Линкор Его Императорского Величества «Ленин» оказался загружен под завязку, на борту яблоку негде упасть: сюда переместились ученые и команда «Макартура». Члены экипажа довольствовались одним гамаком на двух-трех человек, десантники спали в коридорах, а офицеры теснились по трое в каютах, предназначенных для одного. Вдобавок на ангарной палубе разместили спасенные с «Макартура» артефакты мошкитов, которые Кутузов требовал держать в вакууме, под постоянной охраной и с периодическими осмотрами. На борту не осталось места, где могла бы собраться вся команда.

«Ленину» надлежало оставаться в полной боевой готовности до тех пор, пока он не покинет систему Мошки, даже во время похоронной службы, проведенной Дэвидом Харди и священником с «Ленина» Джорджем Алексисом. Для обоих это было довольно необычно, хотя на военных космических судах часто проводились подобные обряды. Облачившись в черную епитрахиль и повернувшись к требнику, который один из рядовых держал перед ним открытым, Дэвид Харди подумал, что, вероятно, проводил больше отпеваний, чем обычных церковных собраний.

По кораблю пронесся трубный звук.

– Экипаж, вольно! – негромко скомандовал главный боцман.

– Даруй им вечный покой, Господи! – пропел Харди.

– И пусть пребудет над ними Свет Вечный, – отозвался Алексис.

На мгновение воцарилась тишина.

– Я есмь Воскресение и Жизнь, рек Господь. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, и всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек.

Слова молитвы знал всякий, кто служил в военно-космическом флоте.

Служба продолжалась. Экипаж отвечал с боевых постов, и по кораблю разносился негромкий хор голосов.

– И услышал я голос с небес, говорящий мне: «Отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе. Ей, успокоятся от трудов своих».

«Успокоятся, – мысленно повторил Род и содрогнулся. – Я видел десятки погибших кораблей, и множество людей под моим командованием забиралось за сотни парсеков от дома. Почему же я думаю именно о “Макартуре”». Он глубоко вздохнул, но стеснение в груди не исчезало.

Огни на борту «Ленина» потускнели, и спустя секунду включилась запись хора Имперского военного оркестра. Хор исполнял псалом, к которому присоединились и члены экипажа.

– Тот день, день гнева, в золе развеет земное. Свидетелями Давид с Сивиллой…

«Сивилла? – подумал Род. – Господи, что за древность?»

Пение мужских голосов продолжалось и завершилось славословием.

«А верю ли я?.. – задумался Род. – Харди верит, и это написано у него на лице. И Келли, готовый спасти своих друзей любой ценой, даже если для этого ему придется вышвыривать их в открытый космос через торпедный аппарат, тоже верит. Почему я не такой, как они? Но я ведь тоже верю, только по-своему… Я всегда верил, что во Вселенной должен быть какой-то смысл… А Бери? Он – иной веры, но служба захватила и его. Интересно, о чем он сейчас думает?»

Гораций Бери не отводил взгляда от торпедного аппарата. Четыре тела и отрезанная голова! Голова десантника, которую «домовые» использовали для своего троянского коня. Бери не мог забыть этого жуткого зрелища, когда экипаж «Макартура» спешно эвакуировали. В его памяти навсегда запечатлелось все: и стальные коридоры, и облака тумана, и квадратные челюсти, и широкие вялые рты и блестящие мертвые глаза мошкитов.

Да будет милостив к нему Аллах, и пусть легионы Его опустятся на Мошку!

«Салли держится лучше, чем я, – продолжал размышлять Род, – а ведь она из гражданских. Но она тоже скорбит по погибшим. Почему меня не тревожит судьба остальных? Пятеро космодесантников пожертвовали собой, но спасли ученых с «Макартура»… Но все было бы не так плохо, если бы гардемарины, к примеру, получили смертельные ранения во время сражения… Высылая катер со спасательным отрядом, я уже приготовился к потерям. А ведь я даже не был уверен в том, что ребята сумеют покинуть «Макартур». Но они смогли, и какое-то время были в безопасности!»

