной реформы и до Путина дошел с разъяснением, что это будет для страны. И за это ему большое спасибо. Но, Михаил Николаевич, это было год назад. Если вы сейчас наведете порядок в своей собственной организации, вам скажут спасибо десятки тысяч людей, которые там работают. И, по-моему, эта идея заслуживает внимания. Потому что если вы правда являетесь худшим эксплуататором, чем самые конченые олигархи, знаете, это немножко неправильный подход, немножко не согласуется с тем, что вы заявляете официально. И вам пора уже подумать и о своей репутации, а не только о доходе вашей замечательной организации, как я подозреваю. Это моя гипотеза.

Давайте еще звонок примем.

Александр из Саратова: — Чем отличается доллар, который печатало американское государство в начале ХХ века, от доллара, который печатает Федеральная резервная система? И в чем смысл передачи печатного станка?

М. Делягин: — На самом деле печатанье валюты это власть в чистом виде. И передача станка — это передача власти. Группа крупнейших банкиров в 1913 году со второй попытки, по сути дела, захватила власть в США. И Соединенные Штаты Америки превратились в оргструктуру глобального финансового бизнеса. Борьба за власть глобального финансового бизнеса продолжалась достаточно долго. Только при Никсоне корпорации окончательно победили представителей национального государства. И только при Рейгане финансовые корпорации окончательно победили промышленные корпорации. Этот процесс был очень неоднозначным, очень долгим. Пришлось даже убивать Кеннеди, который пытался вернуть государству эмиссию валюты. Но разница здесь очень простая. Это вопрос о власти. Хотя история XIX — начала ХХ века в Штатах очень сложная, там были разные периоды. Был период, когда много разных частных банков эмитировали денежные знаки, которые обязательны к использованию были. Так что эта история очень сложная, ей нужно посвящать отдельную передачу. Но, к сожалению, это уже история.

Итак, подводим итоги голосования. 330 человек проголосовало. В целом результат колеблется незначительно. 17 % считают, что государство в целом выполняет свои обязательства перед ними как перед гражданами России. 83 % считают, что государство в целом свои обязательства перед нами как гражданами России не выполняет.