Бог создал Арракис для испытания верных.

В тиши пещеры Джессика услышала поскрипывание песка на камнях под ногами, дальние крики птиц, которые, по словам Стилгара, были сигналами его часовых.

Громадные пластиковые колпаки уже сняли со входов в пещеру. Она следила, как ползут перед нею по скалам и котловине вечерние тени, как меркнет дневной свет, как спадает сухая жара. Она знала, — ее тренированное восприятие скоро позволит ей, как и фрименам, различать малейшие изменения влажности.

Как они заторопились, подтягивая костюмы, едва открыли входы!

Глубоко в пещере кто-то затянул:

Джессика перевела про себя: «Вот пепел! А вот — корни!»

Начинался обряд погребения Джемиса.

Она поглядела на заходящее солнце, на цветную лестницу облаков в небе. Ночь шептала уже, и тени ее тянулись от дальних скал и дюн.

Но жара не исчезала.

Это тепло вновь напомнило о воде и о людях, что умели чувствовать жажду только тогда, когда ее можно было утолить.

Жажда.

В памяти вздымались озаренные луной волны на Каладане, бросающие пенные плащи на скалы… дул мокрый, несущий с собой капли влаги ветер. А здесь теребивший одежду ветер жег открытые участки щек и лба. Новые носовые пробки раздражали ее. И она поняла, что слишком уж ощущает уходящую от лица трубку, сберегающую влагу ее дыхания.

Весь этот костюм — просто маленькая парильня.

— Тебе станет удобнее в конденскостюме, когда влаги в твоем теле станет поменьше, — сказал Стилгар.

Она понимала, что он прав, только удобнее от этого не становилось. Подсознательно ее ум был занят одной лишь водой. «Нет, — поправилась она мысленно, — влагой».

Что было куда более тонким и общим понятием.

Услыхав чьи-то шаги, она обернулась, из глубины пещеры появился Пол, за которым следовала девушка с лицом эльфа — Чени.

«И еще, — подумала Джессика, — придется предупредить Пола о здешних женщинах. Ни одна из этих пустынножительниц не годится в жены герцогу. В наложницы… еще куда ни шло, но только не в жены».

Она удивилась собственным мыслям: «Неужели и меня настолько заразили подобные схемы? Насколько же глубокую психологическую обработку я получила! Думаю о брачных связях своего сына, наследника Дома, словно забыв, что сама была лишь наложницей герцога. Правда я… не наложницей я была для него».

— Мать.

Пол остановился перед нею, Чени оказалась сбоку, у локтя.

— Мать, знаешь ли ты, что они делают?

Джессика поглядела на темные пятна глаз, обращенные к ней из-под капюшона, и ответила:

— Думаю, да.

— Чени показала мне… считается, что я должен все видеть… и разрешить взвесить воду.

Джессика поглядела на Чени.

— Они собирают воду, которой пользовался Джемис, — сказала Чени слегка в нос из-за носовых пробок. — Таков обычай. Плоть принадлежит человеку, а вода — племени… в битве иные законы.

— Они говорят, что вода теперь моя, — произнес Пол.

Джессика удивилась, почему эти слова вдруг насторожили ее.

— Вода битвы принадлежит победителю, — объяснила Чени. — Это потому, что приходится драться на воздухе, без конденскостюмов. Победитель должен возместить потерю воды во время поединка.

— Я не хочу его воды, — пробормотал Пол. Ему вдруг показалось, что множество изображений, видимых его внутреннему взору, вдруг распалось на какие-то неприятные части… Он еще не знал, как поступит, но был уверен только в одном: «Мне не нужна эта вода, перегнанная из плоти Джемиса».

— Но это же… вода… — сказала Чени.

Джессика подивилась тому, как было произнесено это слово — вода, как много смысла оказалось в этих четырех звуках. Ей припомнилась одна из аксиом Бинэ Гессерит: «Чтобы выжить, надо уметь плавать и в незнакомых водах». Джессика подумала: «А теперь нам с сыном придется познать эти воды, их глубины и токи… если мы хотим выжить».