– Господи Всемогущий, прими души наших усопших братьев, а мы вверим их тела глубинам космоса и не усомнимся в их воскресении и вечной жизни у Господа нашего Иисуса Христа…

Келли нажал на клавишу: последовало мягкое ху-уш-ш, потом еще и еще – всего пять раз. Из двадцати семи погибших и пропавших без вести удалось найти только четыре тела и одну голову.

– Экипаж, внимание! Пли!

– Огонь!

«А как воспримут церемонию мошкиты?» – вдруг подумал Род.

Два портовых залпа, направленных в никуда… и третий, испаривший тела, выброшенные в открытый космос долю секунды назад. На этом настоял адмирал, никто не возражал.

Трубачи «Ленина» и «Макартура» закончили свой дуэт, звуки труб стихли.

Казалось, что все затаили дыхание.

– Экипаж, разойдись!

Офицеры молча выходили из торпедного отсека. Огни в коридорах ярко вспыхнули, люди заторопились на свои места согласно боевому расписанию. Кое-кто шагал к переполненным кают-компаниям.

«Продолжается обычная жизнь Космофлота, – сказал себе Род. – Похороны всегда проходят по уставу. В “Книге” есть правила для всего: рождения на борту корабля, регистрации брака, похорон – с телами или без оных… а также инструкции для капитана, лишившегося своего корабля. В таком случае требуется военный трибунал».

– Род, подождите, пожалуйста!

Оклик Салли вернул его в реальность. Они находились в коридоре: офицеры и члены команды огибали их с двух сторон. Род хотел влиться в поток, вернуться в свою уединенную каюту, где никто не спросит, что стряслось на борту «Макартура». Но это все-таки была Салли, и какая-то его часть хотела поговорить с ней или хотя бы постоять рядом с ней несколько секунд…

– Род, доктор Хорват утверждает, что мошкиты отправили послов нам навстречу в точку Безумного Эдди, но адмирал Кутузов не позволяет им подняться на борт!

«Проклятие! – мысленно выругался он. – Мошкиты, опять мошкиты…»

– Так и есть, Салли. – И он двинулся вперед по коридору.

– Род, подождите! Нужно что-то предпринять! Род, куда вы? – Салли смотрела ему вслед. Род ускорил шаг.

«Что же теперь делать?» – в отчаянии подумала Салли.

Дверь каюты Блейна была закрыта, но индикатор показывал, что она не заперта. Кевин Реннер помедлил, затем постучал. Никакого ответа. Он подождал и постучал снова.

– Войдите.

Реннер распахнул дверь и потоптался на пороге. Он пока еще не привык к новому статусу Блейна. Странно как-то: ни часового на посту, ни ореола таинственного, окружающего капитана.

– Кэп, вы не против, если я присоединюсь к вам?

– Конечно, нет. Я могу вам чем-то помочь? – безразличным тоном произнес Блейн и уставился в стену.

Кевин замялся. Интересно, а что было бы, отнесись он к вежливому предложению Рода серьезно? Например, он мог бы попросить выпить…

Впрочем, нет. Сейчас не время давить на кэпа – по крайней мере пока. Реннер сел и огляделся.

Каюта у Блейна оказалась просторной. На корабле только у четверых мужчин и одной женщины были отдельные каюты, но Блейн не использовал преимуществ драгоценного пространства. Похоже, он часами сидел в кресле – вероятно, с тех пор, как завершилась похоронная служба, – не меняя позы. Он позаимствовал у капитана Михайлова запасной мундир, который явно был ему не по размеру.

Они молчали. Блейн был погружен в свои мысли и ни на что не реагировал.

– Я перечитал работу Бакмана, – брякнул наобум Реннер. Следовало завязать разговор, а эта тема была не связана мошкитами.

– Да? Ну и как? – вежливо спросил Блейн.

– По-моему, чересчур. По его словам, в Угольном Мешке формируется протозвезда. Через тысячи лет она будет светить самостоятельно. Правда, доказать мне это он не может, поскольку я не знаю математики.

– Угу.

– Как дела? – Реннер вовсе не выказывал желания уходить. – Наслаждаетесь свободой от обязанностей?

Блейн наконец поднял голову.

– Кевин, почему наши парни рискнули войти в атмосферу?

– Ох, кэп! – только и сумел вымолвить Реннер.

