- Но я принимаю его.

Она снова уловила в его голосе ехидную насмешливую интонацию и выпрыгнула из машины, решив, что эта чашка кофе будет самой быстрой в истории.

- А что бы сказала об этом Алике? - спросила она пересохшим от нервного возбуждения голосом.

- О чем?

- Ужин в ресторане с секретаршей, потом кофе... - Голос Грейси стал угасать.

Двери лифта открылись, и они вышли.

- Но это же совершенно невинная ситуация, - тихо прошептал Морган, - разве не так? - Когда она не ответила, он живо продолжал:

- Кроме того, Алике для меня больше не существует.

Грейси застыла на месте и посмотрела на него, подавляя в себе безумное желание рассмеяться. Это только усугубляет положение, рассудила она, но ей все равно хотелось смеяться.

- О! - только и вымолвила она, нагибаясь, чтобы открыть дверь в квартиру, и собираясь везде включить свет, как только они войдут. - Понимаю.

- Что вы понимаете? - Морган расхаживал по комнате, засунув руки в карманы, затем плюхнулся на диван. - Мы с ней расстались не совсем любезно, выпалил он, и Грейси не могла понять, что Алике могла сделать такого, чтобы обозлить его. Она, по-видимому, была не очень проницательной, так как всякому, даже случайному, наблюдателю было очевидно, что Морган не из числа тех, кто смотрит снисходительно на людей, раздражающих его.

Когда она вышла из кухни и шествовала через комнату к нему с кофейником в руках, ее мысли все еще были прикованы к тому, что он сказал. Когда он похлопал рукой по дивану, приглашая ее сесть рядом с ним, она не сразу поняла, чего он хочет. Когда его жест дошел наконец до ее сознания, она вся напряглась, все ее мысли об Алике улетучились, и она почувствовала, как сердце забилось сильнее по знакомому ей сценарию.

Она неловко уселась рядом с ним и стала пить кофе из чашечки, глотая горячую жидкость и даже не чувствуя ее вкуса.

- Спасибо за вечер, - сказала она, когда молчание стало невыносимым. Было очень приятно. Еда была превосходная.

- А как насчет компании?

- Компания тоже была хорошая, - пробормотала она, осторожно ставя свою чашку на кофейный столик перед собой. - Хотя я не могу представить себе, почему вы все-таки меня пригласили. - Она выпалила эти слова торопливо, как бы с ходу, не задумываясь. Она отвернулась, отказавшись от всяких попыток сохранить видимость самообладания.

- Потому что я хотел пообщаться с вами.

- Зачем? - спросила она недоверчиво. - Вы могли пообщаться с любой женщиной, которую бы пожелали.

- Я не хочу любую женщину. Я хотел одну конкретную женщину. Вас.

Его слова повисли в воздухе, как крохотные смертоносные заряды, готовые взорваться в любой момент, стоило ей только подумать об этом.

Грейси посмотрела на него беспомощно. Ее мозг работал, но работал слишком медленно, чтобы найти хороший выход из положения. Но хотела ли она искать выход? Она чувствовала, как ее тело реагирует на его слова, на прямой, немного насмешливый взгляд его глаз.

Он провел пальцем сбоку по ее лицу.

- А вам не приходило в голову, - сказала она ослабевшим голосом, - что я, может быть, не испытываю таких чувств к вам?

- Нет, не приходило.

Грейси почувствовала, что голова у нее пошла кругом, как будто она стояла на краю пропасти, и что, если у нее остался какой-то здравый смысл, она должна немедленно, пока еще не поздно, уйти от него.

Он притянул ее к себе, и по телу ее прошла дрожь.

- Я никогда не вступал в связь со своими секретаршами, - прошептал он ей в ухо, нежно покусывая зубами мочку уха. - У меня всегда было строгое правило не смешивать дело с удовольствием. Вы у меня - исключение.

- Алике говорила мне о вашем.., правиле...

- Правда? Ну и ну, - сказал Морган, ожесточаясь. - Эта женщина слишком много говорит в своих корыстных интересах.

Он сжал своими ладонями ее щеки, и она почувствовала, как к ее губам прикоснулись его теплые обольстительные губы, а его язык проник ей в рот. Грейси расслабилась, прислоняясь к нему, ответила на поцелуй и пришла в безумный восторг от его нарастающей страсти.

Когда он стал целовать ее шею, она слегка откинула голову назад и стала шевелить пальцами его волосы.

- Здесь не место для любви, - хрипло сказал Морган. - На диване любят только шестнадцатилетние.

Он поднял ее, как пушинку, понес в спальню и очень бережно положил на кровать.

- Я хочу быть вашим любовником, Грейси, - хрипло бормотал он. Своими длинными пальцами он медленно расстегивал ее блузку и издавал стоны, прикасаясь к ее обнаженным грудям и лаская их своими руками.

