Да, серьезный резон, куда серьезнее, чем тот, по которому ей самой требовался провожатый, и все же слова Джордана привели Кэсси в сильное замешательство.

- Почему я? - озадаченно спросила она. - Отношения у нас не самые лучшие, и я больше чем уверена, у вас наверняка найдется приятельница и не одна! - более подходящая для этой роли.

- Но ни одна из них не понравится ему, - грустно усмехнулся Джордан. - Его любовь, похоже, распространяется только на нас с вами. И большая ее доля принадлежит вам!

- Мне об этом неизвестно.

Кэсси вскочила и, обхватив себя за плечи, принялась нервными шагами мерить гостиную. Одно дело - обманывать свою мать и Луиджи, и совсем другое - Хэролда Риса.

- Нет, так нельзя! - решительно сказала она. - Когда он выйдет из больницы и все узнает, он будет просто оскорблен и перестанет доверять нам обоим. Я не могу так поступить с вашим отцом.

- Но собираетесь проделать это с вашей матерью и этим... Луиджи, мягко напомнил он.

- Там совсем другое! Для меня это самозащита... к тому же я не согласилась на такой план...

...пока что, - спокойно закончил он. - Если говорить об отце, то он с легким сердцем ляжет в больницу, зная, что я надежно берегу все, чем он в своей жизни дорожит. А когда его выпишут, мы все ему осторожно объясним, и не сразу, а через месяц-другой. К примеру, скажем, что слишком часто ссоримся, и, кстати, нисколько не погрешим против правды, - иронически добавил он.

- Через месяц-другой? - Кэсси перестала сновать по комнате и быстро села. - Я никогда... я думала, это всего на один день!

- Да ладно вам! - оборвал он. - Лавиния Престон далеко не глупа, а к тому же великолепная актриса. Чтобы убедить ее, мало приехать с кавалером и нежно повздыхать! Уж ктокто, а она сразу заметит плохую игру!

Джордан прав. Просто ей не приходило в голову взглянуть на ситуацию с такой стороны, и в глубине души эта затея по-прежнему пугала ее. Как-никак речь идет о нескольких месяцах! Да и при мысли об отце Джордана сердце сжимала тревога.

- Я не могу дурачить вашего отца! - решительно сказала она, но под взглядом Джордана вновь почувствовала неуверенность.

- Даже ради того, чтобы дать ему немного радости и покоя перед тяжким испытанием? Слишком большой груз для вашей совести? А мне было показалось, что он значит для вас больше, чем ваши собственные родители. Для него-то вы на самом деле как дочь. Сегодня я прочел ему по телефону вашу последнюю статью, так он буквально расцвел от гордости. Вот ради этого он и работал в газете. Ну, что для вас важнее, Кэсси? Ваша совесть или ваше доброе отношение к отцу? Суть проблемы именно в этом.

- Не знаю, справлюсь ли я, - помолчав, сказала Кэсси. - Я чувствую плохую игру, но это вовсе не значит, что сама я - хорошая актриса. Мать сразу меня раскусит, впрочем, как и ваш отец.

- Я больше чем уверен, что ваша мать ни о чем не догадается, - хмуро сказал Джордан. - От вас требуется лишь время от времени вздыхать и заливаться краской, а вашу мать и Луиджи я беру на себя. Надеюсь, вы умеете вздыхать и стыдливо краснеть? - насмешливо добавил он.

- Краснеть - да, а вот насчет стыдливости и нежных вздохов не знаю, ответила Кэсси, внезапно улыбнувшись.

Неожиданно она почувствовала, как все ее тревоги и страхи улетучиваются. Джордан Рис не юный мальчик, который станет смущенно хихикать от ее вранья. Мысль о том, что он будет радом, успокоила Кэсси, и она была рада, что выложила ему свои беды.

- Ваш отец, однако же... - начала она, и ее лицо вновь потухло.