«А он, похоже, крепче, чем я думал», – пронеслось у него в голове.

– Может, вы расскажете мне, что случилось.

Реннер изумленно вытаращил глаза, но Блейн явно приготовился слушать.

– Кэп, корабль заполонили «домовые»… Они были всюду, куда ни глянь, и наверняка проникли в хранилище спасательных шлюпок задолго до… до тех событий… Сэр, как бы вы переделали спасательные шлюпки, будь вы мошкитом?

Блейн даже улыбнулся.

– А вы уже поставили себя на их место, верно?

Реннер усмехнулся, но сразу же посерьезнел.

– Кэп, я имел в виду, что у них прямо руки чешутся – так они хотят все переделать! Но вернемся к шлюпке. В глубоком космосе шлюпка должна вовремя затормозить, а еще у нее должен быть канал связи. Знаете, ведь всякое бывает… Иногда надо оставаться около орбиты газового гиганта и ждать помощи. Кстати, здесь и пригодится режим автопилота, потому что пассажиры или пилот могут быть ранены или без сознания… Ну а если вас занесло к обитаемой планете, то вам нужно просто приземлиться.

– Что? – Блейн нахмурился.

В его глазах зажглась искра жизни. Реннер затаил дыхание.

– Но, Реннер… значит, тогда что-то пошло не так? Если «домовые» переделали шлюпки, то весьма преуспели в своей работе! Кроме того, шлюпки не должны были входить в атмосферу.

Реннер пожал плечами.

– Можете вы с первого взгляда разобраться в пульте управления мошкитов? Я не могу и не сомневаюсь, что парни тоже не сумели. Но «домовые» рассчитывали на шлюпки. Кэп, вдруг они их доделали? А может, они были повреждены в ходе сражения?

– Вы правы…

– А если они были рассчитаны только на «домовых»? Тогда, чтобы разместиться внутри, парням пришлось выдрать с корнем дюжину пятнадцатисантиметровых сидений! А у них оставалось слишком мало времени из-за торпед, которые должны были взорваться через три минуты.

– Проклятые торпеды! А ведь корпуса кишели «домовыми» и крысами! Если бы туда кто-нибудь заглянул…

Реннер кивнул.

– Но кто мог знать, что надо заглянуть?

– Я.

– Почему? – спросил Реннер. – Кэп, там…

– Я – не кэп.

«Ага!» – подумал Реннер.

– Да, сэр. На флоте не нашлось бы человека, который догадался бы это сделать. Ни одного. Я – в их числе, сэр. Даже Царя устроила ваша процедура дезинфекции корабля. И не только его. Зачем же винить себя в общей ошибке?

Блейн взглянул на Реннера. Штурман раскраснелся. Почему он так разволновался?

– Есть кое-что еще, – произнес Род. – Допустим, спасательные шлюпки были переделаны на сто процентов, наши парни благополучно приземлились, и мошкиты лгут.

– У меня мелькала подобная мысль, но я ее отверг, – признался Реннер. – А вы сами-то верите, сэр?..

– Нет. Но хотел бы убедиться, что ничего не упустил.

– Если бы вы знали мошкитов так же хорошо, как я, то вы бы не мучились. Сэр, позвольте дать вам совет! Изучите данные по мошкитам. На борту – куча документов, и время у нас есть. Сейчас вы – величайший эксперт военно-космического флота по мошкитам.

– Я?.. – Род рассмеялся. – Кевин, я не эксперт ни в чем. Когда мы вернемся, мне предстоит встреча с военным трибуналом…

– К черту трибунал! – нетерпеливо воскликнул Реннер. – Кэп, почему вы до сих пор терзаете себя?

– А о чем, по-вашему, я должен думать, лейтенант Реннер?

Кевин покачал головой. Лучше такой Блейн – раздраженный и злой, чем тот, каким он был минуту назад.

– Скажем, о том, почему Салли пребывает в мрачном настроении… Полагаю, ей плохо оттого, что вы, похоже, рассердились на нее. Можно поразмышлять и о ближайшем будущем… скажем, о том, что вы сделаете, когда Кутузов погонит прочь послов мошкитов. О мятежах и гражданских войнах в колониях, или о цене на иридий, или об инфляции кроны!

