- Есть ли у меня шанс когда-либо увидеть вас снова? - спросил он громким голосом, в котором ей послышались иронические нотки.

А у меня шанс увидеть ваше исчезновение, кисло подумала она про себя. Она взглянула в зеркало. На нее смотрело чистое без всякой косметики лицо, выглядящее на все девятнадцать лет, и явно неопытное.

Когда она наконец появилась, он, улыбаясь, смотрел оценивающим взглядом на ее изящную фигуру, едва прикрытую полосатой ночной сорочкой из хлопка, в которой она собиралась спать.

- Все еще испытываете пристрастие к арестантской одежде, как я вижу? протяжно сказал Морган. От его слов краска разлилась по щекам Грейси, так как она вспомнила, когда он в последний раз видел ее в ночной рубашке. На нее нахлынуло воспоминание о его руках, прикасающихся к ее обнаженному телу, и она отвела глаза, как будто, если бы она смотрела на него, он мог бы точно узнать, что происходит у нее в голове.

Он пошел в ванную и закрыл за собой дверь, а Грейси залезла под одеяло и соорудила вокруг себя заграждение из постельного белья. Нервы у нее были слишком напряжены, и она не тогда даже задремать, ожидая его появления. Он в полный голос, перевирая мелодию, пел песню, звуки которой доносились до ее слуха, несмотря на шум воды.

Он явно не терял присутствия духа из-за такого пустячного непредвиденного инцидента, подумала она в дурном настроении. Услышав, как открылась дверь ванной комнаты, она закрыла глаза и старалась дышать глубоко и ровно.

- Спите? - спросил он без предисловий. Он лег рядом, и кровать прогнулась под весом его тела.

Грейси затаила дыхание, съежившись под одеялами. Она чувствовала, что он лежит лицом к ней, и чуточку отодвинулась.

- Не надо нервничать, - угрюмо сказал Морган. - Возможно, я и не самый главный в мире романтик, но у меня есть несколько принципов в жизни. Один из них состоит в том, что я никогда не навязываю себя женщине, поэтому вам меня незачем бояться.

- Когда, вы думаете, мы завтра выедем? - спросила она со всем самообладанием, на какое была способна, перестав делать вид, что спит.

- Просыпайтесь, когда проснется. Нет острой необходимости выезжать рано.

- Боюсь, что я не смогу заснуть вместе с вами в одной кровати, пробормотала Грейси, не поворачиваясь к нему. - Я не привыкла спать с кем-нибудь вместе. - Она была готова лягнуть себя за такую святую простоту.

- Представьте себе, что я ваша сестра.

Очень большое сходство, подумала про себя Грейси. Легче представить себе, что ты зеленый человечек с Марса.

Наступила тишина, потом послышалось ровное мерное дыхание. Уже уснул? У него должна быть спокойная совесть.

Она продолжала лежать, отвернувшись от него, до тех пор пока у нее не онемела рука. Очень медленно она перевернулась на другой бок - лицом к нему. Глаза ее приспособились к темноте, и она смотрела на него из-под своих ресниц, вбирая в себя очарование его строгого умного лица. Даже во сне его чувственный рот выглядел бескомпромиссным и острым, вызывая у нее желание улыбнуться.

Пребывание с ним в постели, убаюкивающее ощущение тепла, исходившего от его тела, действовало на нее успокаивающе. Она не могла представить себе, какие чувства испытывала Алике, когда он сказал ей, что их отношения прекращаются. Из отрывочных впечатлений Грейси сделала вывод, что эта женщина питала надежду завладеть Морганом. Возможно, она чувствовала, что при своей красоте и положении в обществе ей удастся захватить Моргана, подобно охотнику, поставившему хитрый капкан на ускользающего от него зверя в джунглях.

Грейси признавала, что она по уши влюбилась в него, но она была, по крайней мере, достаточно умна и понимала, что не может надеяться заманить его в ловушку. Может быть, когда она покинет Нью-Йорк, лелея свою несбывшуюся любовь, ее отрезвление будет не таким болезненным.

Но от одной только мысли о расставании с Нью-Йорком, о неизбежном отъезде она становилась больной. Ей было тяжело даже уходить с работы в пятницу, расставаясь с ним на весь уик-энд, а перспектива расстаться с ним навсегда наполняла все ее существо ожиданием нестерпимой боли.

Она все еще смотрела на него, когда его глаза неожиданно открылись, и она задохнулась от волнения.

- Я думала, вы спите, - пролепетала Грейси, не зная, что сказать.

- Вы думаете, мне легко лечь и заснуть, когда я нахожусь в одной кровати с вами? - Морган приподнялся на локте и пристально посмотрел на нее. Простыми сбились с него до пояса, и она увидела, что он лежал полуголый. Она понимала, что у нее слишком сильно развито воображение, но ей казалось, что она видит каждую мышцу на его руке. Он находился в состоянии покоя, но и в этом состоянии она ощущала могучую силу его тела.

