Три маленьких конуса падали, и в каждом, подобно яйцу на подставке, сидел человек.

Хорст Стейли летел первым. Только оболочка скафандра отделяла его от космического пространства. Стейли осторожно повернулся в креслице, чтобы взглянуть на следующие за ним конусы. Где-то далеко в космическом вакууме зависли «Макартур» и «Ленин». Стейли понимал: нет ни единого шанса, что канал связи его скафандра пробьется к «Ленину», – однако перешел на рабочую частоту и послал позывной. Ответа не было.

Но события развивались стремительно. Включились тормозные двигатели, и к тому моменту, когда Стейли стал вызывать «Ленин», было уже слишком поздно. Пожалуй, связисты заняты чем-то другим, а может, конус летел низко. Хорсту внезапно стало одиноко.

Падение продолжалось, а потом тормозные двигатели отключились.

– Хорст! – раздался голос Уитбрида.

Стейли ответил.

– Хорст, конусы собираются войти в атмосферу!

– Да. Воткнуться прямо в землю! У тебя есть идеи?

Впрочем, он задал риторический вопрос. Наступила гробовая тишина. Три конуса мчались к зеленой Мошке-1. Вскоре они вошли в атмосферу.

Со всеми троими такое случалось не впервые. Им был знаком цвет плазменного поля, появляющегося перед носом корабля – оттенки различались в зависимости от химического состава защитного экрана. Но на сей раз они были практически «голыми». Возникнет ли излучение? Будет ли жар?

К Стейли сквозь помехи прорвался голос Уитбрида.

– Я пытаюсь рассуждать, как «домовые», и это не так-то легко. Они изучили наши скафандры. Наверное, они сообразили, какую часть излучения они задерживают. Сколько, по их мнению, мы можем выдержать? И не забудь про температуру…

– А я передумал, – вдруг к ним присоединился Поттер и рассмеялся. – Я не полечу вниз!

Стейли старался не обращать внимания на шутки. Он отвечал за их жизни и относился к ситуации серьезно. Он попробовал расслабиться и ждал жара, турбулентных потоков, радиации, падения конуса, смерти.

Сквозь плазменные искажения уже виднелась поверхность Мошки-1. Округлые моря и дуги рек. Огромные мегаполисы. Горные пики, покрытые льдами, и город, раскинувшийся у подножия и на склонах гряды. И океан (может ли проклятый конус балансировать на поверхности воды как поплавок?) – и снова суша. Конусы снижались, Мошка-1 продолжала увеличиваться. Свистел воздух. Лодочки на озере, окаймленном домами. Массив зеленого леса, резко ограниченный и рассеченные дорогами.

Обод конуса Стейли раскрылся, и назад рванулось кольцо парашюта. Стейли глубже вжался в кресло. С минуту он видел только голубое небо, после чего последовал сильный удар. Стейли мысленно выругался. Конус закачался и завалился набок.

В ушах Стейли зазвенело, и он услышал возглас Поттера:

– Я нашел рычаг управления! Если бестии сделали все одинаково, в центре должна быть круглая рукоять. Это рычаг управления тягой, а двигая панель управления, можно удерживать конус от крена.

«Жалко, что он не обнаружил рычаг чуть раньше!» – подумал Стейли, а вслух сказал:

– Подлетайте ближе к земле и парите над ней – пусть топливо выгорит. Вы нашли способ высвобождать парашют, Поттер?

– Нет! Он пока подо мной, и пламя двигателя сразу сожжет его. Где вы?

– Внизу! Дайте только освободиться!

Стейли раскрыл аварийную сетку и повалился навзничь. Сиденье помещалось на тридцать сантиметров ниже края конуса. С помощью оружия Стейли прожег в конусе отверстие: нужно было хоть как-то проверить обстановку. Материал запенился и обдал Стейли белыми «снежными» хлопьями с головы до пят.

– Когда приземлитесь, убедитесь, что на борту шлюпки нет «домовых», – приказал он.

– Меня едва не вышвырнуло! – донесся до него голос Уитбрида. – До чего мудреные штуковины!

– Я вижу тебя, Джонатон! – крикнул Поттер. – И я смогу к тебе подлететь!

– Ориентируйтесь на мой парашют, – сказал Стейли.