— Ты примешь воду, — произнесла Джессика.

Тон, взятый ею, она использовала только один раз. Однажды ей пришлось потребовать от своего погибшего герцога, чтобы он принял крупную сумму, предложенную ему за поддержку в некоем сомнительном предприятии, потому что деньги так нужны были тогда Дому Атридесов.

На Арракисе деньгами была вода. Это было очевидно.

Пол молчал, понимая, что поступит, как приказывала мать, и не потому, что это был ее приказ, просто тон ее голоса заставил его переосмыслить свои поступки. Если он откажется, — нарушит все обычаи Вольного народа.

В памяти проступили строки 467-ой кальмы из Библии О. К., подарка Юэ, он произнес:

— «Из воды началась жизнь».

Джессика глядела на него. «Откуда он знает эту цитату? — удивилась она. — Ведь мистериям его еще не учили».

— Да, так говорят, — согласилась Чени. — Гиудихар мантене: написано в Шах-Намэ, что первой Господь создал воду.

И непонятно почему, что обеспокоило ее больше, чем само неприятное чувство, Джессика вдруг задрожала. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась, и вовремя — солнце садилось. В небе, над оседавшим за горизонт диском, заполыхали буйные краски.

— Время настало!

В пещере прогремел голос Стилгара:

— Оружие Джемиса убито, а Джемиса позвал к себе Он, Шай-Хулуд, назначивший фазы лун, что день ото дня тускнеют и становятся подобными изогнутому узкому серпу. — Голос Стилгара притих. — Так случилось и с Джемисом.

Молчание окутало пещеру.

В темном дальнем ее углу Джессика заметила серую призрачную фигуру Стилгара. Она оглянулась — из котловины повеяло прохладой.

— Да приблизятся друзья Джемиса, — произнес Стилгар.

Позади Джессики завозились люди, накидывая покрывало на вход. Глубоко в пещере над головами вспыхнул один светошар. На его желтый свет собирались люди, Джессика услышала шорох одеяний. Чени отступила в сторону, словно привлекаемая светом.

Склонившись к уху Пола, Джессика шепнула семейным кодом:

— Следуй за ними и поступай как они. Будет простой обряд, чтобы успокоить тело Джемиса.

«Нет, не так», — думал Пол, ему показалось, что вот-вот нужно будет не только ухватить нечто бегущее мимо, но и остановить его движение.

Чени скользнула к Джессике, взяла ее за руку:

— Пойдем, сайидина, мы должны сидеть порознь.

Пол смотрел, как тают в тени их фигуры, оставляя его в одиночестве. Он почувствовал себя заброшенным.

Прикрывавшие вход подошли к нему сзади:

— Пойдем, Усул.

И он, не сопротивляясь, последовал за ними, потом его втолкнули в круг людей, обступивших Стилгара, стоявшего под светошаром возле какого-то угловатого свертка, укрытого одеянием. Пол встал среди них, не отрывая глаз от Стилгара, от черных теней, брошенных светошаром на его глазницы, от яркого зеленого платка на шее. Переведя взор на укрытую одеянием груду у ног Стилгара, Пол заметил под тканью гриф бализета.

— Душа оставляет тело с восходом первой луны, — нараспев начал Стилгар, — так говорят. И когда этой ночью увидим луну, кого мы вспомним?

— Джемиса, — хором отозвался отряд.

Повернувшись на пятке кругом, Стилгар окинул взглядом лица собравшихся.

— Я был другом Джемиса, — сказал он. — Когда у Дыры-в-Скале на нас коршуном пикировал аэроплан, Джемис втянул меня в безопасное место. — Он наклонился к груде у ног, поднял из нее одеяние. — Его беру я, как друг Джемиса, по праву предводителя. — Перекинув одеяние через плечо, он выпрямился.