Кровь бросилась ей к лицу при мысли о том, что он, возможно, знал, сколько времени она лежала так, наблюдая ча ним.

- Вы спите без рубашки, - не к месту сказала Грейси, сознавая, что лепечет что-то несуразное. Морган тихо рассмеялся.

- Не забывайте, что я не собирался ночевать в гостинице. Я не только без рубашки.

Глаза у Грейси расширились, и она почувствовала, как ее дыхание участилось. Он не дотрагивался до нее. Ему и не надо было это делать. Ее сердце забилось сильнее только от того, что рядом с ней в кровати находилось его обнаженное тело.

Она знала, как поступит, еще до того, как приняла сознательное решение. Какой смысл отказывать своим чувствам, своему желанию, возникавшему всякий раз, когда она смотрела на него? Она любила его, и если он не отвечает любовью на любовь, то значит так тому и быть, и ей надо с этим смириться.

Ей хотелось одного - отказаться от борьбы, махнуть на все рукой и уступить мощной силе, сопротивляться которой невозможно.

Она подняла руку и погладила его по лицу, почувствовав, как напряглось все его тело.

- Грейси, - сказал он со стоном, - вы понимаете, что вы делаете?

Она осторожно провела рукой по его плечу и по руке, восхищаясь его силой и чувствуя, как вздрогнуло его тело от ее прикосновения.

- Я хочу вас, Морган Дрейк, - сказала она прерывающимся голосом. - Я хочу вас любить. Я не могу больше бороться с собой.

Она почувствовала, что ее сознание стало затуманиваться, когда он положил ей руку под затылок и склонился к ней.

Он приблизил свои губы к ее губам и бешено впился в них, покрывая раскаленными поцелуями ее лицо и шею и осторожно покусывая губами ее горло.

Грейси застонала, когда он придвинулся к ней. Одежда казалась раздражающей помехой между ними. Она стащила через голову ночную рубашку и бросила ее вместе с нижним бельем на пол. Он притянул ее к себе, и ее груди сошлись с его грудью. Он шептал:

- Грейси, я никогда никого не хотел так, как я хочу вас.

И она отвечала дрожащим голосом:

- Иди ко мне!

Он прильнул лицом к ее грудям и стал водить языком по соскам, посылая огненные стрелы удовольствия по всему ее телу, а она запустила пальцы в его шевелюру и изогнулась, стремясь приблизиться к нему.

Она испытывала такое чувство, будто всю жизнь ждала этого момента. Может быть, так оно и было. Ирония судьбы заключалась в том, что человек, который разбудил ее чувства и эмоции, доведя ее до исступления, не мог ответить любовью на ее любовь. Но она уже больше не хотела думать об этом, и ее движения становились все более отчаянными и нетерпеливыми. Он продолжал ласкать руками ее груди, целовал ее втянутый живот. Она хрипло застонала от удовольствия, когда его тело оказалось поверх ее. Она сознавала, что он что-то шепчет ей, какие-то несвязные слова, которые она даже не слышала, потому что она вся дрожала и голова у нее была как в тумане.

- Я буду очень осторожен, - прошептал он, проникая в нее. Она напряглась, но только на миг, затем все оттеснила страсть, нараставшая по мере того, как его движения становились сильнее и ритмичнее. Все ее волнения исчезли. У нее не было ни прошлого, ни будущего - только настоящее.

С ее губ сорвался стон наслаждения, ее тело реагировало в таком ритме, какого она от себя не ожидала. Она лихорадочно прижималась к нему, пока ее всю не захлестнули волны удовлетворения, оставив обессиленной, покрытой невидимой пленкой пота.

Она чувствовала, как расслабилось ее тело, хотя его руки продолжали гладить ее, его губы неторопливо и чувственно исследовали ее полуоткрытый рот, заставляя тело вздрагивать в ожидании новой волны блаженства.

Когда он снова взобрался на нее, спираль наслаждения начала раскручиваться сначала медленно, а затем все быстрее, она обхватила своими ногами его твердые ягодицы, все ее тело горело от страстного желания.

Ни в буйном воображении, ни в мечтах она не представляла себе, что ею может с такой силой завладеть проснувшаяся страсть, потрясавшая сейчас ее всю до основания. Она чувствовала себя беззащитной под натиском этой страсти.

Разум возвратился к ней потом, когда они спокойно нежились в кровати. Морган подложил под спину подушки и смотрел на нее сверху, убирая рукой с ее лица рассыпавшиеся пряди тонких волос.

- Почему вы передумали и решили лечь со мной в постель? - спросил он.

Грейси пожала плечами. Потому что я люблю тебя, хотела она сказать, и не могла не лечь. Вместо этого она улыбнулась и прошептала:

- А почему бы и нет? Нас обоих влечет друг к другу - разве этого недостаточно?