- Со временем все образуется, - спокойно проговорил он. - У вас ведь нет причин желать нашей помолвке скорого конца, верно?

- Нет, пожалуй. Да, в общем, это не имеет значения, - с удрученным видом сказала она.

До сих пор Кэсси давала от ворот поворот всем мужчинам, пытавшимся ухаживать за ней. После Лунджи она не доверяла никому, кроме Хэролда Риса. И все-таки доверилась Джордану, но в конце концов это доверие взаимно.

- В таком случае завтра мы едем, и будь что будет. - Он встал. - А тем временем прорепетируйте свою на редкость очаровательную улыбку. Она вам понадобится, когда вы предстанете перед вашей матерью и... другом. Никто ничего не знает, только вы и я. И она не узнает, поверьте!

Кэсси молча кивнула, все еще с тревогой, но он, уже в дверях, ободряюще улыбнулся, и оба вдруг почувствовали себя заговорщиками, которые владеют некой общей тайной. Как хорошо, подумала Кэсси, что завтра не нужно идти на работу. Не придется давать объяснения.

ГЛАВА 3

На следующий день, когда к дому подъехал "порше" Джордана, Кэсси, стоя у окна и глядя, как он выходит из машины, вдруг разволновалась. Вид у него был довольно хмурый. Совместная затея, похоже, нравилась ему не больше, чем ей. Любопытно, что он сегодня надел, сама-то Кэсси долго не могла решить, какое платье выбрать. Джордан был в отличном темно-сером костюме и сверкающей белизной сорочке, и Кэсси поневоле признала, что он слишком, даже вызывающе красив. Но взгляд у него был какой-то отрешенный, холодноватый, и она вдруг засомневалась в успехе их предприятия.

Хорошо хоть, что в итоге она остановила свой выбор на строгом костюме. Испытание предстоит необычайно трудное, и надо быть во всеоружии. Очевидно, Джордан разделял ее мнение, поскольку при виде подчеркивающей стройность ее бедер узкой юбки и короткого прямого жакета на его лице тотчас отразилось явное одобрение.

- Великолепно! - воскликнул он. - Синий цвет очень вам вдет. - Он окинул ее внимательным взглядом, сразу же отметив на ее лице следы беспокойно проведенной ночи, и снова нахмурился. - Все будет хорошо, Кэсси, - деловито сказал он, взял ее чемодан и посторонился, пропуская ее вперед. - Через несколько часов вы сами убедитесь, что все ваши тревоги были напрасны.

Кэсси так не думала, но тем не менее ей было приятно, что Джордану небезразлично ее беспокойство. И все же она чувствовала себя не в своей тарелке. Джордана, казалось, вовсе не трогало, что он, не скрываясь, заехал за ней и что они одновременно взяли выходной в газете. Их обоих прекрасно знали в городе, и Кэсси не оставляло ощущение, будто множество глаз наблюдают за их отъездом. А ее шефу все это было, по-видимому, совершенно безразлично.

Напряжение не покинуло ее, даже когда город остался позади. Напротив, тревожные мысли все больше овладевали ею, и, когда спустя некоторое время Джордан повернулся к ней, Кэсси прочла в его глазах досаду.

- Я очень хорошо понимаю ваше беспокойство, - недовольно произнес он, - но вынужден сказать: не забывайте, что в скором времени вам предстоят некоторые испытания и способность к нормальному общению со мной будет самым легким из них. Никто, и менее всего Лавиния Престон, не поверит в нашу помолвку, если мы станем смотреть друг на друга как чужие люди, не желающие даже разговаривать.

- Извините. - Кэсси взглянула на него с легким вызовом. - Разумеется, вы правы, но я действительно не знаю, о чем мне говорить. В конце концов, мы ведь даже не друзья, не говоря уж о большем. Вряд ли из нашей затеи чтонибудь получится. - Она сокрушенно вздохнула, чем еще сильнее рассердила его.

