Альберт постучал и, услышав в ответ «войдите», засунул голову в дверь спальни Таппенс.
— Там вчерашняя дама, — объявил он. — Мисс Маллинз. Пришла и хочет поговорить пару минут. Я так понял — обсудить сад. Я сказал, что вы в постели и я не уверен, что вы принимаете.
— Будь повежливее, Альберт, — сказала Таппенс. — Хорошо. Передай, что я ее приму.
— Но я же как раз собирался принести вам утренний кофе…
— Так принеси еще одну чашку. Вот и все. Надеюсь, что ты приготовил его в количестве, достаточном для двоих.
— Ну конечно, мадам.
— Тогда все в порядке. Принеси кофе, поставь его вон на тот стол, а потом пригласи сюда мисс Маллинз.
— А как быть с Ганнибалом? — спросил Альберт. — Отвести его вниз и запереть на кухне?
— Он не любит, когда его запирают на кухне. Не надо. Просто запихни его в ванную, а потом закрой дверь.
Ганнибал, с трудом перенеся обиду, которую ему нанесли, позволил Альберту затолкать его в ванную комнату и прикрыть дверь. В процессе борьбы он несколько раз яростно гавкнул.
— Замолчи! — крикнула ему Таппенс. — Немедленно прекрати!
Ганнибал согласился прекратить лай. Он улегся головой на лапы, уперся носом в щель под дверью и издал длинное, неприветливое рычание.
— Миссис Бересфорд! — воскликнула мисс Маллинз. — Боюсь, что я нарушаю ваш покой, но мне показалась, что вам будет интересно взглянуть на вот эту книгу по садоводству. Здесь предложения по посадкам как раз в данное время года. Очень редкие и интересные кустарники, которые прекрасно приживаются на нашей почве, хотя некоторые и утверждают обратное… Боже, нет. Нет, нет — вы слишком добры. Да, я бы выпила чашечку кофе. Позвольте, я налью вам, это так трудно делать, находясь в постели… Может быть… — Тут мисс Маллинз посмотрела на Альберта, который покорно придвинул ей стул.
— Так вам будет удобно, мисс? — поинтересовался он.
— О да, большое спасибо. Что это, еще один звонок внизу?
— Наверное, молочник, — предположил Альберт. — Или бакалейщик — сегодня его день. Прошу прощения.
Альберт вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Ганнибал опять зарычал.
— Это мой пес, — пояснила Таппенс. — Он недоволен, что его не пригласили, но Ганнибал создает слишком много шума.
— Вам с сахаром, миссис Бересфорд?
— Один кусочек, — ответила Таппенс.
Мисс Маллинз налила кофе в чашку.
— Без молока, — предупредила хозяйка.
Мисс Маллинз поставила чашку возле кровати Таппенс и отошла к столу, чтобы налить кофе себе. Неожиданно она споткнулась, оперлась на стоявший у нее на пути столик и испуганно вскрикнула.
— Вы не ушиблись? — спросила Таппенс.
— Нет, нет, не волнуйтесь. Но, боюсь, я разбила вашу вазу. Я за что-то зацепилась ногой — как неловко с моей стороны! — и ваша прекрасная ваза разбилась… Милая миссис Бересфорд, что вы теперь будете обо мне думать? Уверяю вас, все произошло случайно!
— Ну конечно, — голос Таппенс звучал успокаивающе. — Дайте я взгляну… Могло бы быть гораздо хуже. Она раскололась на две половинки, так что ее легко будет склеить. Уверена, что место склейки будет едва заметно.
— И все равно, я буду чувствовать себя неловко, — сообщила мисс Маллинз. — Я знаю, что вы, наверное, не очень хорошо себя чувствуете и мне не надо было приходить сегодня, но я хотела рассказать вам…
Ганнибал опять залаял.
— Бедная несчастная собачка, — сказала мисс Маллинз. — Может быть, мне его выпустить?
— Лучше не надо, — ответила Таппенс. — Иногда с ним бывает довольно трудно.
— Боже, внизу еще какой-то звонок…
— Не волнуйтесь, — сказала Таппенс. — Альберт на него ответит. Если надо будет, он поднимется и все мне передаст.
Однако на телефонный звонок ответил Томми.
— Алло, — сказал он, — слушаю вас. Понятно. Кто? Понимаю. Вот как… Враг — определенно, враг. Да, хорошо. Мы предприняли контрмеры. Да. Спасибо большое.
Он положил трубку и посмотрел на мистера Криспина.
— Предупреждение? — спросил тот.
— Да, — ответил Томми, не отрываясь глядя на мистера Криспина.
— В этом всегда трудно разобраться, правда? Я имею в виду, кто ваш истинный друг, а кто враг.