– Реннер, ради бога, замолчите!

Усмешка Кевина стала шире.

– …а может, о том, как вышвырнуть меня из каюты. Кэп, давайте рассуждать логически. Допустим, суд признает вас виновным в халатности – ужасно, да? Но вы-то не сдали корабль врагу, верно? А некоторые жаждут вашей крови и повесят вину на вас. Худшее, что они могут сделать, – это разжаловать вас. Вы подадите в отставку, по-прежнему оставаясь двенадцатым маркизом Круцисом.

– Да. Ну и что?

– Ну и что? – Реннера охватила ярость. Его брови сошлись, кулаки сжались. – Капитан, я – обычный шкипер торгового судна. И мои предки тоже этим занимались, причем с превеликим удовольствием. Но затем я пошел во флот… и не жалею об этом ни секунды! Мы делаем свое дело, капитан, и надеемся, что вы, при всех ваших привилегиях, тоже будете делать свое!

– Хорошо, – Блейна смутила вспышка Реннера. – Я вас слушаю.

– Вы спрашиваете, что делать? Вы, единственный аристократ в Империи, кто осведомлен о мошкитах, и спрашиваете меня, как вам поступить? Кэп, я думал, что вы вмешаетесь в эту историю. Империи нужна разумная политика по отношению к мошкитам, а влияние военно-космического флота велико! Нельзя допустить, чтобы флот принял сторону Кутузова! Подумайте о послах мошкитов, которых адмирал хочет оставить на бобах.

– А вы действительно многое разнюхали!

Реннер ухмыльнулся.

– Вроде того. И повторяю, у вас еще есть время. Поговорите с Салли, перечитайте рапорты, которые мы посылали с Мошки-1. Изучите их досконально, а когда адмирал встретится с вами и снова начнет гнуть свою линию, вы сможете дать ему отпор! Мы должны взять мошкитских послов с собой!

Род скривился. Мошкиты на борту корабля!

– И перестаньте предаваться унынию, – произнес Реннер. – Они не будут размножаться и не заполонят весь «Ленин». Просто не успеют. Сэр, простите, но включите мозги! Адмирал выслушает вас. Выслушает – хотя бы в пику Хорвату, поскольку доктор предлагает Царю повернуть обратно!

Род нетерпеливо отмахнулся.

– Разве мое мнение будет иметь какой-то вес? Да и остальные будут возражать.

– Что с вами, кэп? Знаете, что о вас думают ваши офицеры и экипаж? Неужели у вас нет никаких соображений? Капитан, из-за таких вот чучел вроде вас… – Кевин осекся, смущенный тем, что сказал больше, чем намеревался. – Ладно. Царь поинтересуется вашим мнением. Конечно, он не примет совета ни от вас, ни от Хорвата, но официально побеседует с вами обоими. Такой пункт есть и в инструкции экспедиции…

– А вы-то сами почему в курсе?

– Капитан, моя команда занималась спасением с «Макартура» судовых журналов и сборников приказов! На них не было грифа «Секретно».

– Не было?

– Наверное, освещение было плохое, и я не заметил. Кроме того, следовало убедиться, что мы взяли те самые сборники, верно? Так или иначе, но док тоже знает об этом распоряжении. Он собирается настоять на созыве военного совета, прежде чем Кутузов примет окончательное решение насчет послов.

– Ясно, – Род потер переносицу. – Кевин, а кто вас прислал сюда? Хорват?

– Хорват? Нет. Сам додумался, – Кевин кашлянул. – Впрочем, не без некоторой сторонней поддержки, капитан. – Он помолчал, ожидая вопроса, но Блейн лишь молча смотрел на него. Реннер фыркнул. – Иногда диву даешься, почему аристократы не вымерли в принципе, если большая их часть кажется такими глупцами! Почему бы вам не увидеться с Салли? Она сидит у себя в каюте и пытается изучать документы, но у нее это плохо получается. – Реннер резко поднялся со стула. – А дружеское участие ей сейчас тоже не помешает.

– Салли? Она беспокоится о…

– Боже мой, – буркнул Реннер, развернулся, открыл дверь и выскочил в коридор.