- Не получится, если мы не приложим усилий! - отрезал он. - Нужно хотя бы на эти выходные забыть о взаимной неприязни и попытаться лучше узнать друг друга.

- А как насчет остальных дней? - раздосадованная его тоном, спросила Кэсси. - Всех этих... месяцев, когда мы будем вынуждены притворяться перед вашим отцом?

- А кто говорит, что мы должны все время торчать у него перед глазами, изображая влюбленных?! - язвительно заметил Джордан. - Мы оба работаем, и, к счастью, далеко от больницы. Так что всегда найдется возможность провести короткую репетицию, если возникнет необходимость проведать его.

- Такая необходимость безусловно возникнет! - резко бросила Кэсси. Я намерена и навещать его в больнице, и справляться о его состоянии, и видеться с ним после выписки, и...

- Жаль, что при встрече с вашим бывшим возлюбленным вам нельзя изобразить, будто вы помолвлены с моим отцом! - съязвил Джордан. - О нем вы говорите с куда большим энтузиазмом, чем о нашей общей миссии.

- Луиджи никакой не возлюбленный, ни бывший, ни нынешний! - разозлилась Кэсси. - И для меня совершенно естественно говорить о вашем отце с любовью. Его я знаю, а вас не знаю совсем. До вчерашнего вечера вы только и делали, что придирались ко мне, вечно были недовольны. А к вашему отцу я всегда заходила без страха.

- Вы хотите сказать, что ко мне вы заходить боитесь? - спросил он не то с удивлением, не то удовлетворенно.

- Да! Если хотите знать, боюсь! - Кэсси резко повернулась к нему, отчего ее рыжеватокаштановые локоны взметнулись волной.

Он быстро посмотрел на нее - алые от гнева щеки, сверкающие вызовом карие глаза. Затем спокойно перевел взгляд вперед, на дорогу, а когда Кэсси украдкой покосилась в его сторону - ей стало неловко за эту вспышку раздражения, - она увидела, что губы Джордана подрагивают от сдерживаемого смеха.

- А вы, оказывается, прямо порох! - мягко заметил он. Кэсси не ответила, и он, протянув руку, взял ее судорожно стиснутые пальцы в свою сильную теплую ладонь. - Сосчитайте до десяти, и мы возобновим наш разговор, - спокойно предложил он. - Давайте начнем с того, что мы помолвлены. Почему бы нам в таком случае не познакомиться поближе. Я бы не хотел, чтобы нам задавали щекотливые вопросы, на которые мы не сумеем ответить. Пожалуй, начну с себя. Мне тридцать шесть, родился в Лондоне, назвали меня в честь деда с материнской стороны. Учился в обычной школе, где пришлось заниматься как одержимому, затем Кембридж. Остальное я уже рассказывал - в общих чертах. Я не люблю распространяться о своих... приключениях.

- В этом нет необходимости. Я читала ваши книги, - пробормотала Кэсси, отметив его удивленный взгляд.

- В самом деле? Вы мне льстите, если, конечно, не считаете их ужасными.

- Нет, книги правда хорошие. Только грустные немного... - задумчиво добавила она.

- Как и сама жизнь, - мрачно произнес Джордан и решительно переключился на бодрый тон: - Теперь ваша очередь.

- Глупо как-то, - смущенно сказала Кэсси, опустив глаза. - Будто мы затеяли игру по дороге на казнь.

- Ну, это вы хватили! Дело не настолько плохо, - рассмеялся он. Только помните: у вашей матери будут подозрения. Но не у моего отца. Он будет в восторге!

- Вы очень хладнокровный человек, да? - сухо сказала Кэсси и вновь услышала его жесткий, невеселый смех.

- Вы, как я вижу, успели это заметить? Но мое хладнокровие не касается отца и матери. Других - да.

- Вот как? Кстати, я ничего не знаю о вашей матери! - забеспокоилась Кэсси. - Кроме ее имени.