Теперь взгляду Пола открылись наваленные в груду вещи: бледно-серый, блестящий конденскостюм, помятая фляга-литровка, платок, на котором лежала небольшая книга, ручка криса без лезвия, пустые ножны, сложенный ранец, паракомпас, дистранс, колотушка, груда металлических крючьев размером с кулак, кучка небольших камешков на подогнутой ткани, пучок перьев… и бализет.

«Так, значит, Джемис играл на бализете», — подумал Пол. Он вспомнил Гарни Холлека, инструмент напомнил ему о навечно минувшем! Из своих видений Пол знал, что на некоторых линиях судьбы он еще может встретиться с Холлеком, но их было так мало, и терялись они где-то во мгле на окраинах памяти. Это смущало его. Он еще не мог понять, насколько точно известно ему будущее. «Или это значит, что каким-то поступком я могу погубить Холлека, или вызвать его к жизни… или…»

Глотнув, Пол покачал головой.

И вновь Стилгар склонился над вещами.

— Женщине Джемиса и караульным, — сказал он. Камешки и книга исчезли в складках его одеяния.

— Право предводителя, — нараспев отозвался отряд.

— Знак кофейного сервиза Джемиса, — произнес Стилгар, поднимая зеленый металлический диск. — После должного обряда его отдадут Усулу, когда мы вернемся в стойбище.

— Право предводителя, — нараспев отозвался отряд.

Наконец он поднял рукоятку ножа и распрямился.

— Для Погребальной Равнины, — сказал он.

— Право предводителя, — откликнулись люди. Сидя в кругу напротив Пола, Джессика кивала головой, узнавая древние источники обряда. Она думала: «Невежество и знание, жестокость и культура проявляются именно в такие минуты, — в том, достойно ли мы обращаемся с нашими усопшими. — Она задумчиво поглядела на Пола. — Поймет ли? Сумеет ли поступить как надо?»

— Все мы друзья Джемиса, — сказал Стилгар, — и мы не воем по мертвым как стая гарваргов.

Справа от Пола поднялся седобородый мужчина.

— Я был другом Джемиса, — сказал он, подошел к вещам и поднял дистранс. — Когда в осаде у Двух Птиц у нас кончилась вода, Джемис поделился со мной.

Мужчина вернулся на свое место в круге.

«Значит, и я должен сказать, что был другом Джемиса? — подумал Пол. — И взять себе что-то из груды?» — Он видел, как поворачивались к нему лица. От него ждали именно этого!

Напротив Пола поднялся еще один мужчина, подошел к груде, поднял паракомпас.

— Я был другом Джемиса, — сказал он. — Когда патруль застал нас у Гнутого утеса и меня ранили, Джемис отогнал нападавших и раненые смогли спастись, — он вернулся на свое место.

И вновь лица обернулись к Полу, он читал на них ожидание и потупил глаза. Кто-то ткнул его локтем и прошипел:

— Ты хочешь погубить всех нас?

Еще одна фигура поднялась из круга напротив, когда лицо ее очутилось на свету. Пол узнал свою мать. Она взяла из груды платок.

— Я была другом Джемиса, — сказала она. — Когда Дух духов вложил в сердце его правду, он удалился, сохранив мне сына.

Она вернулась на свое место.

Полу припомнилось это презрение на лице матери тогда, сразу после поединка: «Ну, как тебе нравится быть убийцей?»

И вновь все лица обратились к нему, он почувствовал страх и гнев в этих людях. Перед умственным взором его промелькнул отрывок из ленты «Культ мертвых», которую дала ему когда-то мать. Теперь он знал, что делать.

Пол медленно поднялся на ноги.

Вокруг облегченно вздохнули.

