Спустя какое-то время Абдулали пришел в себя. Попытался подняться и не смог. Ползком выбрался со двора на улицу. Полежал и, цепляясь за забор, поднялся на ноги. Постоял.

Была глухая, темная-темная ночь. Хибарка Павла, возле которой он находился, стояла на отшибе от поселка. Кричи — ни до кого не докричишься. Надо идти. Дорога в поселок одна — через кладбище. Шатаясь как пьяный, пошел и тотчас услыхал за спиной шорох чьих-то шагов. Остановился, оглянулся. Было очень темно, но он узнал того рабочего, который схватил его за шиворот. Этот не поможет. И Абдулали, ничего не сказав ему, снова пошел. Рабочий шел следом, шагах в десяти, не приближаясь и не отставая.

Вот и кладбище. Справа и слева от тропинки в темноте вырисовывались силуэты склепов и памятников. Вокруг тихо-тихо, ни малейшего ветерка, ни шума, ни шороха. И вдруг — что такое? Звон лопаты о камень! Да, так звенит лопата, когда невзначай ударяется о камень в земле. И сразу неразличимые, шепотом, голоса людей. Роют могилу? Почему ночью? Почему без фонаря?

Абдулали продолжал идти.

Шепот все ближе, все слышнее, и вот кто-то громко выругался:

— Какого черта! Два аршина — и хватит! Слишком много чести этому негодяю! Зачем рыть глубже, сгниет и так!

Другой голос возразил:

— Понадежней надо… Чтоб запаха от убийцы не было…

«Да ведь это же для меня могилу роют! — с ужасом догадался Абдулали. — О аллах!» И в ту же минуту он услышал за своей спиной голос того, кто шел следом:

— И к своей могиле на своих ногах пришел…

Тяжелый удар в голову навсегда прервал мысли гнусного человека. Его тело волоком подтащили к могиле, столкнули туда, забросали землей, а землю сровняли и покрыли толстыми пластами дерна. Как будто и не было тут могилы. Как росла трава, так и растет… Лишнюю землю тщательно подобрали и перенесли на соседнюю, свежую могилу.

Так был отомщен Мустафа.