– А где ты? Что, если мы находимся в двадцати километрах друг от друга? Твой сигнал стал совсем слабым! – воскликнул Уитбрид.

Стейли поднялся и внимательно осмотрел спасательную шлюпку. В ней не было ни единого закутка, где малыш мог бы спрятаться во время полета, но Стейли проверил конус еще раз, для полной уверенности. Затем переключился на нужную частоту и попробовал вызвать «Ленин» – не надеясь на ответ и не получив его. Передатчики скафандров действовали только в пределах видимости, и их сознательно делали маломощными, иначе весь эфир заполнила бы людская болтовня. В спасательных шлюпках не обнаружилось ничего похожего на переговорное устройство. И как, интересно, «домовые» собирались выйти на связь с крупными сородичами?

Стейли чувствовал себя неуверенно: он пока не привык к силе тяжести. Он принялся озираться: во все стороны тянулись возделанные поля с рядами доходивших человеку до груди кустов с темной листвой и пурпурными плодами вроде баклажанов. Рядом произрастали кустики поменьше: их ветки были усеяны зернами. Стейли удивленно присвистнул: поля терялись за линией горизонта.

– Тебя по-прежнему не видно, Хорст, – доложил Уитбрид. – Хорст, взгляни-ка вон на то низкое здание, сверкающее, как зеркало! Оно смахивает на купол!

Стейли огляделся и обнаружил вдалеке металлически поблескивающее сооружение. Здание действительно могло оказаться его единственным ориентиром.

– Вот оно!

– Мы полетим туда и будем ждать тебя там.

– Ладно.

– Держи курс на него, Гэвин, – произнес Уитбрид.

– Хорошо, – донесся ответ.

Потом они говорили о чем-то еще, но Хорст Стейли не прислушивался. Ему опять стало одиноко.

– Ого! Мои двигатели смолкли! – воскликнул Поттер, и Уитбрид увидел, что спустя долю секунды конус Поттера ударился в землю острием, зашатался и рухнул в кусты.

– Гэвин! – закричал Уитбрид. – Ты в порядке?

Что-то зашелестело, потом раздался голос:

– Иногда в плохую погоду у меня ноет правый локоть… старая футбольная травма. Держись, пока сможешь, Уитбрид. Я встречу вас у купола.

– Ясно! – маневрируя двигателем, Уитбрид направил конус к строению.

Еще издалека Уитбрид понял, что здание огромно. Даже с высоты птичьего полета размеры конструкции поражали воображение, правда, пока Уитбрид точно не мог определить его высоту: ему предстояло лететь минут десять, а то и больше.

Спустя некоторое время он сумел разглядеть детали строения, которое венчал идеально гладкий купол. Уитбрид не заметил ни окон, ни иных архитектурных «излишеств», за исключением прямоугольной выемки: наверняка двери, хотя та и казалась смехотворно маленькой для столь гигантской конструкции. Но, должно быть, его впечатление было ошибочным, да и отблески солнечного света на куполе слепили глаза.

Уитбрид начал неторопливо снижаться. В здании, возведенном посреди полей, было что-то зловещее, и именно это, а не страх перед тем, что двигатель в любую секунду может заглохнуть, застопорило его самого.

Но конус до сих пор не вышел из строя. Вероятно, малыши изменили компоненты в твердотопливном двигателе: среди устройств и вещей, усовершенствованных мошкитами, не было двух одинаковых. Уитбрид приземлился перед прямоугольной дверью, которая и впрямь была под стать зданию.

– Я на месте, – прошептал он и рассмеялся. – Докладываю. Вижу дверь. Она закрыта. Странно, что в полях не было тропинок, ведущих сюда. Растения доходят до самого края купола!

– Может, самолеты садятся на крышу? – предположил Стейли.

– Не думаю, Хорст. Крыша-то скругленная. И вряд ли сюда часто наведываются местные. Полагаю, тут устроили склад. Или внутри есть какой-нибудь автоматический агрегат.

– Будьте осторожны. Гэвин, как ты?

– Нормально, Хорст. Буду у здания через полчаса. Отбой.