Подходя к центру круга, Пол чувствовал, как уменьшается его собственное я. Словно бы он потерял там какую-то часть себя. Он склонился над вещами Джемиса, взял бализет. Задев за что-то, запела струна.

— Я был другом Джемиса, — прошептал Пол. Слезы жгли его глаза, он заговорил громче:

— Джемис научил меня… что… когда убиваешь… платишь за это. Жаль, что я не знал его ближе.

Не глядя, он пробрался на свое место в круге, опустился на камни.

Рядом прошелестел чей-то голос:

— На его лице слезы!

Вокруг кольца послышалось:

— Усул жертвует влагу мертвому!

К его мокрым щекам прикасались пальцы, вокруг благоговейно шептали.

Услышав голоса, Джессика ощутила глубину случившегося, поняла, сколь немыслимы слезы для фрименов. Она сосредоточила мысли на словах: «Он жертвует влагу мертвому». Слезы были даром миру теней. И они были священны, вне всяких сомнений.

Ничто еще на этой планете не вбивало ей в голову мысль о ценности воды с такой силой. Ни торговцы водой, ни иссушенная кожа туземцев, ни конденскостюмы и водная дисциплина. Перед ней теперь оказалась субстанция драгоценнее прочих — сама жизнь, — переплетенная с символикой и обрядами.

Вода.

— Я трогал его щеку, — прошептал кто-то. — Я чувствую дар.

Сперва эти прикосновения пальцев к лицу испугали Пола. Он стиснул холодный гриф бализета, ощущая под ладонью струны, а потом он увидел лица людей позади, за этими ладонями, их округлившиеся от изумления глаза.

Наконец ладони исчезли. Погребальный обряд возобновился. Но теперь вокруг Пола оставалось небольшое пустое пространство. Словно люди, выражая свое уважение, отступили поодаль.

Обряд закончился негромким напевом:

У ног Стилгара оставался тугой мешок. Нагнувшись, он положил на него ладони. Кто-то подобрался поближе, согнулся у самого его локтя. В тени, отбрасываемой капюшоном, Пол разглядел личико Чени.

— Джемис распоряжался тридцатью тремя литрами, семью драхмами и тремя тридцать вторыми долями драхмы, принадлежащей племени воды, — сказала Чени. — Благословляю ее теперь, в присутствии сайидины. Эккери-акайри, эта вода, филлиссин-фоллдаси Пол-Муад'Диба! Киви акави, не более, накалас! Накелас! Измеренная и сочтенная, укайр-ан! Сердцебиениями, ян-ян-ян, друга… Джемиса.

Внезапно наступило полнейшее молчание. Чени обернулась к Полу, наконец, она произнесла:

— Там, где я пламя, да будешь ты углем. Там, где я роса, да будешь водою.

— Би-лал кайфа! — хором произнесли все.

— Пол-Муад'Дибу назначена эта доля, — сказала Чени. — Да сохранит он ее от случайности и небрежности — сохранит ее для племени. И да будет щедрым во время нужды. А когда придет время, передаст ее на благо племени.

— Би-лал кайфа, — отозвался отряд.

«Воду Джемиса придется принять», — подумал Пол.

Он медленно поднялся, подошел к стоящим и стал рядом с Чени. Отступив в сторону, чтобы не мешать им, Стилгар осторожно взял из его руки бализет.

— На колени, — произнесла Чени.

Пол стал на колени.

Взяв его за руки, она прикоснулась ими к бурдюку с водой, к его гладкой поверхности.

— Эту воду доверяет тебе племя, — сказала она, — Джемис оставил ее. Владей этой водой с миром!

Она встала, потянув за собой Пола.

Стилгар возвратил ему бализет, протянул ладонь другой руки, на которой оказалось несколько металлических колец. Разные по величине, они по-разному отражали лучи светошара.

Чени взяла в руку самое большое кольцо, надела на палец.