Его слова отозвались в ее лихорадочном сознании, и Грейси почувствовала, что благоразумие начинает бороться с ее слабостью, с готовностью уступить ему.

Ты понимаешь, что делаешь? - в отчаянии спрашивала она себя. Он нежно полизал языком ее сосок, потом взял его в рот и начал сильно и ритмично сосать его, от чего по всему ее телу прокатились ударные волны.

Он ласкал руками внутреннюю часть ее бедер под юбкой. Внезапно он поднял голову и поглядел на нее.

- Вы хотите вступить со мной в связь, Грейси? - спросил он низким прерывающимся голосом.

Грейси закрыла глаза, уже зная, каким будет ее ответ. Она не готова к этому, не согласна на кратковременную любовную связь с ним, какой бы она ни была восхитительной в сексуальном плане. Ее принципы были неотъемлемой частью ее двадцатипятилетней жизни. Как же она теперь может отказаться от них?

Она тяжело дышала, сознавая, что он все еще ожидает от нее ответа.

- Я хочу вас. - До безумия, добавила она про себя, я ничего так сильно не хотела за всю свою жизнь.

- Но?

- Но я не могу вступить с вами в связь. - Зеленые глаза обратились к серым с безмолвной мольбой.

- Вы никогда этого не делали? Грейси с несчастным видом кивнула головой. Морган вздохнул и лег на кровати, заложив руки за голову. Ей хотелось знать, о чем он думал, хотя она могла догадаться и сама. Он думал, что она невинная дура, и она, кажется, думала так же, особенно если ее сравнить с такими женщинами, как Алике.

- Я не хотела вас соблазнять, - сказала она нерешительно и почувствовала облегчение, когда он кивнул в знак понимания. Конечно же, он все понимал. И это было нетрудно. Он довел ее до исступления так же, как, несомненно, и бесчисленное множество других женщин до нее. Разница была только в том, что она не позволила страсти захлестнуть ее целиком.

От понимания этого факта было не легче. Она с жалким видом наблюдала, как он свесил ноги с кровати и встал.

Он нагнулся к ней, положил руки ей на талию и поцеловал в кончик носа.

- Поверьте, Грейси, я все понимаю. - И пошел к двери, прикрыв ее тихонько за собой.

Грейси осталась лежать на месте и, закрыв глаза, печально задумалась о том, почему ее принципиальность оставляет у нее такую горечь. Она желала его всеми фибрами своей души и тела. Даже теперь от одной мысли о нем кровь ударяет ей в голову.

Она почувствовала себя нестерпимо беспомощной. Она могла бы все силы бросить на то, чтобы подавить свои чувства, она могла бы постараться сделать так, чтобы ее маска, как он сказал, не слетела снова, но будет ли этого достаточно? Хватит ли этих усилий, чтобы усмирить волну желания, которая поднимается всякий раз, когда Морган приближается к ней даже в официальной обстановке на работе?

Когда его губы жадно касались ее губ, ее груди, ей нестерпимо хотелось отдаться ему. Это было непреодолимое желание, и она знала, что никакими разумными доводами невозможно опровергнуть его существование. Она тихо застонала и повернулась на бок.

Но была еще одна причина ее неодолимого влечения к нему. Признайся, сказала она себе: ты любишь его.

Когда пришло озарение, она почувствовала, что у нее защипало в глазах и стали собираться слезы. Она любила Моргана страстно, безудержно, и ее успокаивало только то, что он об этом не знает. Он знал, что она желала его, но она никогда не позволит ему узнать, что ее чувства гораздо глубже.

Она спрашивала себя в отчаянии, почему не почувствовала угрозы ее душевному спокойствию в тот самый момент, когда впервые увидела его. Даже когда осознала эту угрозу, она все еще была, как дурочка, уверена, что у нее найдется достаточно личных средств защиты, чтобы противопоставить их той опасности, какую он представляет.

Она могла бы, правда, выбросить белый флаг с самого начала. Он окружил ее со всех сторон: одного взгляда, нескольких слов было достаточно, чтобы она позабыла все доводы, которые она приводила себе, оставаясь одна.

- Что же, - сердито спрашивала она себя в бессилии, - что же теперь мне делать?

Глава 7

Явившись на работу утром следующего дня, Грейси узнала, что Моргана вызвали на срочное совещание в Париж, где он пробудет до середины недели. Она читала записку, написанную твердым знакомым почерком черными чернилами, и не понимала, какое чувство она испытывает в связи с его неожиданным отъездом облегчение или огорчение.

Она провела беспокойную ночь, метаясь в постели. Как только она впадала в полузабытье, в ее воображении ни с того ни с сего безжалостно возникал образ Моргана, заполняя все ее сознание и прогоняя сон.