— Иногда об этом узнаешь слишком поздно. Врата Судьбы, Пещера Бед… — процитировал Томми.
Криспин с удивлением посмотрел на него.
— Прошу прощения, — извинился Томми. — Почему-то в этом доме мы привыкли цитировать поэтические произведения.
— Это, кажется, Флекер, правильно? «Ворота Багдада» или «Ворота Дамаска»…
— Давайте поднимемся, хорошо? — предложил Бересфорд. — Таппенс просто отдыхает. Она не больна, и с ней все в порядке. У нее нет даже легкого насморка.
— Я отнес наверх кофе, — сообщил внезапно появившийся Альберт. — И чашку для мисс Маллинз, которая прошла наверх с книгой по садоводству или с чем-то в этом роде.
— Понятно, — сказал Томми. — Отлично, пока все складывается удачно. А где Ганнибал?
— Я запер его в ванной комнате.
— Но ты же не стал запирать дверь до конца? Ему это может не понравиться.
— Нет, сэр. Я все сделал так, как вы велели.
Томми пошел наверх. Мистер Криспин следовал за ним. Бересфорд негромко постучал в дверь, и они вошли в спальню. За дверью ванной комнаты Ганнибал еще раз вызывающе гавкнул, а потом бросился на дверь изнутри. Замок поддался; пес влетел в комнату и, бросив быстрый взгляд на мистера Криспина, со всей силы, с угрожающим рычанием, набросился на мисс Маллинз.
— Боже! — воскликнула Таппенс. — Боже мой!
— Умница, старина, — похвалил Томми собаку. — Молодец. А вы не согласны? — С этими словами он посмотрел на Криспина.
— Знает своих врагов, правда? И ваших тоже.
— Боже, — сказала Таппенс. — Уж не укусил ли вас Ганнибал?
— Тяпнул, и очень неприятно, — сказала мисс Маллинз, вставая и глядя на собаку злыми глазами.
— И уже не первый раз, не так ли? — поинтересовался Томми. — В зарослях кортадерии он вас все-таки догнал, я угадал?
— Он свое дело знает, — повторил мистер Криспин. — Не так ли, Додо, милая? Давно мы с вами не виделись, не так ли?
Мисс Маллинз встала и по очереди посмотрела на Таппенс, Томми и Криспина.
— Я хотел сказать, Маллинз, — исправился Криспин. — Прошу прощения, но я слегка не в курсе. Это имя вашего мужа или вы теперь всем так представляетесь?
— Я Айрис Маллинз и всегда ею была.
— А я полагал, что вы — Додо… Для меня вы всегда будете Додо. Что ж, дорогая, рад вас видеть, но нам лучше убраться отсюда побыстрее. Допивайте ваш кофе. Думаю, вы не будете возражать, миссис Бересфорд? Рад с вами познакомиться. А вот вам пить кофе я не советую.
— Боже, позвольте мне убрать эту чашку…
Мисс Маллинз сделала шаг вперед, но Криспин мгновенно занял позицию между ней и Таппенс.
— На вашем месте, Додо, милочка, я бы этого не делал, — сказал он. — Лучше будет, если ее заберу я. Чашка принадлежит хозяевам этого дома, знаете ли, и будет очень интересно провести анализ того, что в ней сейчас находится. Вы ведь, наверное, захватили с собой небольшую дозу, не так ли? Ее так легко положить в чашку, когда передаешь кофе инвалиду или мнимому инвалиду…
— Уверяю вас, что ничего подобно я не делала. И отзовите вы, наконец, вашу собаку!
Ганнибал демонстрировал неукротимое желание спустить женщину с лестницы.
— Он хочет, чтобы вы отсюда убрались, — объяснил Томми. — И настроен очень решительно. Ему нравится кусать людей, выходящих через переднюю дверь. А вот и ты, Альберт… Мне кажется, ты должен был стоять за другой дверью. Так тебе удалось увидеть, что здесь произошло?
Альберт кивнул в сторону двери гардеробной на другой стороне комнаты.
— Я все прекрасно видел. Через трещину в филенке. Да. Она положила что-то в чашку мадам. Точно. И очень аккуратно. Справилась с этим, как заправский фокусник.
— Я не понимаю, о чем вы, — сказала мисс Маллинз. — Я… Боже мой, мне давно пора идти. У меня назначена встреча. И очень важная.
Она выскочила из комнаты и бросилась вниз по ступенькам. Ганнибал бросился за ней. Криспин не стал так торопиться, но тоже вышел вслед за ними.
— Надеюсь, что она быстро бегает, — сказала Таппенс. — Если нет, то Ганнибал ее догонит. Послушай, он отличная сторожевая собака, правда?