Он нежно прикусил зубами мочку ее уха, а ладонью сжал ее грудь.

Она почувствовала, что ее тело снова начинает возбуждаться от ласк. Он тоже, должно быть, это почувствовал, потому что тихо засмеялся и повернул ее лицо к себе.

- Я надеялся на это, - прошептал он, водя своим большим пальцем по ее поднявшемуся соску. - Я не стал бы трогать вас, вы должны были сами прийти ко мне, но, кажется, я бы с ума сошел, если бы мы продолжали работать вместе, а я бы знал, что вы мне не принадлежите.

Обладание. Не в этом ли все дело? Странная вещь: ведь она хотела, чтобы он чувствовал, что обладает ею, хотя и знала, что его идея обладания не простирается за пределы чувственного желания.

- Я вам не принадлежу, - солгала Грейси. - Я принадлежу вам не больше, чем вы мне.

- Не больше? Это значит насколько? - спросил Морган. Он легонько поглаживал пальцами ее бедра, и она вытянулась на кровати, дыхание ее стало быстрым и возбужденным. Она почти совсем закрыла глаза. - Вы заставляете меня то смеяться, то сердиться, - продолжал он низким голосом, - разве это не дает вам какую-то власть надо мною? - Его пальцы исследовали ее тело, и от каждого прикосновения исходили токи, пронизывавшие все ее существо.

Ей хотелось спросить, становилась ли она от этого единственной в своем роде, но она не была уверена, будет ли ей по душе его ответ. Ведь и другие женщины имели над ним так называемую власть? Вопрос о любви просто не возникал. Ни с ней, ни с другими - ни с кем. Взаимное удовлетворение - да. Но не любовь, не то будоражащее, могучее чувство, которое она испытывала всякий раз, когда ощущала его присутствие или просто думала о нем. Кто-то должен был предупредить ее, что любовь - это чувство, причиняющее боль.

Она провела руками по его телу, восхищаясь его крепкими твердыми формами. Из-под завесы страсти кое-где выглядывали острые шипы печали, как будто она уже заглядывала вперед, к тому дню, когда его уже больше с ней не будет.

Морган тяжело дышал.

- Я хочу вас, Грейси. Я хочу вас сейчас.

Она почувствовала, как он сливается с ней, но на этот раз процесс любви был более нежным: своими движениями он поднимал ее на маленькие вершины удовольствия, затем лежал расслабленно до тех пор, пока она сама не начинала своим гибким телом делать быстрые движения, чтобы умиротворить изнывающую от желания плоть.

Когда Грейси наконец заснула в эту ночь, сон у нее был глубокий, но подсознательно она чувствовала рядом с собой теплое тело Моргана и его тяжелую руку, лежавшую на ней.

Проснувшись утром, она услышала звуки, доносившиеся из ванной, где Морган уже мылся под душем. Он оставил дверь в ванную открытой, и Грейси, встав с кровати, в нерешительности остановилась.

Потом она подошла к душу, отодвинула занавеску и покраснела, увидев его мокрое пропорционально сложенное тело.

- Присоединяйтесь ко мне, - пригласил он, улыбаясь. - Вода точно такая, как нужно.

Она знала, что она сумасшедшая дура, но ничего не могла с собой поделать. Ее тело давно восставало против приказов разума. Она встала под колючие иголки теплой воды, изогнувшись вперед и подставляя свои полуоткрытые губы его губам.

- Мой маленький призрак, - нежно прошептал он. Под падающей водой она чувствовала, как раскаляется ее тело и по нему проходят судороги желания. Если она не будет осторожна, казалось ей, ее может унести вместе с теплой водой в отверстие в кафельном полу.

Ей не хотелось покидать номер в гостинице и выходить под горячие солнечные лучи. В замкнутом пространстве четырех стен было легче забыть о действительности.

- Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до их дома? - спросила она, когда они вышли на улицу.

Морган смотрел в сторону.

- Я передумал, - сказал он резко, открывая перед ней дверцу машины и забрасывая на заднее сиденье ее сумку.

- Передумали?

- Так точно.

Грейси нахмурилась, пораженная его решением и еле заметной краской на его лице.

- Почему?

Она скользнула в машину и посмотрела на него. Он положил руку на спинку сиденья и нагнулся к ней, целуя ее долго и нежно.

- Потому что, - сказал он хрипло, - вы были абсолютно правы во всем, что говорили. Они уже не дети и, если совершают ошибку, должны извлекать из нее уроки сами. - Он поцеловал ее снова, обведя языком овалы ее губ и затем обследовав сладкую влажность ее рта. - Поэтому мы едем сейчас обратно на Манхэттен и проводим весь день в постели.

- Делая что? - невинно спросила Грейси, вопросительно приподнимая одну бровь.

- Не искушайте меня. А то я сейчас найду тихое местечко, съехав с шоссе, и займусь с вами любовью на заднем сиденье машины, как это делают подростки.