Когда Мартин приехал и прошел регистрацию, Кэрол бодрствовала уже два часа. Она делила палату с двумя пациентками, проходящими кардинальную нанокоррекцию, по сути реконструкцию; они неподвижно лежали в палатках с регулируемым составом воздуха, а цилиндры с нано впрыскивали им в кровь разнообразных микроскопических хирургов.

Никаким процедурам Кэрол не подвергали, только прикрепили внешние мониторы и подключили внутривенное питание. По крайней мере, это те, кто принял ее в больнице, проконтролировали надлежащим образом.

Мартин бочком пробрался к ее кровати, стараясь не задеть сигнализацию по периметру соседней койки. Он сел на пластиковый стул и потянулся, чтобы взять Кэрол за руку. Она стиснула его пальцы и улыбнулась.

– С возвращением, Спящая красавица, – сказал Мартин.

– Долго я была в отключке? Мне сказали, что физически я в порядке и мозговая активность в норме, но что все остальное расскажешь мне ты… Ты мой милый и славный доктор?

– Назначенный, полагаю, благодаря Альбигони. Ты оставалась в глубоком нейтральном сне с тех пор, как нас изъяли из Страны. Помнишь Страну?

– Не уверена, что помню… Неужели все это действительно происходило? Мы вошли и… нашли что-то. Что-то, захватившее… – Она понизила голос. – Захватившее Голдсмита.

Он кивнул.

– Расскажи подробнее.

– Меня изнасиловали. Что-то изнасиловало меня. – Она медленно покачала головой и откинулась на подушку. – Я была ребенком. Мальчиком… Я это помню.

– Так.

– Помню, что видела зверя. Черного леопарда с окровавленной мордой. Длинные клыки. Он… – Она вздрогнула и покачала головой. – Извини. Я думала, что готова к чему угодно. Но оказалось, что это не так, да?

– Если тебя это утешит, я тоже.

– Ты… – Она подалась вперед, серьезно глядя на него. – Почему ты не со мной в больнице?

– Внешне со мной все в порядке. И теперь, когда ты решила вынырнуть и глотнуть воздуха, ты, наверное, так же здорова.

– Я с чем-то боролась. – Она вытерла слезы. – Мартин, расскажи мне, что ты чувствуешь? Мы, по-твоему, здоровы или нет?

– Нам может потребоваться глубокая коррекция. Но я даже не знаю, что предложить.

– Зачем нам глубокая коррекция?

Мартин с беспокойством взглянул на открытую дверь, за которой ходили по коридору местные обитатели, врачи, медсестры и арбайтеры.

– Не следует обсуждать это здесь. Вот тебя выпишут, тогда.

– Скажи хоть что-то. Дай подсказку.

Он тихо сказал:

– Часть его осталась во мне. Думаю, в тебе тоже.

Она тихо испуганно охнула и откинулась на подушку.

– Я чувствовала это. И чувствую. Что же делать?

– Многое зависит от Альбигони. Если ИПИ вновь откроется…

– Мы же договорились, что да.

– Да, но кто-то предупредил федералов. Нам пришлось быстро покинуть здание. Вот почему ты здесь, а не там.

Она кивнула, глаза у нее блестели.

– Сейчас я не очень храбрая. Что это было? Что это… теперь внутри нас?

– Что-то, переданное при ментальной близости, – вполголоса сказал Мартин. – Я не совсем понимаю, что это и на что оно способно.

– А вдруг оно и останется в нас? Похоже, оно умеет таиться…

– Мы исследователи, – сказал Мартин. – Исследователям приходится сталкиваться с неизвестными заболеваниями. Чем бы оно ни было, оно не свойственно нашему сознанию. И потому может оказаться не таким сильным, как я опасаюсь.

– Большое утешение. Когда я смогу выписаться отсюда?

– Сейчас я договорюсь. Думаю, нам нужно некоторое время оставаться вместе. Присматривать друг за другом.

Кэрол, поджав губы, всмотрелась в его лицо, отвернулась и неохотно кивнула.

– Мне кажется, у меня просторнее, чем у тебя.

– Но дальше от ИПИ.

– Ладно. Когда ты снова увидишь Альбигони?

– Через час. Если мне удастся выписать тебя, сможем уехать вместе.

– Хорошо. – Она отвернулась, бледная. – У меня такое чувство, будто со мной в этой постели что-то есть. Что-то плохое.