— Таппенс, это был мистер Криспин, которого прислал мистер Соломон, Пришел как раз вовремя, правда? Думаю, он выжидал, чтобы посмотреть, что же здесь произойдет. Не разбей эту чашку и ничего из нее не выливай, пока мы не перельем все содержимое в бутылку. Его проанализируют, и тогда мы узнаем, что же тебе подсыпали. А теперь надень свое лучшее платье и приходи в гостиную. Сегодня перед ланчем мы немного выпьем.
— Ну что ж, — сказала Таппенс, — полагаю, мы так и не узнаем, что все это значило и для чего все это.
Она раздосадовано покачала головой и, встав с кресла, подошла к камину.
— Ты что, хочешь зажечь огонь? — спросил Томми. — Позволь я сам это сделаю. Тебе не велено много двигаться.
— С моей рукой все в абсолютном порядке, — заметила Таппенс. — Можно было бы подумать, что я ее сломала или что-то в этом роде, но это простая царапина.
— Никакая это не царапина, — сказал Томми. — Это огнестрельная рана. Тебя ранили в бою.
— Кажется, это действительно был бой, — согласилась Таппенс. — Настоящий, без дураков!
— Все в порядке, — сказал Томми. — Мне кажется, что мы очень удачно разобрались с этой Маллинз.
— Ганнибал, — заметила Таппенс, — вел себя просто прекрасно.
— Да, — согласился Томми. — Он нам все рассказал. И успел нас предупредить. Ведь это он бросился в заросли кортадерии. Носом почуял опасность. У него прекрасный нюх.
— А вот меня мой нюх ни о чем не предупредил, — пожаловалась Таппенс. — И мне показалось, что ее появление было Божьим даром в ответ на мои молитвы о помощнике. Правда, я совсем забыла, что нанимать мы можем только того, кто работал у мистера Соломона… Мистер Криспин тебе еще что-нибудь говорил? Хотя, скорее всего, его имя не Криспин…
— Вполне возможно, — согласился Томми.
— Он что, тоже прибыл для того, чтобы что-то вынюхивать? Тогда нас чересчур много здесь собралось.
— Нет, — ответил Томми. — Не думаю, что он что-то здесь вынюхивал. Его, скорее всего, послали сюда для охраны. Охранять тебя.
— Охранять меня, — повторила Таппенс. — И тебя, наверное. А где же он теперь?
— Думаю, что разбирается с мисс Маллинз.
— Наверное… Удивительно, как после таких волнений хочется есть. Я бы сказала, просто смертельно. Знаешь, мне кажется, что с самым большим удовольствием я бы съела сейчас горячего краба с соусом из сметаны и чуточкой карри.
— Ты поправилась, — заключил Томми. — Мне всегда приятно, когда ты вот так говоришь о еде.
— А я никогда и не болела. Я была ранена, а это совсем другое дело.
— В любом случае, — сказал Томми, — ты, как и я, должна была догадаться, что когда Ганнибал предупредил нас, что враг совсем рядом, в гуще кортадерии, то это была сама мисс Маллинз, переодетая в мужской костюм. Именно она в тебя и стреляла.
— Но ведь тогда мы решили, что она сделает еще одну попытку, — напомнила Таппенс. — Меня с моей раной уложили в постель, и мы все подготовили. Не так ли, Томми?
— Именно так, — согласился ее муж. — Именно так. Мне казалось, что она не будет откладывать вторую попытку в долгий ящик, особенно когда узнает, что одна из пуль все-таки задела тебя и ты «прикована» к кровати.
— И тогда она пришла ко мне, полная женского сочувствия, — сказала Таппенс.
— И все наши приготовления, мне кажется, сработали. Альберт был на страже, наблюдая за каждым ее шагом, за каждым движением…
— А еще он, — напомнила Таппенс, — принес мне поднос с кофе, поставив на него лишнюю чашку для посетительницы.
— А ты видела, как Маллинз — или Додо, как называет ее Криспин — положила яд в твою чашку?
— Нет, — призналась Таппенс. — Моя вина, но я ничего не видела. Понимаешь, мне показалось, что она за что-то задела и перевернула столик с нашей прекрасной вазой, а потом рассыпалась в извинениях, и я, естественно, стала смотреть на вазу и думать, можно ли ее склеить. Так что я не видела, что она делала в тот момент.
— Зато Альберт видел, — заметил Томми. — Видел через щель в филенке, которую он расковырял так, чтобы сквозь нее можно было смотреть.
— А еще ты здорово придумал поместить Ганнибала в ванную и не закрывать замок. Мы же знаем, как ловко он умеет открывать двери. Не тогда, конечно, когда они полностью заперты, а тогда, когда они выглядят запертыми или закрыты только наполовину. В этих случаях он изо всех сил прыгает на них и появляется, как… как настоящий бенгальский тигр.
— Прекрасное сравнение, — заметил Томми.