— Тридцать литров, — объявила она. По одному она перебрала остальные, поясняя Полу и подсчитывая — Два литра, литр, семь водных знаков по драхме каждый, один водный знак в три тридцать вторых доли драхмы. Всего — тридцать три литра, семь целых, три тридцать вторых драхмы.

Она подняла палец с кольцами, чтобы Пол мог его видеть.

— Принимаешь ли ты их? — спросил Стилгар. Глотнув, Пол кивнул:

— Да.

— Потом, — сказала Чени, — я покажу тебе, как завязывать их в платок, чтобы они не звякнули, когда не надо, — она протянула руку.

— Ты не… возьмешь их на время себе? — спросил Пол.

Чени удивленно поглядела на Стилгара. Тот, улыбнувшись, проговорил:

— Пол-Муад'Диб, иначе Усул, еще не знает наших обычаев, Чени. Возьми его водные знаки до удобного времени, пока не научишь его носить их.

Она кивнула, вынула из одеяния ленту и быстро нанизала на нее кольца, разделяя их сложными узлами, потом, поколебавшись, опустила их в сумочку под одеждой.

«Я сделал что-то не так», — подумал Пол. Вокруг посмеивались, улыбались… обратившись к своим предвиденьям, он догадался: «Предложить женщине водные знаки, значит посвататься».

— Хранители воды, — провозгласил Стилгар.

Шурша одеждой, отряд поднялся. Вперед шагнули двое мужчин, подняли бурдюк с водой. Стилгар опустил светошар и, не выпуская его из рук, направился первым в глубь пещеры.

Следовавший за Чени Пол следил за маслянистыми отблесками желтого цвета на стенках, за пляской теней, чувствовал, как торжественно притихли люди вокруг.

Джессика, которую потянула за всеми чья-то рука, подавила мгновенный приступ паники. Часть обряда была ей знакома, она уловила в словах обрывки Ботани-Джиб и Чакобсы и представляла то буйство, которое могло последовать за с виду простыми словами.

«Ян-ян-ян, — думала она, — иди-иди-иди».

Знакомая детская игра, в которую играют взрослые, позабывшие все правила.

Стилгар остановился у желтой скалы. Нажал на какой-то выступ, и камень медленно пополз вбок, открывая широкую трещину. Он вступил в нее, все последовали за ним. Они прошли какую-то решетку в виде сот, их омыл прохладный воздух.

Пол вопросительно глянул на Чени, потянул ее за рукав:

— Пахнет влагой.

— Ш-ш-ш, — ответила она. Мужской голос сзади произнес:

— В ловушке сегодня много влаги. Джемис дает нам знать, что доволен.

Потайная дверь захлопнулась за Джессикой. Она заметила, как замедляют шаг фримены около похожей на соты конструкции, подойдя поближе, ощутила на своем лице влажное дуновение.

«Ветровая ловушка! — подумала она. — Где-то на поверхности они замаскировали ее и направляют воздух сюда, в прохладную глубь, чтобы воспользоваться росою».

Они миновали еще одну скальную дверь с решетчатым сооружением над ней… за ними затворили и ее. Теперь дувший в спину сквознячок явно отзывался влагой.

Впереди светошар в руках Стилгара скрылся за головами идущих. Пол ощутил под ногами ступени, лестница загибалась налево. Лучи желтого света пробивались среди голов в капюшонах в такт неровному ритму движений опускавшихся по спирали людей.

Джессика чувствовала теперь вокруг себя напряженное ожидание, требующее полной тишины.

Ступеньки кончились, отряд прошел еще через одну низкую дверь. Лучи светошара теперь терялись под огромным куполом над их головами.

Пол почувствовал пальцы Чени на своей руке, услышал звонкий плеск капель, ощутил глубочайшее безмолвие фрименов перед святыней — водой.

«Это место я уже видел», — подумал он.