Стейли готовился к долгому марш-броску. Выяснилось, что на спасательной шлюпке нет запаса продуктов. Подумав, он стащил с себя боевое обмундирование и надетый под броню вакуумный скафандр. В них не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание мошкитов. Стянув с головы шлем, Стейли прикрепил его к шейной перемычке, чтобы использовать как воздушный фильтр. Затем снял со скафандра рацию и повесил на пояс, предварительно попытавшись в последний раз связаться с «Лениным». Ответа он не получил. Что еще? Рация, баллончик с водой, оружие – все это он уже взял.

Стейли посмотрел по сторонам. Здание было всего одно, значит, он не заблудится. Стейли двинулся к сооружению, радуясь низкой гравитации и плавно покачиваясь на ходу.

Через полчаса он едва не налетел на мошкита, причем приблизился к нему практически вплотную: чужак оказался незаметным. И он отличался от мошкитов, которых Стейли видел раньше. Пришелец был небольшого роста и мог запросто спрятаться в кустах. Мошкит склонился над грядками, разравнивая руками почву, выдергивая сорняки и укладывая их между заботливо проведенными бороздками. Одновременно с этим мошкит умудрялся поглядывать на Стейли, но когда Стейли оказался рядом, продолжил работу.

Сам мошкит был не совсем коричневым, скорее пегим. Его мех, необычайно густой, покрывал три руки и даже ноги. Левая рука выглядела почти такой же, как у Коричневых, но на каждой из правых имелось по пять прямых и коротких пальцев плюс что-то вроде бутона. Ноги оказались толстыми, а ступни – плоскими. Голова была с сильно покатым лбом.

Если Салли Фаулер не ошибалась, это означало, что теменной области у него нет.

– Привет, – поздоровался Хорст.

Мошкит опять мельком посмотрел на него – и выдернул сорняк.

Только потом Стейли обнаружил остальных. Похоже, они следили за ним достаточно долго, чтобы убедиться, что он не уничтожает растений, после чего теряли к нему интерес. Хорст продолжал путь к сверкавшему в солнечных лучах зданию. До него было гораздо дальше, чем он предполагал.

Гардемарин Джонатон Уитбрид ждал. С тех пор как он поступил на флот, ему часто приходилось запасаться терпением, но ему было семнадцать стандартных лет, а в таком возрасте ждать нелегко.

Уитбрид сидел возле купола и смотрел вверх. В городе здания мешали ему видеть чужой мир, здесь же открывался весь горизонт. Темное небо становилось голубоватым только над его головой. На востоке клубились тучи, а с востока на запад проплывали редкие серые дождевые облака.

Солнце припекало. «Экватор где-то рядом», – подумал Уитбрид и решил, что город мошкитов, где они жили, расположен гораздо дальше к северу. Крупный медный солнечный диск висел в небе – и, по мнению Уитбрида, светило выглядело «уютнее», чем маленькое солнце Новой Шотландии.

Уитбрид задумался. Теперь его взгляд рассеянно блуждал по зеркальному куполу здания. Наконец, он встал, чтобы исследовать дверь.

Она была добрых десять метров высотой. Слишком высокая для Уитбрида и, несомненно, гигантская для мошкитов. Но разве мошкиты стремились к архитектурной эстетике? Разумеется, нет, – сказал себе Уитбрид. Дверь должна быть функциональной… Тогда что значат эти десять метров высоты? Может, внутри находятся громоздкие машины? Однако, приложив микрофон к гладкой поверхности, он не услышал ни единого звука.

Сбоку от ниши, в которой помещалась дверь, имелась панель, удерживаемая сильной пружиной. За ней скрывалось нечто похожее на наборный диск. Пожалуй, так оно и есть. А что, если мошкиты любят решать головоломки? И вообще, кодовый замок мог означать «Вход воспрещен».

Значит, купол требовалось охранять – но от кого? От Коричневых? Белых? Рабочих? Наверное, от всех. Наборный диск мог быть задуман как форма общения.

Подошел Поттер. Он тяжело дышал, шлем покрылся конденсатом, на поясе висел баллончик с водой. Повернув микрофон, чтобы включить динамик, он отключил передатчик.

– Я попробовал воздух Мошки-1, – пропыхтел он. – Теперь я знаю, на что он похож. И ты нашел что-нибудь интересное?

Уитбрид показал. Он тоже приспособил свой микрофон к новым условиям. Не имело смысла передавать в эфир все, что они говорят.

