— Я так рада, что вы с мужем переехали сюда жить, миссис Бересфорд, — сказала миссис Гриффин, разливая чай. — Молоко? Сахар?

Она придвинула к Таппенс тарелку с сэндвичами, и та отдала им должное.

— Вы знаете, в деревне очень большое значение имеют соседи — чтобы они были приятными людьми, с которыми у вас есть что-то общее… Вы бывали в наших краях прежде?

— Нет, — ответила Таппенс. — Никогда. Знаете, мы смотрели множество домов — их описания нам присылали агенты по недвижимости. Естественно, что большинство из этих описаний очень часто нас просто пугало. Один из них, например, был изображен как «полный очарования прошлых веков»…

— Знаю, — согласилась миссис Гриффин. — Все знаю. «Очарование прошлого» обычно означает, что дому нужна новая крыша и стоит он в очень влажном месте. А вот что такое «тщательно модернизирован», известно, я думаю, всем — масса всякой современной ерунды, которая никому не нужна, и отвратительный вид из окон действительно уродливого дома. Однако «Лавры» просто очаровательны. Хотя, я полагаю, вам пришлось повозиться с домом… Но такова судьба всех новых хозяев.

— Мне показалось, что в доме жила масса разных людей, — заметила Таппенс.

— Вы правы. В наши дни никто долго не сидит на одном месте, не так ли? В нем жили Катбертсоны, Редленды, а до них — Сеймуры. А после них — Джонсы.

— Нам не совсем понятно, почему дом назвали «Лавры».

— Знаете, в свое время это было довольно популярное название для домов. А если обратиться к совсем давним временам, к временам Паркинсонов, то там действительно были лавры. Наверное, они росли вдоль подъездной аллеи, и среди них водились даже серебристые. Мне самой серебристые лавры никогда не нравились.

— Мне тоже, — согласилась Таппенс. — Здесь я с вами полностью согласна. Создается впечатление, что в этом доме проживало множество Паркинсонов, — добавила она.

— О да. Мне кажется, что они жили в этом доме дольше всех остальных.

— Никто ничего не может мне о них рассказать.

— Понимаете, милочка, все это было очень давно. А после… после, как бы это сказать… после произошедшего у них остался сильный осадок, и неудивительно, что они решили продать дом.

— У него что, плохая репутация? — рискнула Таппенс. — Вы хотите сказать, что дом нечист или как?

— Нет, нет, речь не о доме. Дело, как вы понимаете, в людях. Конечно, в нем произошло нечто… нечто позорное — это случилось во время первой войны[34]. В это тогда никто не мог поверить. Моя бабушка много об этом рассказывала — она говорила, что это было как-то связано с морскими секретами, что-то касающееся новой подводной лодки. У Паркинсонов жила девушка, которая, как говорили, была во всем этом замешана.

— Не Мэри Джордан, случайно? — спросила Таппенс.

— Да. Да, вы абсолютно правы. Потом говорили, что это не было ее настоящее имя. Мне кажется, что ее какое-то время подозревали. Подозревал мальчик — его звали Александр. Очень милый мальчик. И большой умница.