Мысль эта и ободряла и разочаровывала. Орды фанатиков его именем в крови по колено прорубали путь во вселенной на этой ветви судеб. Черно-зеленое знамя Атридесов станет внушать ужас. Одичалые легионы станут бросаться в битву, выкрикивая свой боевой клич: «Муад'Диб».

«Этого не должно быть, — подумал он, — я не хочу, чтобы это было».

Но он чувствовал в себе сознание расы, свое ужасное предназначение. И знал, что колесницу джаггернаута так просто не остановить. Она разгонялась, набирала инерцию. И если он погибнет здесь, в эту минуту, все пойдет тем же путем… через мать и не родившуюся еще сестру. Предотвратить грядущее кровопролитие могла только смерть… всех… и его, и матери, и отряда.

Пол оглянулся, люди вокруг него стали цепочкой. Его подтолкнули к низкому, вырубленному в скале парапету. За ним в слабых отблесках лампы Стилгара Пол заметил спокойную водную гладь. Она исчезла в тенях… глубокая, черная… Стенка пещеры смутно угадывалась вдали, быть может, до нее оставалось метров сто.

Джессика ощутила, как втягивает воду обтянувшая щеки и лоб кожа, как возвращается к ней упругость в присутствии влаги. Водоем был глубок, она чувствовала это и еле удержалась, чтобы не окунуть в него руки.

Слева раздался плеск. Она глянула вдоль исчезающей в полумраке цепочки фрименов, заметила Стилгара и Пола, рядом с ними хранители воды выливали свою ношу через расходомер. Она видела, как светящаяся стрелка на тусклом сером диске расходомера проворачивалась с каждым вылитым литром. Вода не смачивала стенки прибора. Джессика поняла суть всей технологии фрименов, все было просто: они добивались совершенства во всем.

Джессика подошла поближе к Стилгару. Ей уступали дорогу с непринужденной любезностью. Она заметила ушедший в себя взгляд Пола, но лишь тайна этого громадного водоема занимала сейчас все ее мысли.

Стилгар поглядел на нее:

— Среди нас есть нуждающиеся в воде, — сказал он, — но, вступив сюда, они и не подумают прикоснуться к воде. Сознаешь ли ты это?

— Я верю твоим словам, — ответила она. Он поглядел на воду:

— У нас здесь более тридцати восьми миллионов декалитров, — сказал он, — отгороженных от малых делателей, надежно укрытых и хранимых.

— Сокровищница, — сказала она.

Подняв светошар повыше, он поглядел ей в глаза.

— Не сокровищница, больше. У нас тысячи таких водоемов. Но лишь немногие знают все, — он склонил голову набок. На лицо легла желтоватая тень. — Слышишь?

Они прислушались. Теперь в пещере раздавались лишь звуки падавших капель. Весь отряд безмолвно прислушивался. Только Пол держался отстранение

Для него перезвон капель отмеривал уходящее время, навсегда утекавшее мимо. Эти мгновения, чувствовал Пол, не повторятся. Он ощущал необходимость действий, следовало решиться на какой-то поступок, но у него не было сил даже пошевельнуться.

— Мы знаем, сколько воды нам нужно, и, когда ее станет довольно, мы изменим лицо Арракиса.

Отряд благоговейно и негромко отозвался:

— Би-лал кайфа.

— Трава остановит дюны, — сказал Стилгар громче, — вода пропитает почву под корнями кустов и деревьев.

— Би-лал кайфа, — заголосили вокруг нараспев.

— Каждый год полярные шапки отступают все дальше и дальше, — продолжил Стилгар.

— Би-лал кайфа, — звенели голоса.

— Мы сделаем уютный дом из Арракиса с тающими ледниками на полюсах, с озерами в умеренных зонах… и лишь глубокую пустыню оставим делателю и его специи.

— Би-лал кайфа.

— И никто, ни один человек, не будет жаждать воды. Человеку будет дано черпать ее из родника, пруда, озера, канала. Она будет бежать по канатам, орошая наши посадки. И всякий будет вправе воспользоваться ею. Она будет его… лишь протяни руку.