– Жаль, рядом с нами нет доктора Бакмана. Это цифры мошкитов… Ясно, а вот солнечная система Мошки с диском на месте планеты. Надо же…

Уитбрид молча наблюдал за тем, как Поттер разглядывает изображение. Новошотландец скривил губы:

– Ничего себе! Газовый гигант расположен в три целых семьдесят две сотых раза дальше от Мошки, чем Мошка-1. Гм-м… – Он залез в карман и вынул компьютер. – Три запятая восемь… восемь, основание двенадцать. Как движется диск сейчас?

– В противоположном направлении, – ответил Уитбрид. – Какой же здесь код? А вдруг это чей-то день рождения?

Он обрадовался Гэвину. Если честно, Уитбрид был бы рад увидеть тут любого человека, однако возня новошотландца с дисками тревожила.

– Влево, вправо, влево, вправо, – бормотал Гэвин Поттер.

– Насколько я помню, Хорст приказал нам быть предельно осторожными, – произнес Уитбрид.

– Будьте осторожны – он именно так сказал. Едва ли его слова можно назвать приказом. Как думаешь, мы сейчас сумеем что-нибудь узнать о мошкитах или нет?

Уитбрид сдался. Будь что будет.

– Попробуй опять влево, – подсказал он и нажал на выпуклость, символизирующую Мошку-1. Та со щелчком сдвинулась. – Теперь опять влево.

– Да. Астрономические карты мошкитов показывают, что планеты движутся против часовой стрелки.

На третьей цифре дверь поддалась.

– Сработало! – воскликнул Уитбрид.

Дверь поднялась вверх и зависла на высоте полутора метров над землей. Поттер покосился на Уитбрида.

– И что теперь?

– Ты что, смеешься?

– У нас есть приказ, – сказал Поттер.

Они плюхнулись на землю и переглянулись. Уставились на купол. В здании горел свет, и они могли запросто проверить, что находится внутри.

И, похоже, внутри были здания поменьше…

Стейли брел по полям мошкитов уже три часа, когда увидел самолет. Тот летел высоко в небе, но Стейли все равно отчаянно замахал руками, надеясь, что его заметят. Ничего подобного, конечно, не произошло, и он продолжил свой путь.

Спустя некоторое время он опять увидел самолет. Тот летел гораздо ниже. Через полминуты самолет еще больше снизился и исчез за пологими холмами, где, вероятно, и приземлился. Стейли пожал плечами. Наверняка они нашли его парашют и спасательную шлюпку и сейчас прочесывают поля в поисках человека. Можно не сомневаться, что его скоро обнаружат.

Через пару минут из-за холмов показался самолет, который взял курс прямо к Стейли. Сейчас он летел медленно, пилот явно осматривал местность. Стейли снова замахал руками, хотя первым его порывом, разумеется, глупым, было спрятаться. Ему нужна помощь, хотя он понятия не имел, что скажет мошкитам.

Самолет пролетел мимо Стейли и завис. Реактивные сопла изогнулись, самолет приземлился на поле. В кабине сидели трое мошкитов: Пестрый быстро спрыгнул на землю.

– Хорст! – произнес он, копируя интонации Уитбрида. – А где остальные?

Стейли указал на блестящий купол. До него оставалось не менее часа ходьбы.

Мошкита Уитбрида поникла.

– Нужно спешить! Хорст, они точно там?

– Конечно. Они ждут меня уже часа три.

– Боже! Только бы они оставались снаружи! Уитбрид не должен войти внутрь! Поднимайтесь сюда, Хорст! Мы все поместимся, не беспокойтесь!

В кабине сидел еще один Пестрый и Коричневый пилот. Мошкита Уитбрида пропела что-то в пяти октавах, пользуясь по меньшей мере девятью тонами. Второй Пестрый всплеснул всеми руками одновременно. Мошкиты потеснились, а затем пилот повернул какие-то рычаги. Самолет взмыл в небо и помчался прямо к куполу.

– Только бы не опоздать, – твердила мошкита Уитбрида. – Только бы не опоздать…

Хорст, скорчившись в кабине реактивного самолета, недоумевал. Все это ему не очень нравилось.

– Что случилось? – спросил он.

Мошкита Уитбрида взглянула на него.

– Может, и ничего.

Остальные мошкиты промолчали.