Он сумел пробить барьер ее внешне невозмутимого спокойствия и заставил ее признать, что она испытывает к нему влечение. А теперь она вынуждена также признать, что любит его. У нее не было ни малейшего представления о том, что же ей теперь делать.

По каким-то неведомым причинам Моргана влекло к ней, но она точно знала, что его влечение не перерастет во что-то более глубокое. Ему не надо было объяснять ей, что он не верит в любовь, потому что это подразумевалось в каждом его слове и жесте, в кратковременности его любовных связей, в нетерпимом отношении к Рики, который испытывал искушение поставить свои чувства к Дженни выше интересов своей карьеры.

Он сказал ей, что с пониманием относится к ее отказу вступить с ним в любовную связь, и она ему поверила, но, спрашивала она себя, как долго это может продолжаться, если он наверняка знает, что достаточно одного его взгляда, одного прикосновения - и она растает.

Все новые и новые вопросы приходили ей на ум, и к обеду у нее разболелась голова. Она приняла две таблетки аспирина и пыталась съесть булочку с ветчиной и капустой, как вдруг зазвонил телефон.

Это был Тони. Он пригласил ее вечером на ужин, и она согласилась. Она не собиралась становиться в ряды тех женщин, которые всю жизнь сохнут из-за неудавшейся любви.

Они пошли в бар около Таймс-сквер, и на этот раз она выпила вина ровно столько, сколько могла осилить - не больше. Но она выпила достаточно, чтобы успокоить свои смятенные чувства, и к концу вечера они сильно развеселились.

С Тони можно было расслабиться. Он не был без ума от нее, но она ему очень нравилась, и его комплименты были как раз тем лекарством, в котором нуждалась Грейси для восстановления своего душевного равновесия.

Когда он высадил ее у дома, она поблагодарила его и быстро поцеловала в губы, слегка покраснев от его вопросительного взгляда.

- Вы думаете о чем-то или о ком-то другом, - сказал он горестно. - Либо это так, либо я теряю свое рыцарское обаяние, которое верой и правдой служило мне последние двадцать семь лет.

Она посмотрела на добродушное ребяческое лицо, и ей захотелось извиниться.

- Я не совсем свободна сейчас, - призналась она.

- Кто-нибудь, кого я знаю?

Грейси покачала головой и рассмеялась.

- Это не имеет значения. Этот вечер доставил мне огромное удовольствие, а с таким замечательным парнем, как вы, я давно не встречалась.

- От слова "замечательный" меня дрожь пробирает. Они посмеялись, затем он сказал ей:

- Можно вам снова позвонить? Отношения только на дружеской основе.

Грейси согласно кивнула головой.

- Это ведь самые лучшие отношения. Потом, готовясь ко сну, она спросила себя, почему ее не влечет к Тони. Он такой прямой, с ним так удобно и легко, он как соседский мальчишка. Таких обожают матери, потому что не видят в них опасности. Жизнь несправедлива, подумала Грейси. Вам кажется, что вы все рассортировали, проставили наклейки и разложили по полочкам ваши чувства, и в этот самый момент кто-то, подобно Моргану Дрейку, подкрадывается сзади и делает посмешище из всей вашей работы.

Он позвонил ей на следующий день, когда она собиралась уходить. Она услышала низкий тембр его голоса и почти физически почувствовала его присутствие рядом с собой.

- На работе ничего не произошло, о чем мне надо было бы знать? - спросил он. - Это проклятое совещание затягивается гораздо дольше, чем я думал.

- Документы, которые вы ожидали, получены сегодня утром. Я сделала фотокопии всех докладов и отправила их в чикагское отделение. Кроме этого, из срочных дел ничего больше нет.

Они говорили о работе, но Грейси все же ощущала какую-то напряженность. Он перечислял дела, которыми она должна была заняться на следующий день, а она слушала и делала на листке бумаги короткие пометки.

- Я, возможно, пробуду здесь еще пару дней, - сказал он через некоторое время, и сердце ее упало.

- Прекрасно, - сказала она бодро.

- Вам совсем необязательно быть такой жизнерадостной по поводу моего отсутствия.

Какой я еще должна быть? - подумала Грейси. Подавленной?

- Я вполне управляюсь здесь, - сообщила она, как бы не замечая досады в его словах. - Какая погода в Париже?

- Прекрасная.

- Отлично. Передайте привет Эйфелевой башне. Она начинала уставать от попыток казаться жизнерадостной, говорить с ним бодрым, бесстрастным тоном, как будто все было в ажуре и ее жизнь не трещала по всем швам.

В трубке возникла неловкая пауза, затем Морган с обвинительными нотками в голосе сказал:

- Я звонил вам вчера вечером. Ответа не было.

- Меня не было дома, - ответила Грейси, нервно облизывая пересохшие губы.