— Би-лал кайфа.

Джессика чувствовала в этих словах религиозный обряд, инстинктивное благоговение. «Они в ладу с собственным будущим, — думала она, — у них есть вершина, которой следует достигнуть. Эта мечта ученого… а простые люди, крестьяне, как они отдались ей!»

Мысли ее вернулись к Лайету-Кайнсу, императорскому экологу планеты, ставшему здесь туземцем… Она удивилась. В душах фрименов пламенела мечта, и она чувствовала за ней руку эколога. И за такую свою мечту эти люди с радостью отдадут жизнь. Как повезло ее сыну: у его народа есть цель! Таких людей легко воспламенить, пробудить в них энергию и фанатизм. Из них можно выковать меч, который вернет Полу его законное положение.

— А теперь в путь, — сказал Стилгар, — дождемся восхода первой луны. Проводим Джемиса в дорогу — и домой.

Оставив за спиной водоем, люди последовали за ним вверх по лестнице, нерешительно бормоча.

Следуя за Чени, Пол понял, что миг выбора миновал, и теперь собственный миф поглотит его. Это место он видел не раз еще на Каладане, в пророческих снах, но увиденное сейчас дополнило видение. Пророческий дар имел пределы, он вновь ощущал это. Он словно бы мчался вместе с волной времени иногда на гребне, иногда за ним, а вокруг вздымались и рушились иные волны, то открывая его взору, то пряча переносимое ими.

А впереди нерушимым утесом маячил дальний джихад — свирепый и кровавый. Как скала над прибоем.

Миновав последнюю дверь, они вернулись в основную пещеру. Дверь закрыли, погасили огни, сняли покрышки со входов… снаружи была ночь, над пустыней высыпали звезды.

Джессика подошла к иссушенному краю скалы у входа, поглядела на звезды, низкие и сверкающие. Вокруг нее шевелились, за спиной настраивали бализет, Пол напевал, задавал тон. В голосе его была такая грусть! Это не понравилось ей.

Из темной глубины пещеры прозвучал голос Чени.

— Расскажи мне о водах твоего мира, Пол-Муад'Диб.

Пол отозвался:

— В другой раз, Чени. Обещаю.

Такая печаль!

— Хороший бализет, — произнесла Чени.

— Очень, — согласился Пол. — Как ты думаешь, Джемис не будет возражать, если я попользуюсь им?

«Он говорит о мертвом в настоящем времени», — подумала Джессика. Слова сына встревожили ее.

Вмешался мужской голос:

— Иногда он любил музыку, Джемис-то.

— Спой тогда какую-нибудь из ваших песен, — попросила Чени.

«Сколько женственного очарования в голосе этой девочки! — подумала Джессика. — Следует предостеречь Пола относительно женщин… и поскорее».

— Эту песню сочинил мой друг, — сказал Пол. — Я думаю, теперь он мертв, мой Гарни. Он называл ее вечерней песней.

Отряд притих, мальчишеский тенор Пола вздымался над звяканьем и треньканьем струн бализета.

Музыка отдавалась в сердце Джессики, языческая и плотская, вдруг напомнившая ей о себе, о потребностях тела. В напряженном молчании она слушала.

Когда отзвучали последние звуки, среди мгновенной тишины Джессика подумала: «Почему мой сын поет любовную песню этой девочке? — Она даже испугалась. — Жизнь мчится, да так, что ее не ухватишь ни за какие вожжи. Почему он выбрал именно эту песню? — удивление не оставляло ее. — Часто инстинктивный выбор — самый правильный. Почему он это сделал?»

Пол молча сидел в наступившей тьме, единственная мысль владела им: «Моя мать — враг мне. Она не понимает этого, но тем не менее. Она навлекает на меня джихад. Она родила меня, воспитала. Она — враг мне».