— Я думаю, что мистер Криспин — или как там его зовут на самом деле — уже закончил свой допрос, хотя никак не могу понять, каким образом мисс Маллинз может быть связана с Мэри Джордан или с таким опасным человеком, как Джонатан Кейн, который жил так давно…
— Мне кажется, что он жил не только в прошлом, и сейчас вполне можно отыскать его новое воплощение. Реинкарнацию, так сказать. Сейчас многие молодые люди любят насилие, насилие любой ценой — вот они-то и составляют это общество жизнерадостных громил, если его можно так назвать. А еще ведь есть суперфашисты, которые оплакивают падение Гитлера и его веселенького режима…
— Я только что читала «Графа Ганнибала» Стенли Уэймана, — сказала Таппенс. — Одна из лучших его книг. Нашла наверху, среди книг Александра.
— И что?
— Я просто подумала, что в наши дни мало что изменилось. И, наверное, не изменится. Все эти несчастные, которые отправились в Крестовый поход детей[90], полные радости, удовольствия и тщеславия, бедняжки… Они считали себя избранными Богом для завоевания Иерусалима и полагали, что море расступится перед ними, как перед Моисеем в Библии. А теперь мы видим этих хорошеньких девушек и молодых людей, которые предстают перед судом, потому что избили какого-то разваливающегося пенсионера или пожилого человека, у которого, на его несчастье, оказалось немного денег… А эта бойня в День святого Варфоломея![91] И, понимаешь, все эти вещи повторяются вновь. Не так давно о неофашистах упоминали в связи с очень уважаемым университетом. Хотя я уверена, что нам никогда ничего не расскажут. Ты думаешь, что мистеру Криспину удастся узнать о возможном тайнике больше, чем о нем узнали до сих пор?.. Цистерны. Знаешь, когда грабят банк, то грабители часто помещают награбленное в цистерны. Мне всегда казалось, что там слишком сыро, чтобы что-нибудь прятать. Как ты думаешь, после того, как он закончит свои изыскания — или как там это еще называется, — он придет к нам и продолжит охранять меня — и тебя, Томми?
— Мне не нужно, чтобы меня кто-то охранял, — сказал Бересфорд.
— Это все твоя заносчивость, — заметила Таппенс.
— Думаю, что он может зайти попрощаться, — предположил Томми.
— Ну конечно, у него же такие прекрасные манеры, правда?
— Он просто захочет убедиться, что с тобой все в порядке.
— Но я ведь только ранена и нахожусь под врачебным присмотром…
— А он ведь действительно разбирается в садоводстве, — заметил Томми. — И действительно работал садовником у своего друга, которого звали мистер Соломон и который умер несколько лет назад. Мне кажется, что это совсем неплохая крыша, потому что он может об этом говорить, а люди об этом уже знают. Так что она вполне bona fide[92].
— Да, — заметила Таппенс, — думаю, что такие вещи приходится тщательно продумывать.
Раздался звонок в дверь, и Ганнибал, как тигр, вылетел из комнаты, готовый порвать на куски любого, кто позволит себе покуситься на священное место, находящееся под его охраной. Томми вернулся с конвертом в руках.
— Это приглашение нам с тобой, — сказал он. — Открыть?
— Конечно, — ответила Таппенс, и Томми повиновался.
— Что ж, — сказал он, — это позволяет с оптимизмом смотреть в будущее.
— Что там?
— Приглашение от мистера Робинсона. Тебе и мне. Пообедать с ним через две недели, когда ты полностью выздоровеешь и снова будешь самой собой. Он приглашает нас в свой загородный дом. По-моему, где-то в Сассексе.
— И ты думаешь, что там он нам что-то расскажет? — спросила Таппенс.
— Вполне возможно.
— А мне надо брать с собой мой список? Правда, теперь я знаю его наизусть, — и Таппенс быстро протараторила: — «Черная стрела», Александр Паркинсон, фаянсовые табуреты Оксфорд и Кембридж, «улыбка — курица — вот те на», Кэй-Кэй, желудок Матильды, Каин и Авель, Любимая…
— Достаточно, — остановил ее Томми. — Это звучит как полный бред.
— А это и есть бред, до самой последней точки. А кто-нибудь еще у мистера Робинсона будет?
— Возможно, полковник Пайкэвей.
— Тогда мне лучше захватить с собой пастилки против кашля, — решила Таппенс. — В любом случае мне очень хочется увидеть мистера Робинсона. Посмотреть, действительно ли он такой толстый и желтый, как ты рассказываешь, — я просто не могу в это поверить… Боже, Томми, но ведь через неделю к нам приедут Дебора с детьми!
— Нет, — поправил ее Томми. — Это произойдет на следующей неделе.
— Слава тебе, господи, тогда все в порядке, — выдохнула Таппенс.