- Дороти, - удовлетворенно сказал Джордан. - Отец называет ее Дот. Ну а теперь рассказывайте о себе. Я не смогу убедительно играть свою роль; если мне придется то и дело изображать удивление, говоря при этом: "А я и не знал, дорогая". Ваша мать непременно начнет задаваться всякими вопросами насчет вас.

Кэсси покраснела - слава Богу, Джордан, кажется, этого не заметил! Но что ни говори, а он прав, и она принялась рассказывать о себе. Джордан был хорошим слушателем, и постепенно она забыла о смущении, не отдавая себе отчета в том, что рассказывает ему повесть своего одиночества.

Кэсси вернулась от воспоминаний к действительности, только когда они подъехали к окраине Лондона, и, увидев, что Джордан собирается свернуть в город, не удержалась от замечания, что такая дорога отнимет кучу времени.

- Вероятно, - пробормотал он, внимательно следя за оживленным движением, - но не забывайте, мы помолвлены, а у вас пока еще нет обручального кольца.

- Это вовсе не обязательно, - поспешно сказала Кэсси, внезапно ощутив непонятную тревогу, не имевшую никакого отношения к предстоящей встрече с матерью и Луиджи. - В наше время многие...

- Многие, но не я! - отрезал он. - Мои родители - люди старой закалки, и для них это само собой разумеется. Ваша мать богата, и, естественно, ее будет интересовать приблизительная стоимость кольца. Н-да, если идти у вас на поводу, провал обеспечен. Ваша мать сразу все поймет и посоветует нам в следующий раз получше выучить свои роли.

- Между прочим, мы уже проехали множество ювелирных магазинчиков, ~ нетерпеливо сказала Кэсси, которой вдруг загорелось почувствовать на пальце кольцо Джордана, пусть даже это всего-навсего игра.

- На этот случай у меня тут есть особое местечко, - с решительным видом сказал он.

- Понятно. Обычно вы покупаете обручальные кольца у одного и того же ювелира, да?

- Ну-ну! - усмехнулся он. - Вам бы не мешало убрать свои колючки, если вы хотите, чтобы наша помолвка выглядела убедительно. Вообще-то я купил себе там первые в моей жизни часы, когда почувствовал, что наконец становлюсь на ноги. В тот день я получил на телевидении первое месячное жалованье, решил шикануть и купил себе дорогие часы.

- Вот эти? - спросила Кэсси, бросив взгляд на плоские золотые часы, украшавшие его сильную кисть, и подумав, что, может быть, ей стоит попробовать устроиться на телевидение, раз там так хорошо платят.

- О нет! - он рассмеялся. - Эти пришли вместе со славой. А те первые я сохраню для потомков. В свое время я так им радовался! - мягко добавил Джордан.

- А теперь вы повзрослели... - пробормотала Кэсси, опасливо гладя на сверкающую витрину ювелирного магазина, возле которого они остановились.

- Да, - ответил он. - Повзрослел и стал циником.

Едва они вошли в магазин, Кэсси от волнения замолчала, только отметила про себя, что Джордана мгновенно узнали и приветствовали улыбками, а помощник управляющего тотчас обратился к нему по имени. Через минуту, весело ухмыляясь, подобно джинну из бутылки, появился и сам управляющий.

- Это популярность, а не дурная слава, - вполголоса обронил Джордан, отвечая на ее язвительный взгляд, а секунду спустя внимание Кэсси полностью приковали искрящиеся на специальных подносах обручальные кольца. Разумеется, право выбора принадлежало Джордану. С ее стороны было бы смешно и даже подловато выбирать кольцо ради того, чтобы обмануть его отца. При мысли о собственной матери у Кэсси не возникало ни малейших угрызений совести. В конце концов Джордан остановил свой выбор на кольце, украшенном бриллиантовой розеткой, с крупным, чистой воды центральным камнем. Ощутив на пальце его тяжесть, Кэсси даже оробела.