Эльдар привел Мустафу в особняк на набережной. Дверь им открыл парень лет двадцати, слуга владельца дома. Эльдар сказал ему строго:

— Племянник, мой друг проведет эту ночь у тебя.

Парень приветливо улыбнулся:

— Я с радостью… Проходите, будьте как дома.

Парень с первого же взгляда понравился Мустафе. Переступая порог, он спросил:

— Я не стесню вас?

— Что вы! — воскликнул молодой человек. — Во всем доме, кроме меня, ни души. Располагайтесь. Хозяин сообщил, что вернется послезавтра.

Он оставил Мустафу и Эльдара в гостиной, а сам пошел на кухню готовить ужин.

Посидели немного, и Эльдар сказал:

— уйти. Спи спокойно, никто тебя тут не тронет. Днем завтра не выходи, а вечером, когда стемнеет, часов в семь, встретимся в Губернаторском саду. Сядем на фаэтон и поедем на Баилов, к моему хорошему другу, рабочему. Поживешь у него дней пять-шесть, не выходя на улицу, а там видно будет. Я думаю, положение изменится.

— Что ты, Эльдар! — возразил Мустафа. — Да разве я смогу столько времени оставаться без дела! Мне бы вот только поесть да отоспаться. Время такое, что революцию надо делать, а не отсиживаться. Да и забастовка еще не кончена…

— С забастовкой, — прервал его старик, — мы, считай, выиграли. Нынче я слыхал, будто Шапоринский на уступки идет. А тебя да Гамида будто бы арестовать велено. Так что скрывайтесь покуда. — Эльдар достал из кармана газету и подал Мустафе. — Возьми вот, читай от нечего делать, а я пошел.

Оставшись один, Мустафа стал осматривать обстановку комнаты. Богатые ковры, малинового бархата мягкая мебель, в простенках какие-то столы, крошечные столики с дорогими безделушками, вазы… При входе в комнату сразу бросалась в глаза великолепная картина на противоположной стене. Шквальное море, окаймленное высоким горным хребтом. На берегу, у подножия гор, люди в кольчугах и со щитами дрались врукопашную мечами. Шквал на море, кровавый шквал на земле…

«Вот и ныне так, — думал Мустафа. — Революция. Все кипит, бушует, волнуется… Народ ведет битву за власть. Да, да, главное в этом. Рабочие и крестьяне должны взять власть в свои руки».

Перед глазами Мустафы открывался новый мир. Нет больше ненавистных Шапоринских, нет жандармов и полицейских: рабочие сами управляют промыслами; буржуев новая власть переселила из дворцов в хибары и землянки, а рабочих — в дворцы…

От возбуждения Мустафа не находил себе места. И вой ветра, и доносившийся сюда грохот моря — все теперь не печалило, а взбадривало его, как бравурная мелодия. Революция!

В тот вечер такое же настроение было и у друга Мустафы — Усатого аги.

Только что подписано соглашение с Шапоринским. Капиталист был вынужден удовлетворить почти все требования забастовщиков. Эта победа окрылила рабочих и вдохновила Усатого агу как одного из руководителей забастовки. Значит, труды не пропали даром! А главное — победа вселяет уверенность в том, что будут завоеваны новые победы. Усатому аге хотелось громко крикнуть на весь мир, чтобы пробудить все человечество и поднять его на борьбу против бесправия и нищеты.

В таком возбужденно-радостном настроении сел Усатый ага ужинать в тот памятный вечер. Гызбест приготовила вкусный овощной суп. За столом собралась вся многочисленная семья. Впервые за много дней не было озабоченности на лицах родителей, и оттого улыбками светились лица детей. И хоть ужин был, как всегда, очень скромным, все ели с большим аппетитом.

Вдруг кто-то постучал в дверь.

— Это, наверно, наш друг Мустафа, — счастливым голосом сказал отец. В этой семье все любили Мустафу. — Знать, теща его любит, если угодил к столу. Открой, Гызбест, и накорми его. Небось голоден. Дети, потеснитесь, дайте место дорогому гостю.

Но это был не Мустафа. В комнату вошли полицейские.

Усатый ага поднялся, вышел из-за стола и, с ненавистью глядя на полицейских, спросил:

— Что случилось? К добру ли?

— Мы пришли за тобой.

— Да вы что, не знаете, что делается на свете? Забастовка окончилась победой рабочих, Шапоринский подписал наши условия!

— Скорее одевайся, — ответил полицейский. — Говорить будешь в участке.

Второй полицейский, хорошо знавший Усатого агу, с иронией сказал:

— Не забывай, что ты не настоящий хан, а подставной, что…

Усатый ага оборвал его:

— Жизнь покажет, что вы подставные люди!

Он понимал, что, может быть, уходит из семьи надолго, и потому, одевшись, достал из кармана тощий кошелек. Полицейские обрадованно придвинулись. Они, видимо, ждали «откупного». Но Усатый ага отдал кошелек жене, и лица их вытянулись. Один, должно быть старший, рявкнул:

— Долго мы тебя ждать будем?!

Усатый ага, покручивая ус, сказал насмешливо:

— Я готов, доблестные слуги прогнившего строя! — И шагнул за дверь.